Морозко: "Сто двадцать"

С Лиском я скентился недавно. Мы учимся в одной школе, но разных классах. Хотя, по сути, какая разница? Одна организация, одна параллель.

Квартира моя самый настоящий блок. Да, как у реперов. Типа это места сбора банды. Вот и моя хата – место сбора. Тут бывали разные люди, от интеллигенции до наркоманов, от мала до велика. Но становились тут одним типом – пьющими. Вот и Лисок пила. Вообще, её бесило, что я так каверкаю имя. Правда, мне плевать. Она может называть меня как хочет, главное, чтоб не обижало. Проясню один момент: бесить и обижать вещи разные, как и все чувства разные. Если кто-то найдёт похожие чувства, то якорь мне в жопу!

Не найдёте.

Мне лет семнадцать, Лиску около того же. Девочка часто гуляет, но первый раз целуется. Я чувствую это. Не сказать, что я прямо трахер всего, что движется (как говорит мой кент: е** всё, что движется, а что не движется, – приводи в движение), но опыт соответствующий имеется. Тогда я думал: «Вот бы трахнуть её!». Размусоливать не буду, скажу сразу – в первый раз не дала. Ну и хрен с ней! Хотя обидно…

Так вот, целуется она в первый раз, поёт Максим про трудный возраст (не вижу ничего трудного), матушка укатила не пойми куда, пахан в разводе, в другом городе чиллит, бабушка в соседней хате давно спит. Кухня полнится бутылками, дымится, словно Нотр-Дам-де-Пари, кальян, на телевизоре играет певица с мужским именем, диван прогибается под нами. Я делал всё, чтобы мы переспали, но, б**, не вышло. Ну, бывает. Всегда говорю: то ли ещё будет.

От переживаний нихерашеньки не случится, сколько не страдай на постели один, сколько не запивай тоску пивом, сколько не делись проблемой с пацанами на блоке, сколько не дрочи – ничего не поменяется. Надо плыть по течению, гребя собственными вёслами. А там и образуется. То ли ещё будет.

Понимаю – хочу курить. Пи***ц как. Сиг нет, надо идти. Лиску тоже хочется, а чего и нет? Чего бы не раскурить сижку с человеком, который нравится?!

С пацаном/девочкой, который, (б** как же это слово? Скажи мне, я скажу…О, вспомнил.) импонирует, что угодно делать приятно. Вот так человек устроен, я думаю. Кто нравится, к тому и тянется.

Я накинул белую футболку с черепом, говорящим «Smack Things», надел пижамки с пингвинами, повязал худак с МакТрахером из фильма «Проект Х», обул Аирфорсы. Кое-кто, говорит, что Форсы – х**ня для дол***бов. Ну, тогда я дол***б, ничего не поделаешь. Да и плевать.

Вот не плевать на Лиска. Девочка перебрала (как и я), трясётся идёт в ночи, ищем сигареты в озаряемом городе луной. Вот она красивая, твою же налево! И ноги, и тонкая, как солома поясница с хорошим задом, грудь небольшая (но я такую обожаю), лицом тоже прекрасна. Многие на неё дрочат, даже те, кто старше меня. Но поцеловалась первым она со мной. Вот так, сам того не понимая, я стал для неё первенцем. Мне тоже приятно, такая и со мной. Круто, брат!

Б**, а какой же был маршрут? Не помню. Вспоминается лишь то, что искали сиги поштучно, потому что на пачку не хватало. Пахан денег не даст, матери звонить не хочу, и так меня троглодита содержит. Вот б**ть!

Пьяные шуточки заходили на ура. Дело в том, что с Лиском за***сь не просто выпить, нет, таких у меня в соц. сети с картинками целый директ, с ней поболтать можно. Душевно так, спокойно, чиллово, без напряга, о чём угодно. Да и переспать было б кайфово…

Хорошая, она идёт впереди меня. Что-то крутится, снимает на камеру. Объективов я не стесняюсь, как некоторые парни. Я в них живу. У кого нет видоса со мной? Пишите в личку, намутим тусу под Скриптонита. Сделаем мою вечеринку.

