Сон, лекарства и еда

Опыт волонтерства с благотворительной организацией “Перспективы” в ПНИ № 7.

Холл

Большое серое здание на проспекте Ветеранов с решетками на окнах, огражденное заборами и пропускными пунктами.

— Мы — волонтеры из “Перспективы”, — сказала я улыбчивому охраннику на КПП. Он направил нас к дверям интерната. Никто не знал, чего ожидать.

Главный холл мало чем отличался от государственных больниц: стены окрашены в типичный бирюзово-зеленый цвет, воздух пропитан запахом антисептика, пол серый. Руководительница волонтеров сказала, что рада нас видеть. У нас в руках оказались бахилы и маски.

На первом этаже много растений, стоят небольшие деревья, фикусы, будто бы небольшая оранжерея. Среди этой зелени стоят скамейки, столы, кресла. Более самостоятельные подопечные проводят своё свободное время там. Есть стенд с фотографиями воспитанников, а их поделки и рисунки находятся на дисплее. В одном конце коридора, за стеклом, стоит множество кубков за участие и победу в различных конкурсах и соревнованиях. А в другом — стол для пинг-понга, правда в него никто не играл. К удивлению, увидела спящего на подушке кота, оказывается в интернате их живет несколько. Ещё в коридоре была клетка с красочными попугаями. Жизнь внутри была более яркая, чем казалась снаружи.

Сережа

— Сережа, смотри, к тебе пришли новые девочки, помаши им! — разворачивая инвалидную коляску, сказала Анна. Она одна из волонтеров, работает там несколько месяцев и раньше училась на юриста.

Сереже — один из самых старших ребят, находящихся на отделении интенсивно-развивающего ухода. Ему почти тридцать.

Сережа сидит в коляске и мотает головой. Если не смотреть на лицо, то можно подумать, что передо мной мальчик лет десяти в детских ботинках.

— Мы сегодня не сможем гулять на улице — сами падаем, а ребят в колясках точно по льду не провезем, — предупредила Анна. — Мы будем гулять по коридору, ребятам всё равно очень нравится!

Я взялась за ручки… До этого ни разу не толкала никого в инвалидной коляске, а Сережа активный, много дергается. Было страшно, что вдруг что-то пойдет не так и он выпадет. Серёжа не говорит, но издает звуки, и постепенно можно начать различать когда ему хорошо, а когда ему плохо. У него в руках мягкий лев и погремушка, он радостно мычит и протягивает их мне. Так зарождается доверие.

— У ребят есть арт-студия, релакс-комната, мы ходим гулять в парки, когда погода позволяет, — рассказывает Анна. — У них даже есть дискотеки каждую неделю. Те, которые более мобильные, танцуют, общаются. Нашим ребятам просто нравится движуха и музыка. Для них это как глоток свежего воздуха.

Сережа смеялся, махал руками и радостно смотрел вокруг. Кататься вверх и вниз по горкам в коридоре ему особенно нравилось.

Отделение

Большинство тех, кто оказывался в интернатах с тяжелыми состояниями, были обречены на жизнь в постели. “Перспективы” начали стремительно доказывать, что у ребят может быть более активная жизнь. На слова о том, что с ними нужно разговаривать, гулять, рисовать и так далее, волонтеры не раз слышали: “Всё что им нужно: сон, лекарства и еда”.

У самих сотрудников ПНИ на лице читалась грусть и усталость. Для того чтобы подняться в отделение, нужно дождаться тяжелого, железного лифта, двери которого открывает и закрывает пожилая сотрудница. Перед самим входом в отделение небольшая зона ожидания, зайти можно, только позвонив в дверь и дождавшись персонала. На стенах развешаны фотографии подопечных. Почти все улыбаются, фотографии с ёлок, прогулок, конкурсов. Но ещё семь лет назад у ребят был только постельный режим. Над входом висит икона. Иконы висят почти над каждой дверью, а внизу стоит чан со святой водой.

— На нас часто смотрят как на сумасшедших, — делится волонтер. — Врачи и медсестры часто не понимают, чего мы хотим добиться. Это же не как типичная волонтерская деятельность, где ты какую-то явную отдачу получаешь.

Пока ждешь, когда дверь откроют, слышишь голоса, плач, мычание. Кажется, что за стеной дети, а не взрослые люди. В самом отделении висят шторки с солнышком и цветочками, стоят в ряд кроватки, лежат разноцветные коврики. Ещё остались новогодние украшения.

“Появляется благодарность к жизни”

Многие волонтеры надолго не задерживаются. “Перспективы” всегда ищут людей, которые готовы помогать, ведь для многих из подопечных это главная надежда на более полноценную жизнь. Если волонтёры и кураторы не приходят, то ребята могут весь день пролежать в постели. Их дни состоят из приемов пищи, свободного времени, в течение которого они зачастую лежат, и приемов лекарств.

— Я, если честно, сама себе не могу ответить на вопрос “зачем я это делаю?”. Первое время девочка, с которой я работала, на меня даже не реагировала. Я не понимала вообще, нравлюсь я ей или нет, хочет ли она, чтобы я приходила. Друзьям и семье тоже очень трудно объяснить, для чего я это всё делаю. Я здесь четвертый месяц и сама не до конца понимаю почему, — рассказывает Анна, отвечая на вопрос почему же она здесь.

Волонтеры приходят сюда по абсолютно разным причинам. С мальчиком Гошей сидела пожилая женщина, она работает в музее и приносит ему оттуда билетики. У неё с ним особая связь. Он её помнит, радуется, когда видит. Замкнутому молодому парню легче находить контакт с подопечными, чем с коллегами и сверстниками. Энергичная девушка, недавно окончившая экономический университет, поняла, что эта работа — дело её жизни.

