Как выбрать школу для ребёнка и не пожалеть через полгода

Меня зовут Виталий Сергеевич. Мне 68 лет, большую часть жизни я проработал учителем.

И каждый раз я отвечаю примерно одно и то же.

Родители обычно начинают с программы. Смотрят на рейтинг школы, количество английского, фотографии кабинетов, спрашивают про кружки, олимпиады и результаты выпускников.

Всё это имеет значение.

Но за много лет работы я понял одну простую вещь:

Вот на это я бы и советовал смотреть в первую очередь.

Не на то, как школа выглядит на дне открытых дверей. А на то, что происходит в обычный вторник, когда ребёнок не выспался, не понял математику, поссорился с одноклассником или просто устал к последнему уроку.

Именно в такие моменты и становится понятно, хорошая перед вами школа или просто хорошо оформленная.

За годы работы я видел очень разных детей.

Один ученик приходит в новый класс — и через двадцать минут уже со всеми знаком. Поднимает руку, не боится отвечать, любит соревнование и спокойно чувствует себя среди тридцати человек.

А рядом может сидеть ребёнок, который знает материал ничуть не хуже.

Просто ему нужно время.

Сначала он смотрит, привыкает к учителю, присматривается к одноклассникам. И только через несколько недель начинает раскрываться.

Если такого ребёнка сразу бросить в очень быстрый и шумный ритм, родители иногда делают неправильный вывод:

«Наверное, программа для него слишком сложная».

А проблема может быть совсем не в программе.

Ему просто не подошла среда.

Если он быстро устает, десять занятий подряд вряд ли пойдут ему на пользу.

Если стесняется просить о помощи — особенно важно, чтобы учитель успевал замечать его сам.

Если тяжело переносит шум — стоит задуматься о размере класса.

Здесь нет правильных и неправильных детей.

Есть разные дети. И разные условия, в которых они раскрываются.

Я много лет стоял перед классом и могу сказать совершенно точно: учитель не умеет раздваиваться.

Представьте обычный урок.

Один ребёнок уже решил задачу и скучает.

Второй смотрит в окно.

Третий ошибся, но молчит.

Четвёртый вообще перестал понимать объяснение десять минут назад, но боится поднять руку.

Даже очень хороший педагог физически не может в каждую секунду видеть всё.

Поэтому размер класса имеет значение.

В небольшом классе легче заметить не только ошибку, но и момент, когда ребёнок начал теряться.

Иногда достаточно подойти и тихо спросить:

— Понятно?

И по лицу уже видно, что совсем не понятно.

Тогда можно объяснить иначе.

Если один ребёнок застрял на задании, ради него не нужно останавливать весь класс. Ему можно спокойно помочь и дать возможность продолжить работу вместе со всеми.

Я всегда немного настораживаюсь, когда слышу только одну фразу:

«У нас очень сильная программа».

Хорошо.

А что будет, если ребёнок её не поймёт?

Вот это гораздо интереснее.

Дети ведь совершенно по-разному воспринимают материал.

Одному достаточно услышать объяснение один раз.

Другому нужно нарисовать.

Третьему — показать на предметах.

Четвёртому — вместе решить похожую задачу.

Я много раз наблюдал ситуацию: учитель объясняет правило, класс вроде бы понял, а один ученик продолжает смотреть в тетрадь совершенно потерянными глазами.

Повторить то же самое ещё три раза обычно не помогает.

Нужно объяснить по-другому.

Если ребёнок не понимает деление — иногда полезнее взять карандаши и действительно разделить их на несколько кучек, чем ещё раз прочитать правило из учебника.

Сильный учитель отличается не тем, что умеет хорошо рассказать тему.

А тем, что умеет рассказать её несколькими способами.

И ещё очень важно, чтобы ребёнок мог спокойно сказать:

— Я не понял.

Для меня это вообще один из лучших признаков здоровой атмосферы в классе.

Если дети не боятся признаться, что чего-то не знают, с пробелом можно разобраться сразу.

А если ребёнку стыдно переспросить, он начинает делать вид, что всё понял.

Через месяц маленькое непонимание превращается в большую проблему.

Помню, как однажды мальчик очень долго сидел над простой задачей.

Я подошёл и спросил:

— Почему не пишешь?

Он ответил:

— Я знаю ответ. Просто боюсь, что неправильно.

Вот это для учителя тревожный момент.

Ребёнок может знать материал, но перестать отвечать только потому, что боится ошибиться перед классом.

Сравните две реакции.

Первая:

— Мы же только что это проходили. Ты опять невнимательно слушал.

И вторая:

— Давай посмотрим, где мы свернули не туда.

Ошибка одна и та же.

Но после первой реакции ребёнок может решить: «Лучше вообще молчать».

После второй — понимает: ошибку можно найти и исправить.

И здесь часто возникает недоразумение.

Поддерживать ребёнка — не значит всё ему разрешать и ставить пятёрку за любую работу.