Бульвар ночью простирается вниз, круглосутки по бокам, где меня знают (я частый потребитель ночного пива) не продают сиги поштучно, суки-б**ди. Чё, идём, рыщем-ищем. Курить охота сильно…

По левую руку вырастает, как геморрой, цветочный ларёк. Только бы не захотела… Ё**ный ротик, намекнула на цветы. В этом плане я везунчик, намёки понимаю. Хотя странно: Лисок всегда говорит прямо, а тут просто посмотрела цветы. Накидалась она, видимо.

Надо давать зазу в ларёк, если хочет, то погнали.

– Ща, обожди. – Говорю я и залетаю в круглосуточный цветочный магаз.

На двоих у нас сто двадцать рублей. Мда, котёнок хотел выебать кактус, да порезался. Купил где-то на сотку одну розу. Ну и цены! А вот у школы и памятников лежат свежие, надо бы наведаться туда…

– Держи, Лисок. – Протягиваю розу я.

– Мне? Спасибо! – Нюхая цветок, радуется она. – Подожди, ты потратил наши сто двадцать рублей, которые были на сигареты?

– Ну не все… там осталось рублей двадцать. – Я достал из кармана мелочь.

– Лаптев, ты что, – е**нутый?! – Пригрозила она. – Зачем? – Она, разведя пьяные руки, словно мосты в Питере, стояла в позе. Роза покоилась в руке.

– А чё сразу е**нутый-то? Приятно захотел сделать…

– Дебил, е**нутый, конченый! – Начала бить она меня розой. Слава богу, была без шипов. А вот Лисок показала острый характер.

– Ай, ай, да хорош, чё творишь, осадись!

– Возвращай наши деньги, дурак! Я курить хочу.

Чего делать, взял розу, зашёл в ларёк. Послали. Наверное, сажать цветы. Вам путь окажет х**, а мне растения.

В итоге, под утро, я довёл её до дома. Вышло странно, ведь мы живём напротив. Мы также жадно и колко, словно роза, целовались, я трогал её, она водила руками по мне. Тепло и нежно, желание курить разорвалось, как лепестки.

Мы, засыпая встречаем рассвет. Не переспали, да. Но то ли ещё будет, говорю же. Среди горы скомканных вещей, на фиолетовой толстовке МакТрахера валялась разбитая роза без шипов и лепестков.

Надо соскакивать, ничего не получится. Откуда мне было знать, как всё повернётся дальше?

Примерно год без Лиска проходил плавно, события играли в чехарду, давая друг друга пинка под зад. Собираясь окончить школу, мне сказали, мол, не надо в одиннадцатый, не лезь. Были люди, дававшие «добро», на то что я весёлой походкой прощелыги шёл в университет. Но матушка была против, типа я не сдам ЕГЭ. Так если не залезешь, то и не узнаешь…

Короче, шарага. Вспоминать там нечего, пацаны дурили джоинты, шмаль, мефчик, отчислялись, сбегали, дрались, кушали кашу «Дружба». Если речь о драгсах, то я не при делах, как многие могут подумать. Обучение там сулило много хорошего: перспективняк, стабильная зепка, карьерный рост со скоростью жиги, пердящей перед тобой на светофоре. Но, б**ть, всё не так.

Многие пацаны и дамы думают, что уйдя в шарагу у них всё будет круче, чем у бедолаг, оставшихся в школе. Типа, вы проходите программу за два года, а мы осваиваем её за год и нас сразу спецухе учат. Ага, щас, прикурите!

И вот когда бедолаги после одиннадцатого поступают, тогда и приходит осознание, кто тут бедолага. Короче, учился я, как мог. Даже перешёл на бюджет, катался домой, когда хотел (место учёбы было за три пи**ы от дома, жил я там в общаге), пил пиво, спал с другими.

