Коммерческий импрессионизм

В кабинете – день. Тёплый, с открытым окном. Запах свежескошенной травы залетает внутрь, смешиваясь с электронным пульсом Yellow. Синтезаторы дышат ровно, ритм – как работающий сервер. Комната наполнена звуком, который не давит, а задаёт шаг. На стене – пустой холст с подписью Малевича. «Пейзаж с пятью домами». Я смотрю на белое поле. Там нет ни ли…

Бульвар, где время ускорилось Каминная залита вечерним теплом. За окнами тишина, внутри — ритм города. Из колонок звучит Эл Джерро — голос текучий, живой, с джазовой свободой между импровизацией и расчётом. Он поёт: мир ускоряется, и единственный способ не отстать — двигаться вместе. На стене — пустой холст с подписью Клода Моне. «Бульвар Капуцинок…

Тёплый летний вечер опускается на посёлок, и в кабинете на втором этаже становится особенно тихо. Я наливаю себе кофе — густой, с лёгкой горчинкой, которая оседает на языке и остаётся там, как напоминание о настоящем. Шестая симфония Чайковского в исполнении Берлинского филармонического оркестра под управлением Караяна течёт из колонок — медленно,…

За огромными стёклами стеклянного фасада бушует ураган. Трава летит клочьями, деревья кланяются до земли, и вся лужайка превращается в зелёное море, которое волнуется и стонет. А здесь, внутри, в библиотеке — полная тишина. Только чёрный чай с мёдом и имбирём остывает в большой кружке, и из колонок льётся симфония Гайдна в исполнении Берлинского фи…

Первый этаж тонет в полумраке, а я с большой кружкой горячего ройбуша с облепихой и мёдом поднимаюсь на второй. В руках приятная тяжесть, пар смешивается с теплом деревянной лестницы. Наверху — библиотека, открытая галерея над гостиной, где вместо привычного света горит один прожектор. Его луч выхватывает из темноты натянутую поперёк проёма сетку.…

В каминном зале всегда пахнет старым деревом и воском. Камин не горит — сейчас лето, но его чёрный зев напоминает о том, что когда-то здесь согревались. Над ним — пустой холст с подписью Айвазовского. «Девятый вал», или просто море. Я смотрю на белое поле и вижу, как волна поднимается к небу.

Из колонок течёт Wave a Little Light группы Mystic…

В кабинете всегда рассвет. Даже когда за окном глубокая ночь. Это музыка — Веня Д'ркин, его «Кошка» или, может быть, «Любовь на перше» — течёт из старых колонок, заполняя каждый угол хрупким, почти осязаемым звуком. Голос у него тягучий, чуть надтреснутый, как утренний туман над водой, который вот-вот рассеется.

И вдруг он выдыхает: «Ты узнае…

В большой гостиной всегда ветрено. Даже когда все окна закрыты. Это музыка — All Through the Night Синди Лаупер течёт из огромных колонок, заполняя каждый угол плотным, но невесомым звуком. Бас уходит в пол, высокие плывут под потолок, и кажется, что комната стала размером с поле.

На стене — пустой холст с подписью Клода Моне. «Прогулка. Дама…

В спальне тихо. Но не беззвучно — из колонок едва слышно струится что-то медленное и ритмичное из Sade. На стене напротив кровати висит пустой холст с подписью Модильяни. «Лежащая обнажённая». Размер как у оригинала. Свет ночника ласково касается подрамника. Там нет ни женского тела, ни красной подушки, ни синей драпировки.

Я ложусь и смотрю…

Я сижу в кресле напротив пустого холста с подписью Дега. Не «Голубые танцовщицы», просто холст размером с оригинал. И подпись в углу — резкая, нервная. Снимаю наушники. В комнате тихо. Но на пустом холсте я слышу шёпот пачек и скрип пуантов. Дега оставил мне ключ. Закрываю глаза и вижу: девочка в тюле поправляет ленту. Её лица не важно — важно напр…

Я сижу в кресле напротив пустого холста с подписью Малевича. «Пейзаж с пятью домами». Свет падает на подрамник. Там нет ничего — и в этом «ничего» скрыто всё. Снимаю наушники. Тишина. Холст втягивает её в себя, как чистый лист перед первым словом. Пустой холст не чист. Каждый раз я вижу новое. Сейчас — пять домов. Их нет на ткани, но они здесь — бе…

Вы когда-нибудь чувствовали, что современный мир слишком сложный? Что ирония уже не смешит, а цинизм утомляет? Добро пожаловать в метамодерн. Метамодерн — это то, что пришло после постмодернизма. Если постмодерн всё раскладывал по полочкам, иронизировал над всем подряд и говорил «никаких истин», то метамодерн предлагает качели: сегодня я иронизирую…