Требования должны быть.

Но между требовательностью и унижением огромная разница.

Хороший педагог не говорит:

«Ты невнимательный».

Он говорит:

«Посмотри на второй шаг. Именно здесь ты пропустил знак».

Это конкретно. Это можно исправить.

А главное — ребёнок постепенно учится сам искать собственные ошибки.

Вот так и появляется настоящая самостоятельность.

Родители иногда спрашивают:

— А у вас дети конфликтуют?

Конечно.

Дети — живые люди.

Они могут поссориться из-за игрушки, места, обидного слова или потому, что двое одновременно захотели быть главными.

Школа без конфликтов существует примерно там же, где школа без домашних заданий и дождей в сентябре.

Но вопрос не в том, случаются ли конфликты.

Вопрос в том, что после этого делают взрослые.

Самый бесполезный вариант — поставить двух детей рядом и сказать:

— Ну-ка, пожали руки. Помирились.

Дети пожали руки.

Один ушёл злой.

Второй обиженный.

На бумаге конфликт решён.

По сути — нет.

Ещё хуже сказать:

— Разбирайтесь сами.

Особенно когда речь идёт о младших школьниках.

Они ведь только учатся говорить:

«Мне это неприятно».

«Не бери мои вещи».

«Я сейчас злюсь».

«Давай договоримся».

Этому тоже нужно учить.

Например, если одного ребёнка раз за разом не берут в общую игру, взрослому важно увидеть, что это уже не случайная ссора.

Нужно поговорить с детьми и понять, что происходит.

В хорошей школе (обычно частной) такие ситуации стараются не замалчивать. Взрослый помогает детям восстановить события, высказать свою позицию и договориться, что делать дальше.

Мне нравится именно такой подход.

Не обещать родителям, что конфликтов никогда не будет.

А показать, что ребёнок не останется с конфликтом один на один.

Когда я вижу расписание, в котором после математики идут английский, шахматы, робототехника, театр, спорт и ещё что-нибудь творческое, я всегда думаю:

«А ребёнок-то когда просто выдохнет?»

Родителю кажется: чем больше занятий, тем больше пользы.

Но детский организм работает немного иначе.

Даже очень интересное занятие становится тяжёлым, если оно восьмое за день.

Причём детская усталость не всегда выглядит как сонливость.

Иногда ребёнок начинает бегать по классу.

Иногда капризничает.

Иногда спорит.

Иногда делает простые задания в три раза медленнее.

Родитель смотрит и думает:

«Обленился».

А ребёнок просто устал.

Поэтому я бы советовал смотреть не на количество красивых названий в расписании, а на то, как организован день целиком.

Есть ли прогулка?

Нормальные перемены?

Время поесть без спешки?

Чередуются ли математика и письмо с творческими или физическими занятиями?

Есть ли моменты, когда ребёнку не нужно ничего выполнять?

Иногда пятнадцать спокойных минут дают больше пользы, чем ещё одно «развивающее занятие».

Я много раз слышал одну и ту же историю.

Вечер.

Мама или папа вернулись с работы.

Ребёнок после школы.

Все устали.

И тут открывается дневник.

Математика.

Русский.

Чтение.

Начинается:

— Садись делать уроки.

— Я устал.

— Нам всем тяжело.

— Я не понимаю.

— Ты это в школе проходил!

Через час никто уже не помнит, с чего всё началось.

А иногда обычная домашняя работа превращается в семейный конфликт на весь вечер.

Я не думаю, что это полезно кому-то.

Если ребёнок может выполнить основные задания на продлёнке, пока рядом находится педагог, это часто гораздо разумнее.

Он ещё находится в учебном ритме.

Если что-то непонятно — можно сразу спросить.

Не нужно шесть часов помнить:

«Вот вечером приду домой и спрошу папу про этот пример».

В «некоторых школах дети могут выполнять домашние задания на продлёнке с педагогом.

Мне нравится здесь не только удобство для родителей.

Мне нравится сама идея: школьные трудности по возможности решаются в школе.

А дома родители снова становятся мамой и папой.

Можно погулять.

Поговорить.

Почитать книгу.

Сходить в секцию.

Или просто ничего не делать.

Детям это тоже иногда нужно.

Раньше многие родители слышали слово «логопед» и сразу думали только о букве «Р».

Сейчас отношение постепенно меняется.

И это хорошо.

Потому что за школьной неуспеваемостью иногда скрывается совсем не отсутствие способностей.

Например, ребёнок прекрасно понимает математику, но не может удержать в голове длинную инструкцию.

Другой знает ответ, но с трудом подбирает слова.

Третий прекрасно работает со взрослым один на один, но в шумном классе теряется.

Со стороны иногда кажется:

«Он просто невнимательный».

«Он ленится».

«Он не старается».

А причина может быть совершенно другой.

И вот здесь полезно, когда учитель не остаётся один со своими догадками.