А вот тут есть, что вспомнить. Дело в том, что девушки, кому повезло переспать со мной (ну и я везучий) прикручиваются, как болтики к географическим положениям. Это сборная солянка контурных карт попадалась мне в разное время. Порядок тут не важен. Начну с одной молдаванки, хотя выглядела она, как русская. Мало в этом понимаю, но сосала она хорошо.

Посещал и Башкирию, корни туда запали тоже. Там всё было одновременно долго и быстро. Б**ть, как это объяснить-то? Во, короче, если проживать, то всё быстро, а если описывать или рассказывать, то надолго, вязко, банально. Может, какой-нибудь еб**н додумается до того, чтобы рассказать всё это на письме?

Была и девочка и из нашей области – Московской. Здесь всё решила она, когда просто села на меня в моей комнате и закинула лифак за кровать, тут уже ничего не изменишь и не сделаешь.

Подгоняла и фройлен из царства рейха. Было сложно, но тут я надавил, попросил всех уйти (мы сидели на хате у меня), расстелил кровать и пошёл бить недруга. Лови фашист гранату, как говорится. Но кинул я палку.

Была и в шараге девочка, встречались. Спали раза два-три. Из-за того, что не виделись – разбежались, как пара в небе самолётов. Хорошо хоть одиннадцатое сентября не повторили…

Любил ли я их? Да, каждую по-своему. Кого-то ночь, кого-то неделю, некоторых месяцами и даже больше. Хоть я и кажусь некоторым мудакам е**нтяем, но это неправда. Если во мне есть чувства, то я делаю всё, чтобы их выразить и добиться результата. Да, мне отказывали, после некоторых расставаний чувстовал себя хуёво. Просто валялся на постели, проёбывал уроки, зырил «Рика и Морти». Иногда, эта инфантильная штука не даёт мне жить, выпадаю из реальности. А когда возвращаюсь, то громко и весело. Депрессия, съёбывай на пенсию!

Вот так и дорожка вывела меня снова на Лиска. Линии контурных карт чертились в разных долготах и широтах. Но сошлись в точке начала. Что же, такая география мне по душе.

Я написал Лиску, как только увидел её сторис. Она добавила меня в лучшие друзья, там был какой-то милый текст, я написал что-то забавное. Договорились, что она придёт ко мне.

Лето тогда снова раскинуло плечи, так что мне удалось сбежать из-под оков шараги. Я закрыл сессию в момент начала или середины ЕГЭ (Лисок училась до одиннадцатого), она решила проебать уроки. И в прямом, и в переносном смыслах. Если вдруг кто забыл, то мне несложно напомнить, прошёл год с нашего общения. Б**, время летит скоротечно.

Бухать я тогда не собирался, не шло в глотку, хер знает от чего, но Лисок настояла. Вот часто девушек сравнивают с кошками и проёбываются. Типо, грация-хуяция, талия-аномалия, тьфу! Здесь будет верное сравнение с кошкой: может и приласкаться, а может и царапнуть. Ну, и талия тоже хорошая…

Мы сидели на кухне, уработали значительное количество пива, курили, смеялись. Я понимал, что сейчас расположение фигур на моей стороне, но были и обязательства перед одним человеком и самим собой. Нельзя было ходить конём или заходить в туза. Я раздумывал над рокировкой. Короче, сдерживался, пи***ц как сильно.

– Не страшно, что проёбываешь уроки?

– Нет. Если надо, то приду. Сегодня не надо, хотя ждали.

– Да? И кто же? – Я подумал о том самом человеке, расскажу позже, щас не суть важно.

– Оля писала. Я сказала, что приду в школу, но решила прийти к тебе. – Призналась она. Фух, б**, не то, о чём я думал.

