Как я случайно изобрёл новый формат обучения

Я не планировал изобретать никакой метод. Я просто очень не люблю скуку.

Когда я только начинал преподавать как репетитор, все занятия были индивидуальными. Казалось бы — идеально: один учитель, один ученик, полное внимание. Но очень быстро я столкнулся с тем, что у индивидуального формата есть куча минусов. Главный минус — это простой — от слова «простаивать».

Классическая ситуация: я объясняю тему, показываю примеры, потом говорю — попробуй сам. Ученик берётся за задачу. И тут я... жду. Стою или сижу рядом, смотрю, жду. Отхожу, чтобы не давить. Но время идёт, занятие оплачено, а я бездельничаю и скучаю.

Со стороны это может выглядеть как мечта — дал задание, деньги капают. Но на самом деле это пытка. Я видел, как коллеги в такие моменты достают телефоны, листают соцсети. Я сам так делал. И каждый раз думал: это неправильно, так быть не должно.

Проблема была не только в моём дискомфорте. Нависание над учеником, пока он думает — создание напряжения. В идеале нужно дать ему время: попробовать, ошибиться, зайти в тупик, сформулировать вопрос. Но занятие ограничено по времени. Ученик может думать долго. Задача может быть длинной. Если просто объяснить тему и отпустить с домашкой — есть риск, что дома он ничего не сможет сделать сам.

Потом я начал вести групповые занятия. Один у доски, остальные записывают. Иногда вызываю кого-то решать пример — остальные наблюдают. И снова поймал себя на той же мысли: происходит что-то неправильное. Пока один страдает у доски, группа скучает. А когда в группе есть тот, кто уже всё понял, и тот, кто ещё не понял — объяснение одновременно слишком медленное для первого и слишком быстрое для второго.

Тогда я отказался от доски. Стал подходить к каждому и разбирать его личные вопросы.

Пропуски — это беда любых групповых курсов. Кто-то заболел, кто-то уехал, кто-то просто не пришёл. Группа неполная, занятие всё равно идёт по плану, и те кто пропустил — выпадают из темпа.
И при формировании групп та же беда. Сложно собрать всех в одно время в один день. Группы плодятся по времени, по уровню и в итоге расписание забито, в каждой группе по 2-3 ученика.

Я начал приглашать ребят, которые что-то пропустили, на отработки по выходным. Назвал их консультациями. Давал всё, что пропустили, отвечал на вопросы.

Потом на эти консультации стали приходить и те, кто стабильно ходит — просто потому что хотелось позаниматься дополнительно. Я был рад. Прогульщикам стал разрешать приходить не только в выходные, но и в другие группы на неделе.

Из-за разнородности группы задания стали сильно различаться. И дошло до того, что однажды кто-то пришёл не на свой предмет. Пока все решали математику, один сидел и решал физику.

Меня это не остановило.

Оказалось — никого ничего не смущало. Ни учеников, ни родителей. Я мог вести параллельно несколько человек с разными вопросами. Хоть физика, хоть математика. В группе сидели девятиклассники и одиннадцатиклассники одновременно. Потом классы стали перемешиваться окончательно.

И знаете что? Стало лучше. Веселее. Живее.

Класс был маленький. Когда одна группа уходила, а другая приходила — в дверях образовывалась толкучка. Кто-то приходил чуть раньше и стоял в коридоре. Мне хотелось сразу посадить его заниматься. Кто-то хотел остаться подольше — я был рад, если было свободное место.

Я всегда поощрял старание. Такие ученики требуют минимум внимания — они просто сидят и решают.

Тогда я стал искать помещение побольше. Нашёл. Переставил столы так, чтобы все видели друг друга и доску. Поменял мебель: не школьные парты, а нормальные рабочие столы. Чёрные лампы, белые стены, большая маркерная доска. Чтобы человек, который входит, чувствовал: это не школа. Это место где работают и учатся.