Если он может обсудить наблюдения с логопедом или нейропсихологом, появляется шанс быстрее понять, что именно мешает ребёнку.

В частных школах педагоги, логопед и нейропсихолог могут смотреть на ситуацию вместе.

Для меня это разумный подход.

Не искать у каждого ребёнка проблему.

А пытаться понять причину, если проблема всё-таки появилась.

Потому что оценка в дневнике показывает результат.

Но почти никогда не показывает, почему получился именно такой результат.

Родителям важно знать, как ребёнок чувствует себя в школе.

Но количество сообщений в чате мало о чём говорит.

Можно каждый день получать двадцать фотографий и всё равно не понимать, как у ребёнка дела.

А можно получить одно сообщение от педагога и понять гораздо больше.

Например:

«Сегодня плохо себя вёл и отвлекался».

Что с этим делать родителю?

Ругать?

Запретить мультики?

Поговорить?

Непонятно.

А теперь другой вариант:

«Сегодня ему было трудно работать в паре. Когда выполнял задание самостоятельно, всё сделал хорошо. Завтра попробуем дать ему более понятную роль в группе и посмотрим, станет ли легче».

Совсем другая информация.

Мы понимаем, когда возникла трудность.

Видим, что ребёнок умеет делать задание.

И знаем, что педагог собирается попробовать дальше.

Вот это я называю обратной связью.

Причём сообщать стоит не только о проблемах.

Родителю приятно и полезно услышать:

«Сегодня сам поднял руку».

«Впервые спокойно попросил помощь».

«Сам собрал портфель».

«В группе сегодня чувствовал себя намного увереннее».

Для взрослого это мелочи.

Для ребёнка иногда огромный шаг.

День открытых дверей — полезная вещь.

Но нужно понимать: это всё-таки праздник.

Классы подготовлены.

Все знают, что придут родители.

Есть сценарий.

Поэтому, если школа позволяет, я бы обязательно пришёл ещё раз в обычный учебный день.

И не стал бы пытаться разобраться сразу во всей образовательной системе.

Я бы просто посмотрел.

Как учитель обращается к детям?

Можно ли ребёнку подойти и что-то спросить?

Как педагог реагирует на ошибку?

Что происходит на перемене?

Много ли крика?

Как выглядят сами дети?

Они спокойные?

Заинтересованные?

Напряжённые?

Боятся лишний раз пошевелиться?

Из таких мелочей складывается гораздо более честная картина, чем из презентации на сорок слайдов.

Красивый кабинет можно подготовить.

Красивый сайт можно заказать.

А вот ежедневную манеру разговаривать с детьми спрятать значительно сложнее.

И ещё один совет.

После экскурсии не спрашивайте ребёнка только:

— Ну что, тебе понравилось?

Скорее всего услышите:

— Нормально.

Спросите конкретнее.

— Как тебе учитель?

— Ты смог бы попросить его о помощи?

— Тебе было спокойно в классе?

— Что тебе больше всего запомнилось?

Иногда ребёнок одним предложением замечает то, что взрослые не увидели за двухчасовую экскурсию.

Мне за жизнь так и не удалось придумать универсальную формулу хорошей школы.

Наверное, потому что её нет.

Одним родителям нужен сильный английский.

Другим — небольшие классы.

Третьим важно, чтобы ребёнок мог оставаться до вечера.

Четвёртым — чтобы после школы не было горы домашних заданий.

Но есть одна вещь, на которую я бы смотрел всегда.

Совпадают ли слова школы с тем, что она действительно делает?

Если говорят «индивидуальный подход» — каким образом он проявляется?

Если говорят «безопасная атмосфера» — что происходит после конфликта?

Если говорят «работаем вместе с родителями» — какую обратную связь получает семья?

Если говорят «есть специалисты» — взаимодействуют ли они с педагогами?

Хорошая школа умеет отвечать на такие вопросы спокойно и конкретно.

Ей не нужно прятаться за красивыми формулировками.

За много лет работы я видел отличников, троечников, тихонь, непосед, будущих инженеров, художников, врачей и тех, кто в восьмом классе ещё совершенно не представлял, кем хочет стать.

И знаете, что дети спустя годы вспоминают чаще всего?

Совсем не учебник.

И не количество английского в неделю.

Они помнят учителя, который однажды их поддержал.

Помнят, как было страшно отвечать у доски.

Помнят друга, с которым сидели за одной партой.

Помнят, как взрослый заступился за них.

Или, наоборот, как никто не заступился.

Поэтому при выборе школы я бы советовал смотреть не только на программу.

Смотрите на людей.

На атмосферу.

На то, как разговаривают с детьми.

На то, что происходит, когда ребёнок ошибается.

На то, замечают ли его, если он вдруг замолчал и перестал понимать урок.

Школа должна давать знания.

Это её работа.

Но хорошие школьные годы — это ещё и ощущение ребёнка:

Есть вопросы, задавайте, я все равно на пенсии, времени много.