Игра шла, фигуры покоились, мои пальцы бегали по струнам старого укулеле (х** знает, как я его нашёл тогда). В детстве я занимался музыкой, вот дар и остался. Многие мне не верят и записывают ручкой в список Арнольдов П***абольских. Тогда, я показываю им электропианино, стоящее в комнате. Столик полнился пустыми бутылками, её смех казался громче, ярче, пальцы тоньше, глаза полнее и более карие. Я разглядывал в них стихию земли – фундамента, того на что можно положиться. Но е**ные обязательства, никак не могу решить, сука! Пожалуй, вот что сдерживает человека от многих пороков.

И тут опа, вот тебе, бабушка, и Юрьев день. Пришла мама. Мы втроём потрепались, посидели. Матушка никак не против нахождения людей на хате, главное, чтобы срача не было. Ну, и они не оставили.

– Пойдём ко мне, чтобы маму не смущать? – Предложила она. Я согласился.

Я вижу, на что она намекает, да. Это то, чего я хотел год назад, да и в целом, наверное, и тогда хотел. Но никак не мог решиться, я объясню обязательства, да, сейчас, пару абзацев, ммм, б**ть!

Сейчас лежали у неё в комнате. Пустой линолеум еле отражал тусклое ядро заходящего солнца, с открытого окна доносились крики детей, в комнате горел свет, кровать казалась лёгкой.

– Мне чего-то жарко, подожди. – Она сняла лифчик. Вот это намёки, да. Будто я кажусь ей тупым, за год отсутствия общения мне вытащили мозг, пропылесосили и приварили обратно, проебав половину деталей. Но это было не так.

Лифак я разглядел. Лазурный такой, в кружевах весь. Вроде как новый. Готовилась ко встрече значит. Я продолжал размышлять над ходом, а мой противник шёл в атаку.

– Со светом не могу, хватит, выключу. – Так она и сделала, а потом легла ко мне. – Знаешь в чём отличие между тем, что было год назад и сейчас? – Продолжила она, лёжа со мной в обнимку.

– Ну?

– Раньше ты бежал прямо за мной, а сейчас нет. Что-то изменилось?

– А что ты мне тогда сказала, когда я пытался переспать с тобой? – Ответил вопросом на вопрос я.

– Хуюшки тебе, а не секс со мной, нет! С тобой я спать не буду! – Б**ть, такое ощущение, что она ждала, чтобы повторить эту фразу.

– Что-то изменилось? – Я умело передразнил её.

– Давай спать друг с другом, встречаться не будем. Без обязательств.

Ну, капитальное сражение дано, хули. Решать надо, а не очком елозить.

Первое из обязательств, перед другом Лёшей. Так сложилось, что этому экземпляру понравилась Лисок. Вообще, он нас познакомил, но складывается всё как-то не в его пользу. Он вообще в этом плане невезучий. Но то ли ещё будет.

Без обязательств это круто. Никто никому ничего не должен, можно спокойно ходить налево даже. Но вот тут, я – радикально настроен. Ни с кем, находясь в отношениях я не ходил налево. Только вперёд, туда где идёт моя девочка. Но с тем же Лёшей я говорил о другом.

Мы тогда стояли на кассе, в Ашане. Брали, кажется, чипсы к пиву. Он говорил:

– Б**, брат, измены кринж какой-то, не? – Лёша в вопросе девушек довольно чувственный и нерешительный малый. Романтику предпочитает. Литератор хуев. Хотя, чего это я? Я тоже – романтик.

– Ну, ты знаешь, – начал я, – пока меня за трусы из постели не вытянут, х** кто что докажет.

– Пока не доказано, не ебёт, что сказано. – Посмеялся он.

Странно всё это. Своего вообще подставить не могу, но твою мать. Как же Лисок хороша, е**л я рот!

Мы целовались минут двадцать, уже начали спускать друг другу штаны, как только позвонила её матушка и сказала, что сейчас поднимется. Я натянул левайсы, вышел на общий балкон. Мглела пеплом темнота. Дым медленно уходил с работы на ближайшей котельной станции. В воздухе стоял туман и запах гари, рядом с нами завод по переработке дерева. Жгут что-то.

– Всё нормально? – Спросила она сзади.

Я молчал.

