Как мафия стагнирует экономику? И ответ на главный вопрос: сначала бедность, а потом мафия или наоборот?

Когда экономисты достали данные о положении регионов, которые находились под игом мафии, то быстро научились высчитывать цену этой "крыше". Присутствие организованной преступности не просто портит криминальную статистику, оно меняет саму архитектуру роста.
В Южной Италии эта смена траектории видна на графике как слом шестерни. Две области-«отличницы» 1960-х — Апулия и Базиликата — после середины 1970-х скатываются с верхней траектории развития на нижнюю и за три десятилетия недосчитываются примерно 16% ВВП на одну "душу" относительно "двойника" без мафии. Это результат метода синтетического контроля: «искусственный близнец» собирается из регионов, где мафии исторически нет, и дальше служит контрфактуалом — как было бы без «крыш». Так сделал профессор Боккони Паоло Пинотти в статье Economic Journal, а затем многократно перепроверил на «плацебо» и чувствительности.

История появления мафии в этих местах стал внеэкономический толчок. В Апулию и Базиликату мафиозные группы начали мигрировать в 1970-е не из-за местной бедности, а из-за изменений контрабандных маршрутов в Средиземноморье и огромных потоков бюджетных денег после землетрясения 1980 года. На этом «входе» исследование и строит идентификацию причины и следствия: не бедность родила мафию, а мафия породила бедность. В рабочей версии и опубликованном тексте Пинотти прямо фиксирует, что разрыв в ВВП на душу достигает 16% к концу периода, а уровень убийств вырастает до плюс 3–4% на 100 тысяч относительно контрфактума; проверка по потреблению электроэнергии показывает падение не только «официального», но и реального выпуска. «Заторможенная динамика вызвана резким сжатием частных инвестиций; их постепенно заменяет публичный капитал, который работает хуже», — резюмирует автор.

Дальше начинается механика, важная для любой страны, где государственный кошелёк толще частного. В данных Пинотти сразу после всплеска насилия частные вложения «проседают», а общий объём инвестиций «держится» за счёт государственного строительства и субсидий. На языке роста это подмена высокой предельной отдачи капитала на низкую. А если разложить по фактам, то продуктивность публичных вложений в затронутых регионах статистически «неотличима от нуля», а экономия труда и частного капитала исчезает — модель показывает буквальный «перелив» частного капитала в публичный без эквивалентной отдачи. Судьбу денег публично формулировал судья Джованни Фальконе: «Более пятой части прибыли мафии приходит из государственного инвестирования» — там, где рента от госконтрактов покрывает риски.

Скептический вопрос «а вдруг бизнес просто ушёл в тень» в статье закрыт технически: потребление электроэнергии падает сильнее, чем официальный ВВП. Альтернативная гипотеза «сначала удар по экономике, затем преступность» тоже проверена: пока показатели убийств молчали, частные инвестиции в Апулии и Базиликате держались; падение начинается через пару лет после всплеска насилия, а не до него.

Картина дополняется на уровне фирм и контрактов. Там, где антимафиозные меры ослабляли влияние группировок на муниципальном уровне, конкуренция и инновационная активность компаний вырастали, а выживаемость «нормальных» предприятий повышалась — это отдельные исследования на панели итальянских муниципалитетов за 1995–2015 годы. На рынке госзакупок эффект тоже был виден: при проникновении мафии сроки и издержки по контрактам растут, качество падает, а доля «связанных» фирм в портфеле заказов увеличивается.

«А может, это просто Юг Италии?» - ну и "Крестного отца" неспроста же снимали..? Историки институтов отвечают иначе - там, где государство слабо и элиты готовы «нанимать» насилие ради контроля над ресурсами, мафия — инструмент. В конце XIX века на Сицилии этот инструмент помогал землевладельцам сдерживать крестьянские союзы. Сто с лишним лет спустя он помогает извлекать ренту из бюджетных потоков и подавлять конкуренцию в строительстве, логистике, коммунальных услугах. Общая закономерность не в географии, а в экономике стимулов, то есть когда шанс «выбить контракт» выше, чем заработать его производительностью, капитал уходит с рынка в коридоры власти.

Отсюда и практический урок, который проглядывает сквозь таблицы. Мафия «делает бедными» не потому, что берёт дань, а потому, что меняет ожидания предпринимателей. Нормальная фирма перестаёт инвестировать, если отдача и права собственности зависят от «правильных знакомых». Государство подменяет провал частных инвестиций собственными стройками, но «цемент» хуже «кремния». Снаружи это выглядит как вечный ремонт дорог и «создание рабочих мест». Внутри — как накопление отставания.

В таких местах одинаково верны обе отговорки — и «мы такие», и «жизнь такая». Только экономику они не спасают.