Будущее Daria Burashnikova
817

CultTech: кто и почему платит за технологии в культуре

Алексей Стеблёв, генеральный директор междисциплинарного интегратора цифровых технологий RDI.Digital, рассказывает о CultTech — новом многообещающем рынке и пространстве для инвестиций в России.

В закладки

Область Creative and Cultural Industries (CCI), занимает важное место в мировой экономике и оперирует значительными деньгами. В Азии объемы этого рынка Ernst&Young оценивает в 743 миллиарда долларов, в Европе — в 709, а в Северной Америке — в 620 миллиардов. Поскольку на сегодняшний день развитие ни одной сферы деятельности невозможно без участия IT-технологий, внутри огромной индустрии CCI развивается рынок CultTech.

Этим термином в последнее время все чаще называют область технологий для культуры. Речь, например, о самообучающихся чатботах для общения с действующей аудиторией и привлечения новой, дополненной реальности, которая позволяет презентовать информацию посетителям новыми способами, виртуальной реальности, которая дает возможность организовать культурное пространство где угодно, а также нейросетях, которые рекомендуют аудитории то, что им будет интересно увидеть. Стоит обязательно упомянуть технологию блокчейн, поскольку там, где речь идет не только о знакомстве с искусством, но и об обладании им, необходим высокий уровень безопасности сделок.

CultTech в России

Весь культурно-креативный рынок можно очень условно разделить на два больших блока. Первый (музеи, выставки концерты) — все, что знакомит людей с искусством. Второй — приобщение через приобретение предметов искусства и авторской интеллектуальной собственности. Российский рынок предметов искусства несоизмерим ни с европейским, ни, особенно, с американским, где коллекционирование и, следовательно, инструменты для покупки арт-объектов существенно более продвинуты, чем у нас.

Однако, с точки зрения технологий для музейно-выставочной, концертной или театральной сфер, Россия не уступает ведущим мировым странам. Большинство основных музеев в России сегодня имеют свои приложения для мобильных телефонов. Многие внедряют продвинутые технологии аудиогидов, разной степени продвинутости, от отдельных аппаратов, в которых нужно нажимать на номер экспоната, до “зашитых” в приложение и чувствительных к местоположению относительно объекта. Сервис Artefact, разработанный Министерством культуры, использует дополненную реальность: при наведении камеры смартфона на предмет искусства пользователь получает дополнительную информацию о шедевре. Третьяковская галерея в сотрудничестве с интегратором цифровых технологий RDI.Digital разрабатывает блокчейн-проект My Tretyakov, который позволит оцифровать экспонаты галереи и сделать уникальную коллекцию Третьяковки доступной пользователям по всему миру.

Кто финансирует CultTech

В России внедрение технологий в работу культурных институтов в значительной степени зависит от государства, этим определяются и плюсы, и минусы ситуации. В большинстве западных стран в такие разработки инвестируют частные благотворители, попечительские советы и специальные фонды — учреждения, очень близкие по структуре к бизнесу. Благодаря этому реализуются разносторонние подходы к проблеме технический оснащенности. В России же, как правило, единственным дистрибьютором денег для учреждений культуры является государственный орган — Министерство культуры. Он финансирует и, следовательно, контролирует разработки в этой сфере. С точки зрения такого органа логично разрабатывать и внедрять централизованные, универсальные инструменты, которыми затем будут пользоваться все культурные институты в стране. На деле такой подход не всегда приводит к оптимальному результату: у каждого культурного пространства своя “аура”, свое настроение — их сложно “посадить” на одну технологическую платформу.

К счастью, и в России ведущие музеи имеют фонды, которые позволяют им использовать внебюджетные средства для технологического развития. Члены наблюдательных советов понимают, что для сохранения популярности музея и вовлечения новых аудиторий необходимо внедрять новые технологии, и выделяют на это средства.

Появляются глобальные проекты по цифровизации культуры, например, международная лаборатория CultTech Lab, в результате которой в пяти ведущих музеях и театрах России появятся цифровые решения, разработанные стартапами. Эта инициатива позволяет учреждениям культуры в сотрудничестве с разработчиками решить стоящие перед ними технологические задачи без финансовых вложений до момента получения готовой рабочей идеи или прототипа. В 2018 году заказчиками лаборатории стали Третьяковская галерея, Музей истории ГУЛАГа, Большой драматический театр им. Товстоногова, Московская филармония и Пермский театр оперы и балета. Для этих учреждений культуры стартапы разрабатывали блокчейн-систему продажи билетов, образовательные игры с применением AR и VR, систему лояльности с использованием биометрического распознавания и многое другое.

