Женский мастер FIDE (WFM), педагог и психолог. Основательница школы «Яблоко Ньютона», автор Методики Тер-Степонянц: https://newtons-apple.ru/tersteponianc/
Добавлю одну важную оговорку.
Сейчас я бы осторожнее использовала слово «выгорание» и не стала бы по одному такому эпизоду уверенно объяснять, что именно происходило с Андреем.
Я могла наблюдать конкретные изменения. Турниры шли очень часто. Перед очередным стартом у Андрея стало меньше желания играть, результаты партий он переживал тяжело, а на наших занятиях в этот период включался в работу хуже, чем обычно.
Для меня этого было достаточно, чтобы задуматься о количестве турниров.
В случае Андрея мы решили сократить их до одного в неделю и посмотреть, что изменится. Через несколько недель я уже увидела другую картину.
Но один турнир в неделю я не считаю нормой для всех шестилетних детей.
У другого ребёнка подходящий ритм может быть совсем другим. И похожее поведение ещё не говорит мне, что причина обязательно в турнирах.
Поэтому при изменениях в поведении ребёнка я смотрю и на то, что происходило с его соревновательным графиком. Если турниров стало больше, а интерес к игре или работа на обычных занятиях изменились, нагрузку можно пересмотреть и дальше наблюдать.
В Методике Тер-Степонянц количество турниров я тоже подбираю по конкретному ребёнку. Если прежний ритм перестаёт ему подходить, его можно изменить.
Добавлю к этой истории одну важную оговорку.
Сейчас я бы осторожнее говорила, что для пятилетнего ребёнка полчаса два раза в неделю всегда будут подходящим режимом.
В случае Лизы такой формат работал.
Но дети одного возраста очень разные. Кто-то спокойно занимается дольше, кому-то лучше подходят короткие уроки. На первых встречах одному ребёнку помогает присутствие родителя, а другой быстрее осваивается без взрослого рядом.
И роль родителя я бы тоже не сводила только к фразе: «Мне интересно, как у тебя получится».
Родителю не обязательно самому играть в шахматы, чтобы ребёнок мог заниматься.
Но помощь может понадобиться совсем в других вещах. Например, подключить урок или первое время побыть рядом. Потом уже важно дать ребёнку возможность самому отвечать преподавателю и постепенно обходиться без постоянной помощи.
Поэтому незнание шахмат родителем для меня не является препятствием.
А продолжительность занятий, их частоту и количество помощи взрослого я подбираю уже по конкретному ребёнку.
В Методике Тер-Степонянц я поэтому смотрю, какая поддержка нужна ребёнку сейчас. То, что подошло Лизе в пять лет, я не переношу автоматически на другого пятилетнего ученика.
Добавлю к этой истории одну важную оговорку.
Сейчас я бы осторожнее объясняла, почему Андрей начинал ускоряться в ровных позициях.
Я точно видела, что происходило за доской. В коротких задачах он быстро находил решение. Когда очевидного хода не было, чаще спешил, раньше делал ход, соглашался на размен или выбирал более рискованный вариант.
Но по этому поведению я не могу уверенно говорить о «непереносимости неопределённости». Тем более я не знаю, действовал ли Андрей похожим образом за пределами шахмат.
Поэтому сейчас в этой истории мне важнее сама шахматная трудность, которую мы увидели.
Я стала чаще оставлять Андрею позиции, где ответ не находится сразу. Нужно было задержаться у доски, рассмотреть ещё один вариант и только потом делать ход.
Со временем поведение изменилось. Андрей уже реже заканчивал такие партии очень быстро и мог дольше работать с позицией перед следующим ходом.
Вот об этом результате я могу говорить точно.
Переносится ли такой опыт за пределы шахмат, я по шахматным партиям определить не могу.
В Методике Тер-Степонянц я поэтому стараюсь сначала точно увидеть, что происходит с ребёнком за доской, и работать с этим. Более широкие причины или последствия я не приписываю, если наблюдений для такого вывода недостаточно.