– Ну, как, ты хочешь со мной спать или нет?

– Суть в том, – начал действовать я, – что я сдерживаюсь. Мне было стыдно, будто я тебя опрокинул, тогда, год назад. Но вроде обиды нет и всё норм. Нам обоим норм. Б**ть, как будто, я пытаюсь подступиться на пешеходный без светофора, где херачит много машин. И вот думаю: зелёный свет или нет. – Зелёный. Можешь перейти на ту сторону.

– Скажи честно. – Проигнорировал её я. – У тебя было что-то с Толиком?

Вот и пора сказать про второе обязательство, что я дал сам себе. Вопрос крутился колесом вокруг этого ё**ного Толика. Он возник, как из-под земли. И начал прибирать к рукам, тех кто дорог мне. Сначала, это была Вика, моя любовь с садика. Я очень долго её добивался, но удалось мне это лет в четырнадцать. Тогда счастье хлынуло водопадом, а я был его директором. Расстались спустя несколько месяцев. Я убился грустью, тусовками, мнимым обществом вокруг меня. Но вернулся в норму, хотя любил Вику. И вот Толик начал мутки с Лиском, пока я отсутствовал. Дальше, этот гость из х** пойми откуда, начнёт и шашни с Викой, что меня задевает. Мы оба просто не перевариваем друг друга, как здоровый желудок шаверму у Ашота. Но существовать можем.

Мне нужно было знать ответ. Пожалуй, это важнее симпатии Лёши к Лиску. Тут уже я переживал за свои границы. Она могла ебаться с кем угодно, помимо меня. Но не с Толиком. Пошёл он на**й.

– Ничего не было. – Она соврала. Я тогда это понял, но ничего говорить не стал.

– Тогда, Лёша… – подумал вслух я.

– Он ведь твой друг. Думаю, что он всё поймёт. Да и в целом, я предлагаю никому не говорить о нас, дол***бов много. Говорить мне всякое будут. Школа закончится, можем и рассказать.

– Да, он – друг.

Лёша понял меня тогда. Он рассмеялся, хлопнул по плечу и сказал:

– Е** её, бро. То ли ещё будет.

А про их секс с Толиком она призналась на следующий день. Я ушёл с балкона, пожелал успехов на экзамене и провалился спать с готовым предложением без обязательств.

Встряхивая баллончик с памятью, нахожу несколько обрывков, покрытых нашими отношениями, и возможно, чувствами.

Мы много проводили время вместе, то у меня, то у неё. Дешёвая синева, курево, еда (частенько готовил сам), музыка, поцелуи, перетекает в прикосновения, а дальше… оно и е**ану понятно, что там потом было.

Помимо наших квартир, обпивались, объедались, скуривались и дома других лиц. Некоторые из них действительно лица, а другие целые еб**ьники. На одной из таких тусовок, Лисок нормально так набралась. Набравшись, вылила всё из себя. Резко встаёт, убегает в маленькую комнатку с фарфоровым другом и пробирает неприятные звуки. Приходилось и волосы иногда держать. Я джентльмен, хули. Ближе под утро, мы попёрлись домой. Лисок требует телефон всё запоминать. Обычно, люди используют для этого башку, но Стив Джобс изменил это.

– Это новый влог и сегодня мы идём домой. – Начинает она горизонтальной съёмкой. Сзади, красные фонари пытаются сдержать уже отступающую ночь, дерутся друг с другом кусты по вине ветра, пустота наполняет собой пространство. – О чём сегодня вещаем?

– Это видеоблог. – Задорно проговариваю я, слегка протягиваю букву «о» на конце слова «это». Сигарета уже дымится, в личку что-то пришло, проверяю.

– О чём мы сегодня будем вещать? – Спрашивает она.

– О том, что ты нажралась в говнину, проблевалась на хате у моего друга…

– Я даже не помню, как его зовут. – Перебивает Лисок.

– Яша.