— Но когда отсюда выходишь, то появляется благодарность к жизни, — продолжает Анна. — Ты понимаешь, что у тебя есть руки, ноги, ты можешь сама поесть, сама принять решения о своей жизни. Сразу же начинаешь смотреть на свою жизнь по-другому.

“Людям нужны люди”

Мадина, руководящая волонтерами и кураторами, показывала фотографии Насти, одной из подопечных. Первая была сделана, когда, волонтеры только начали работать с ней. С фотографии на меня смотрела уставшая девочка с очень грустным выражением лица, буквально чахнущий ребенок. Но передо мной сейчас в коляске сидела она же, но будто бы другой человек. Сейчас она кажется полной сил и жизни.

— Всем людям нужны люди, нужна забота. Ребята прямо расцветают на глазах. В них жизнь появляется.

Насте двадцать два, но и у неё телосложение ребенка. Она незрячая и очень боится шума. Каждый выход из отделения дается ей с трудом, а грохот большого железного лифта Настю и вовсе пугает. Ей нужно, чтобы с ней говорили, и она любит когда у человека приятный тембр голоса. С Настей мы также гуляли по интернату, говоря о каждом повороте. Я рассказывала ей, что мы сейчас проезжаем, и объясняла каждый шум.

Мы проезжали девушку Юлю, которая сидела за столиком и плела браслеты из бисера и играла заводную испанскую музыку.

— Настя тоже любит слушать музыку. Мы с ней часто слушаем классику, — вспомнила Мадина.

Я включила на телефоне подборку Моцарта, мы продолжили гулять. В какой-то момент Настя начала смеяться и улыбаться. Иногда сложно различить плач и смех ребят, но у Насти более развитая мимика, которая помогает лучше догадываться об её эмоциях.

— Очень важно не забывать, говорить ей о том, что сейчас происходит. И с ней нельзя надолго останавливаться, ей сразу становится страшно.

— Даже маленькие детали?

— Закрой глаза, у тебя сразу же обострятся все остальные ощущения.

Чтобы лучше понять Настю, понять, что может быть страшно для неё и понять, как, она чувствует, что вокруг — мы закрывали глаза. Есть подозрения, что Настя не полностью лишена зрения и может различать свет и тень. Но это только теория.

Воспитанники

Женя ходил за нами каждую прогулку, всегда улыбался и активно начинал разговоры. Ему почти сорок, он провел в интернатах большую часть своей жизни. Ходил с учебниками по математике первого класса, складывал и вычитал. Более дееспособным ребятам интернат старается давать возможности развиваться. От Жени исходила искренность и доброта. Он из другого отделения, но волонтеры “Перспектив” его знают и любят.

— Мы с ним как-то сидели, что-то рисовали и он говорит: “А я знаю, что у меня семья есть, что у меня мама, папа, сестра, но они никогда не приходили”, — рассказывает волонтер. — Женя пытался через администрацию интерната связаться с мамой, но она не ответила. Она ни разу к нему не приехала, представляешь?

“Я не смогу её простить, даже если она сейчас приедет, я к ней даже не выйду, даже слова ей не скажу”, — говорил мне Женя.

После таких слов сложно продолжать разговор. Тема сменяется.

— У ребят дискотеки, они их очень любят и для них это возможность познакомиться. Один парень всю неделю сохраняет конфеты, которые им выдают и дает их понравившейся девушке. Им тоже это всё интересно. Даже самые закрытые ребята ревнуют, меняются в поведении когда рядом тот, кто им нравится.

Рядом с гардеробом стояла пара, они смотрели друг другу в глаза, парень придерживал девушку за руку и они слушали музыку из одних наушников. Оба одеты в темные брюки и худи. На ногах у них были тапочки. Пара стояла посреди коридора, не замечая никого вокруг себя. Они познакомились на одной из дискотек.

— Интернат достаточно либеральный, некоторым ребятам даже можно в магазин ходить, — говорит куратор. Многие считают, что в интернатах людей заставляют работать, — смеётся она, — Но для многих любая личная ответственность много значит. Им нравится и полы мыть, и цветы поливать. Им за это платят немного, но, если честно, для них это ничего особо не значит.

Многим важно чувствовать независимость, принимать самостоятельные решения, да и просто им это весело. Дни в интернате похожи один на другой. Подопечные живут по распорядку, под присмотром. Для них уборка — не рутина, а целое развлечение.

Желтая кофточка

Проводив ребят и кураторов к дверям отделения и попрощавшись со всеми, я направилась за вещами. По пути к гардеробу я заметила, что Юля, девушка которая плела браслеты и играла испанскую музыку, пристально наблюдает за мной. Улыбнувшись, я помахала ей рукой. Она засмеялась.

— У меня кофточка теплая, я болела сильно, мне теперь нельзя мерзнуть, — грустно сказала она, подойдя ближе.

— Конечно, здоровье нужно беречь. А кофточка очень красивая, желтый тебе идёт!

— А мне твоя нравится. Принесешь мне кофточку когда придешь в следующий раз? Я буду её носить, чтобы мне было тепло.

Пообещав подарить Юле толстовку, я поняла, что ещё обязательно сюда вернусь.

В другом конце коридора, к клетке с желтыми попугаями подошла девушка, закончившая свой волонтерский день. На её лице была усталая улыбка. Как только её рука коснулась стенки, попугаи встрепенулись и стали прыгать с жердочки на жердочку.