Зарождается новый, пока еще не очень большой класс людей, которые делают ставку на грядущие социальные изменения. Они считают, что когда искусственный интеллект, роботизация и прочее развитие технологий в огромной степени увеличит количество свободного времени, человек неминуемо обратится к культуре в широком смысле этого слова. Люди, которые придерживаются таких взглядов, предвидят огромный рост рынка культуры и CultTech в частности. С ними согласны специалисты из Deloitte, прогнозирующие двукратный рост этого рынка в грядущем десятилетии. Инвесторы хотят оказаться близко к технологиям, которые обеспечивают развитие этой сферы.

Активный рост CultTech в ближайшие годы — отличный шанс для стартапов выйти на этот многообещающий рынок, правильно выбрать нишу, найти заказчика и реализоваться в области технологий в культуре. Уже через несколько лет, когда сфера станет более развитой, порог для входа будет гораздо выше.

Материал опубликован пользователем. Нажмите кнопку «Написать», чтобы поделиться мнением или рассказать о своём проекте.

Написать
{ "author_name": "Daria Burashnikova", "author_type": "self", "tags": [], "comments": 1, "likes": 14, "favorites": 25, "is_advertisement": false, "subsite_label": "future", "id": 53578, "is_wide": false, "is_ugc": true, "date": "Mon, 17 Dec 2018 12:49:17 +0300" }
{ "id": 53578, "author_id": 9714, "diff_limit": 1000, "urls": {"diff":"\/comments\/53578\/get","add":"\/comments\/53578\/add","edit":"\/comments\/edit","remove":"\/admin\/comments\/remove","pin":"\/admin\/comments\/pin","get4edit":"\/comments\/get4edit","complain":"\/comments\/complain","load_more":"\/comments\/loading\/53578"}, "attach_limit": 2, "max_comment_text_length": 5000, "subsite_id": 199118, "possessions": [] }

1 комментарий 1 комм.

Популярные

По порядку

3

Вопрос без всякой подковырки, просто хочется реально понять:

"блокчейн-проект My Tretyakov, который позволит оцифровать экспонаты галереи и сделать уникальную коллекцию Третьяковки доступной пользователям по всему миру" - почему нельзя просто оцифровать и вывесить в интернете? какие боком тут блокчейн вообще?

"Для этих учреждений культуры стартапы разрабатывали блокчейн-систему продажи билетов" - чем стандартная система продажи билетов, коих немало, не устраивает? В чем тут конкретное и явное преимущество блокчейна?

Выглядит это все, как тупо впаривание блокчейн-"проектов" и накрутка цены - там, где этого вовсе и не нужно.

Ответить

0
{ "page_type": "article" }

Прямой эфир

[ { "id": 1, "label": "100%×150_Branding_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox_method": "createAdaptive", "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfl" } } }, { "id": 2, "label": "1200х400", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfn" } } }, { "id": 3, "label": "240х200 _ТГБ_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fizc" } } }, { "id": 4, "label": "240х200_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "flbq" } } }, { "id": 5, "label": "300x500_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfk" } } }, { "id": 6, "label": "1180х250_Interpool_баннер над комментариями_Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "bugf", "p2": "ffyh" } } }, { "id": 7, "label": "Article Footer 100%_desktop_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjxb" } } }, { "id": 8, "label": "Fullscreen Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjoh" } } }, { "id": 9, "label": "Fullscreen Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjog" } } }, { "id": 10, "disable": true, "label": "Native Partner Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyb" } } }, { "id": 11, "disable": true, "label": "Native Partner Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyc" } } }, { "id": 12, "label": "Кнопка в шапке", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "bscsh", "p2": "fdhx" } } }, { "id": 13, "label": "DM InPage Video PartnerCode", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox_method": "createAdaptive", "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "bugf", "p2": "flvn" } } }, { "id": 14, "label": "Yandex context video banner", "provider": "yandex", "yandex": { "block_id": "VI-223676-0", "render_to": "inpage_VI-223676-0-1104503429", "adfox_url": "//ads.adfox.ru/228129/getCode?pp=h&ps=bugf&p2=fpjw&puid1=&puid2=&puid3=&puid4=&puid8=&puid9=&puid10=&puid21=&puid22=&puid31=&puid32=&puid33=&fmt=1&dl={REFERER}&pr=" } }, { "id": 15, "label": "Плашка на главной", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "byudx", "p2": "ftjf" } } }, { "id": 16, "label": "Кнопка в шапке мобайл", "provider": "adfox", "adaptive": [ "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "byzqf", "p2": "ftwx" } } }, { "id": 17, "label": "Stratum Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fzvb" } } }, { "id": 18, "label": "Stratum Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "tablet", "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fzvc" } } }, { "id": 19, "label": "Тизер на главной", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "cbltd", "p2": "gazs" } } } ]
Команда калифорнийского проекта
оказалась нейронной сетью
Подписаться на push-уведомления
{ "page_type": "default" }