Так получилось само собой. Никакой концепции не было. Просто так было удобнее — и ученикам, и мне.

В один момент я заметил, что происходит что-то интересное.

Ученики, которые занимались у меня два-три года, стали приходить и за полтора часа не задавать ни одного вопроса. Они знали куда поступают, сколько баллов нужно, что решать и куда подсмотреть. Сами планировали расписание. Писали тесты дома и приносили на разбор. Не нужно было их пинать.

Более того — они начали объяснять другим. Я не просил. Просто один сильный ученик подходил к другому и говорил: смотри, вот как это делается.

Я подходил, слушал, иногда поправлял. Говорил: «Ой, кто тебя так научил, не позорь меня» — если была ошибка. Или: «Красавчик, скоро я вам буду не нужен» — если всё было верно.

«Скоро я вам буду не нужен» — это и есть цель.

Артём пришёл ко мне в девятом классе со средним уровнем. Мы готовились к ОГЭ — сдал на пятёрку. В десятом сразу начали готовиться к ЕГЭ. Через полтора года он приходил почти без вопросов, сам всё решал и ещё объяснял подруге. Сдал все предметы на 80–90 баллов, поступил на бюджет куда хотел.

Это типичная история тех, кто приходит в седьмом-восьмом классе и занимается несколько лет.

Самый сильный образ, который я помню: один парень полгода назад прогуливал занятия и ссорился с родителями из-за учёбы. А потом в какой-то момент сам написал мне: «Можно прийти завтра? Хочу разобрать несколько задач по физике». Без напоминания от мамы.

Вот ради этого момента всё и делается.

Я долго не знал как это называть. «Индивидуальные занятия в группе» — самое точное описание, но звучит как противоречие.

Потом я придумал слово: костадинг. По аналогии с коворкингом: co + studying. Совместная учёба, где каждый идёт своим путём, но в общем пространстве.

Если описать коротко — это формат, где несколько учеников занимаются одновременно, каждый по своей программе и в своём темпе, в присутствии сразу нескольких педагогов-репетиторов. Педагог не ведёт урок для всех — он перемещается по классу, подходит к каждому, отвечает на вопросы, объясняет тему, дает задание и идёт дальше.

Есть маленькое правило, которое я передаю всем, кто работает со мной: тетрадь всегда повёрнута к ученику, а не к тебе. Казалось бы мелочь. Но это физическое воплощение всей философии: ты здесь ради него, а не ради себя.

Ещё одно правило: никакого давления. Двигаемся с той скоростью, с которой получается. Я не гонюсь за результатом здесь и сейчас. Я смотрю на каждого ученика как на долгосрочный проект — не «сдать экзамен», а «раскрыть потенциал и показать что математика не страшная, а доступная и даже интересная».

Параллельно с предметом я работаю над целеполаганием. Ученик должен понять куда он хочет, зачем ему нужны баллы, что конкретно нужно подтянуть. Когда это есть — мотивация появляется сама. Он переходит из позиции «меня учат» в позицию «я учусь».

Когда я начал изучать педагогическую литературу, оказалось, что отдельные элементы костадинга описаны. Дальтон-план 1920-х годов — индивидуальные задания в общем пространстве. Метод Монтессори — свободный темп, педагог как наблюдатель. Peer learning — обучение через объяснение другому. Теория субъектности в обучении.

Но никто, насколько я знаю, не собрал это в один работающий коммерческий формат для подготовки к экзаменам. Со своей эстетикой пространства, системой помощников-репетиторов, органически встроенным взаимообучением и осознанной работой над субъектностью ученика.

Это появилось из практики и из раздражения от скуки и неудобства. Из желания сделать так, чтобы каждая минута занятия была нужной — и ученику, и мне.

Я до сих пор не умею объяснить как именно почувствовать когда ученик застрял и что ему нужно прямо сейчас. Это приходит с опытом. Но всё остальное — можно передать. Я уже передаю.

Мой канал - Репетитор Оболтусов