Джулиет Митчелл «Психоанализ и феминизм: Фрейд, Райх, Лэйнг и женщины»

Джулиет Митчелл в своей работе «Психоанализ и феминизм: Фрейд, Райх, Лэйнг и женщины» радикально переосмысляет отношения феминистского движения к теории Фрейда и психоанализу в целом. Митчелл выступила против господствовавшего в то время в англо-американском феминизме (особенно в его радикальном крыле) упрощённого осуждения Фрейда как женоненавистника и «отца патриархата», который своими концепциями «зависти к пенису» и «кастрации» лишь закреплял угнетённое положение женщин. Напротив, она утверждала, что психоанализ Фрейда является не предписанием о том, какова должна быть женщина, а бесценной теорией о том, как конструируется патриархальная субъективность и сексуальность в процессе становления человеческого субъекта. По её мнению, отбрасывая Фрейда, феминизм отказывается от единственной серьёзной теоретической системы, объясняющей механизмы воспроизводства патриархата на уровне бессознательного и, следовательно, лишает себя оружия для его эффективного разрушения. Для Митчелл психоанализ — это наука о бессознательном, а не пропаганда; его задача — объяснить формирование «несчастной» женственности в рамках патриархального порядка, а не предписывать её как норму.

Митчелл строит свою аргументацию на структурном различии между патриархатом как идеологией и бессознательным как объектом психоанализа. Идеология предлагает готовые, хотя и противоречивые, представления о «мужском» и «женском» (например, через религию, образование, культуру). Психоанализ же исследует, как эти идеологические конструкции интериоризируются, как они становятся частью психической структуры субъекта через сложные процессы вхождения в символический порядок, описанные Лаканом (чьё прочтение Фрейда Митчелл активно использует). Ключевой момент её анализа — это переосмысление фрейдовских понятий «зависти к пенису» и «кастрации». Она настаивает, что речь идёт не о буквальном органе, а о символическом значении фаллоса как означающего привилегии и власти в патриархальной культуре. Девочка, осознавая своё отличие, интерпретирует его как «кастрацию» (утрату фаллоса), что означает утрату доступа к символической власти, которую фаллос репрезентирует. Таким образом, «зависть к пенису» — это не биологическое явление, а симптом вхождения в культуру, где власть и желание структурированы фаллоцентрически. Фрейд, по Митчелл, блестяще описал эту трагедию становления женственности, которая всегда является «неудачным» исходом с точки зрения логики желания в патриархате.

В книге Митчелл также даёт критический разбор альтернативных психоаналитических и анти-психиатрических теорий, которые были популярны в левой и феминистской среде 1960-х — начала 1970-х годов, — теорий Вильгельма Райха и Р. Д. Лэйнга. Она показывает, что, несмотря на их радикальный пафос освобождения сексуальности (Райх) или развенчания семьи как источника шизофрении (Лэйнг), их подходы остаются в рамках биологизма и эмпиризма. Райх, сводя невроз к сексуальному подавлению и предлагая сексуальную революцию как панацею, игнорирует символическую и бессознательную природу человеческой сексуальности. Лэйнг, романтизируя «безумие» как подлинный протест против репрессивной семьи, не учитывает структурное насилие самого патриархального и капиталистического общества, которое формирует и семью, и психические болезни. Митчелл утверждает, что эти теории, в отличие от Фрейда, неспособны дать структурный анализ формирования субъекта и потому политически бесплодны для феминистского проекта.

Итоговый вывод Митчелл носит стратегический характер. Она призывает феминисток не отвергать, а использовать психоанализ как аналитическое оружие. Понимание того, как патриархальная идеология «записывается» в бессознательное, является предпосылкой для разработки эффективной политики, направленной на её искоренение. Это не означает терапевтического «исправления» отдельных женщин, а подразумевает коллективную борьбу за изменение самих социальных и символических структур, которые порождают эту несчастную субъективность. Таким образом, работа Митчелл стала поворотным пунктом, открыв для феминизма сложное теоретическое поле психоанализа и заложив основы для его продуктивного использования в гендерных исследованиях, что позволило перейти от морального осуждения патриархата к его глубинному структурно-символическому анализу.