– Хорошо, Яша. – Она улыбается в камеру и прикрывает рукой рот, будто делает фотку в 2017.

– Так вот, – хочу закончить я. – Я вообще не очень хотел, чтобы ты шла на эту хату. И в принципе, сам не хотел идти, но ты, – я подбираю слово, – требовала.

Приятно ловил и защиту от Лиска в свою сторону. Её подруги могли прип***еть за меня, мол, я такой и сякой. Фуфел, инцел, лох, бесперспективный, никто и просто «фууу». И знаете, мне было по**й, там где они мышей ловили, я их рты е**л. Но Лисок этого не оставляла. Она осаждала девочек на место и уходила ко мне.

Например, был такой случай, когда она гуляла, а я зазвал её к себе. Заказал роллы, забил кальян (жаль, что его разбили год назад), купил шампанское. Она не могла от такого отказаться. И пришла, вопреки тому, что нужно было бросить девочек. Они говорили:

– Серьёзно? Ты к нему?

– Да, – кричала она уходя, – кушать роллы, пить шампанское и трахаться.

Забавно было это слушать после того, как мы переспали. Где-то на кухне погорают угли, пенится шампанское, надкусанные роллы плавали в соевом соусе.

Я подарил ей как-то штуку, которая она хотела. Это мягкий осьминожек-перевёртыш. То есть, с одной стороны, он розовый и добрый, а если наизнанку, то рыба (или к какому отряду отнести осьминога-то б**ть?) чернела и приобретала злое выражение лица, как Лисок, когда я что-нибудь отхерачу.

– Да мне похеру было куда идти! – Заявляет она.

– Да мне, в целом, тоже по**й. Вот в итоге, ты нажралась, проблевалась и… всё.

Потом она мне жаловалась какой хуёвый сортир у Яши. Не знаю, не рассматривал.

Бывали и моменты с кодом «красный». Есть такой грешок, что я могу наобещать матушке чего угодно, а потом въебаться с этим. В один из дней, я сидел у Лиска и сказал, что приду пораньше. В итоге не просто не пришёл, а прямо-таки разложился и отказывался двигаться. Ну, чего, мама позвонила, попросила вернуться, я пообещал как можно скорее. Но она-то меня лучше знает:

– Я выйду на улицу и буду ждать тебя. Если не придёшь, тебе – п***ец.

Если мать начинает ругаться, то лучше её послушать. Ушёл.

Случались и музыкальные паузы. Я играл у Лиска дома на белом-белом пианино. Стоят ноты, но по ним не играю. На**й надо. Тогда, из-под пальцев выскальзывали Pixies «Where Is My Mind?» прямиком из Бойцовского клуба. Гоняли на концерт Джимбо, «Географию» которого я и прицепил в начало второй части рассказа. Разъе**лся под «Географию» с Бульваром Депо и «Chainsaw».

Приятно ловил и защиту от Лиска в свою сторону. Её подруги могли прип***еть за меня, мол, я такой и сякой. Фуфел, инцел, л*х, бесперспективный, никто и просто «фууу». И знаете, мне было по**й, там где они мышей ловили, я их рты е**л. Но Лисок этого не оставляла. Она осаждала девочек на место и уходила ко мне.

Например, был такой случай, когда она гуляла, а я зазвал её к себе. Заказал роллы, забил кальян (жаль, что его разбили год назад), купил шампанское. Она не могла от такого отказаться. И пришла, вопреки тому, что нужно было бросить девочек. Они говорили:

– Серьёзно? Ты к нему?

– Да, – кричала она уходя, – кушать роллы, пить шампанское и трахаться.

Забавно было это слушать после того, как мы переспали. Где-то на кухне погорают угли, пенится шампанское, надкусанные роллы плавали в соевом соусе.

Я подарил ей как-то штуку, которая она хотела. Это мягкий осьминожек-перевёртыш. То есть, с одной стороны, он розовый и добрый, а если наизнанку, то рыба (или к какому отряду отнести осьминога-то б**ть?) чернела и приобретала злое выражение лица, как Лисок, когда я что-нибудь отхерачу.

