Попросил ИИ написать рассказ про... мочу. И вот что вышло

Всё начинается с щелчка.

Точнее — с рывка за рычаг, короткого всплеска, глухого клокотания в недрах унитаза и смущённой мысли: «Ну вот и всё».

Моча, родившаяся в темноте тела,

промелькнувшая между сном и болью, между таблеткой и арбузом,

ныряет в белый фарфоровый кратер — и исчезает.

Но не навсегда.

Ничто не исчезает без следа, даже маленькая капля, похожая на упрямую слезу.

Она плывёт.

Через изгибы сантехнических кишок,

мимо паутины под ванной, мимо мыла, мимо воспоминаний,

где-то рядом — разбитая плитка и следы старого ремонта,

а дальше — вниз, в трубы, в землю, в тёмное сердце города.

Моча становится частью большой истории.

Истории утренних кофе, ночных запоев, запоздалых «ой, не дотерпел»,

истории больниц, общаг, супермаркетов и школ.

Она растворяется в чужих судьбах —

и вместе с тысячами других историй попадает в подземный Вавилон,

где всё смешано: моча, дождь, кровь, шампунь, печаль и случайный блеск обручального кольца.

Там её встречают микробы.

Молчаливые труженики, без выходных и отпусков, без зарплаты и благодарности.

Они глотают её остатки, переваривают аммиачную тоску,

разлагают былое в элементарные стихи и соли.

Потом — отфильтровка.

Потом — ещё бактерии.

Потом — ультрафиолет, как акт милосердия.

И она, очищенная, уже не моча,

а просто вода — почти без запаха, почти без памяти —

вновь возвращается в мир.

Иногда в поле — полить помидоры.

Иногда в завод — омыть станок.

Иногда — в кран,

в чайник,

в новую чашку для нового утра.

И только очень чувствительные люди — те, у кого сердце рифмуется с канализацией —

вдруг замечают, как вода в чайнике дрогнула.

Словно что-то вспоминала.

И передумала.