Добавлю к этой истории одну важную оговорку.
Сейчас я бы не делала вывод, что формат подходит ребёнку, только потому, что после разговора он смог вернуться к задаче.
В случае Дани для меня это был хороший сигнал. Он мог отвлечься, долго рассказывать что-то своё, а потом снова посмотреть на позицию и продолжить работу.
Но одного такого эпизода для вывода мне мало.
Я смотррю, повторяется ли это на следующих занятиях. Сохраняется ли у Дани интерес, получается ли ему всё чаще возвращаться к шахматной работе и становится ли он понемногу самостоятельнее.
Ещё я замечаю, какие задания помогают ему включиться и где привычный способ работы перестаёт помогать.
Осторожнее я бы сейчас объясняла и сами разговоры перед задачей.
Для одного ребёнка беседа действительно может помогать войти в занятие. Другой просто хочет что-то рассказать. По одному эпизоду я не могу точно знать причину.
Поэтому разговорчивость Дани не говорит мне, что онлайн-формат ему не подходит. А способность после разговора вернуться к доске ещё не даёт окончательного ответа в другую сторону.
Мне важнее видеть, что происходит с ним от занятия к занятию.
В Методике Тер-Степонянц я поэтому сначала наблюдаю, как ребёнок работает в выбранном формате. По этим наблюдениям уже решаю, что стоит оставить, а что изменить.
Добавлю к этой истории одну важную оговорку.
Сейчас я бы не делала из случая Севы вывод, что активному ребёнку 5–7 лет индивидуальные занятия вообще подходят лучше групповых.
Я могу точно говорить только о том, что происходило с ним. Шахматы Севе были интересны, а в той группе, которую он посещал, вокруг самих занятий появилось слишком много трудностей.
После паузы мы попробовали индивидуальную работу и дальше уже смотрели, как Сева чувствует себя в таком формате и как работает на занятиях.
Другому ребёнку группа вполне может подойти. Более того, и у одного ребёнка подходящий формат со временем может измениться.
Поэтому активность ребёнка для меня ещё не причина сразу выбирать индивидуальные занятия.
Я смотрю, получается ли ему в нынешнем формате включаться в работу, общаться с преподавателем и постепенно больше делать самостоятельно. Важно и то, сохраняется ли интерес к шахматам.
Если выбранный способ работы помогает, мы можем его продолжать. Если со временем перестаёт помогать, я пересматриваю формат.
В Методике Тер-Степонянц я поэтому не считаю формат заданным раз и навсегда. Я подбираю его по тому, что вижу у конкретного ребёнка сейчас.
Добавлю несколько важных уточнений.
Когда я писала: «Это не проект и не траектория», сейчас я бы сформулировала эту мысль точнее.
У Ильи есть свой путь в шахматах. Просто взрослые заранее не определяли для него сроки, разряды и обязательный результат, к которому он должен прийти.
Его интерес к шахматам менялся. В какие-то периоды шахмат становилось больше, потом они отходили на второй план. Были паузы и возвращения.
Для меня всё это тоже часть истории конкретного ребёнка.
Ещё одно уточнение касается тридцатиминутных занятий.
Такую продолжительность мы выбрали для Ильи на определённом этапе. Я не считаю 30 минут нормой для всех детей его возраста. Длительность занятия и нагрузку я подбираю по тому, как ребёнок работает сейчас.
И слово «гиперактивный» в этой истории принадлежит маме Ильи. Так она описала сына при первом обращении.
Для меня эта характеристика не была готовым объяснением его поведения и не определяла заранее, как мы будем заниматься.
Сейчас главный смысл этой истории я бы сформулировала так: интерес ребёнка к шахматам может меняться.
Мне важно видеть, какое место шахматы занимают в его жизни сейчас и сколько он сам готов им отдавать.
В Методике Тер-Степонянц индивидуальная траектория поэтому не задаётся один раз на годы вперёд. У ребёнка могут меняться темп и цели, могут появляться паузы. После них он может снова вернуться к шахматам.