Эта игрушка была недорогой для меня по бабкам, но важной по значению для Лиска. Подарил я его, в ответ на какой-то подарок на свой день рождения. Но, каким бы мелочным стяжателем я бы не казался (вообще, я щедрый), играла роль записка. На красиво вырезанной белой бумаге, рисовался рукой утончённой девочки Лиси, мессендж: «Для близнецов от девы». Сердечко на конце.

Она верит в эту астрологическо-звёздную поебень, мне как-то всё равно. Правда, я понимаю, что эта надпись многое для неё стоит. Девочка испытывала ко мне серьёзные чувства.

– Этого осьминога я подарил ей так, на отъ**ись. – Заявлял я пьяный одной девочке на тусовке. Вроде, сидели у Толика. Как меня туда занесло?

– Но она же давно хотела именно его. Не просто ведь так. – Отвечала мне она.

– Кажется, что у вас всё серьёзно. Ей бы хотелось…

– Ай, – махнул рукой я. – Да нормально.

Когда слишком часто зовёшь человека в гости и обходишься с ним по-человечески, он начинает по-звериному охуевать. Лезет в твой холодильник без спроса, валяется на твоей кровати, пользуется парфюмом, проходит в обуви, не убирает за собой. Вот и я начинал охуевать по отношению к чувствам Лиска.

Однако, тут попрошу заметить. Она сделала меня гостем, если можно так выразиться, из собственных корыстных побуждений. Начинала с лёгкого, а потом захотелось серьёзного. Я, – как наркотик.

Короче, мы друг друга стоили.

Проявлений моей наглости, я не вспомню. Но был один. Она пришла ко мне, я ужрался, завалился смотреть Рика и Морти, не обращая на неё внимания. По синеве, мне почему-то захотелось молочного Чуда. Лисок без промедлений метнулась кабанчиком в магаз, отдала напиток. Присосавшись к трубочке, я гладил её, а потом выгнал.

Она была какое-то время терпеть подобное и продолжать существовать в отношениях без обязательств, которые сама и создала. Правда, ей передали мои слова про осьминога. Якобы, купил на по**й. С одной стороны, я хотел сделать ей приятно, обратил внимание на детали, поковырялся в её головёшке, желаниях. И купил. С другой стороны, раз уж я это ляпнул, да ещё и бухим (с пьяного спрос двойной), то мои слова имели место быть в колонке с названием «Правда».

Она перестала со мной общаться. Просто закончила то, что начала когда-то.

На чьей-то из хат, снимали видос, как мы с пацанами танцуем. Я кричу в объектив камеры:

– Лисок, я твой рот е**л!

Тоже увидела это… язык мой, – враг мой. Естественно, обиделась. Тогда я думал, мол, вы посмотрите, обидели мышку, нассали в норку. Но годы идут и приходит осознание того, что звучало действительно неприятно. Да ещё и в компании, при всех. А видос летал, как самолёты в США одиннадцатого сентября.

– Я е**ла твой рот, Лаптев. – Заявила она обратное уже мне.

Что же, это было правдой…

Записка для знака зодиака «Рыбы» и осьминожек-перевёртыш до сих пор пылятся где-то у неё. Не знаю, давно не общались. Жизнь, по сути своей, – перевёртыш. Одна сторона добрая и розовая, а другая чёрная и злая. Говорю об этом без расовой дискриминации.

Вначале ты, потом тебя. И в конце – никто.

Лето кончилось, мне надо было возвращаться в шарагу, она переехала в Москву со своими траблами. Осенью, я пытался в грусти ей писать. Результат очевиден – безуспешно. Максимум – просто друг. Ну п***ец.

Я поднял голову из бассейна хандры и принялся обустраивать собственную жизнь. Где-то, на других улицах, среди чужих, а теперь уже родных бульваров, Лисок делает то же самое.

Интересно, а она что-нибудь помнит из наших отношений?