Российская микроэлектроника: есть ли будущее?

В 2026 году ситуация в отечественной полупроводниковой отрасли остается сложной и противоречивой. Несмотря на активные попытки импортозамещения, зависимость от зарубежных технологий, оборудования и критических компонентов, по мнению специалистов, по-прежнему ощутима.

Государство старается изменить порядок вещей: в 2027 году ожидается запуск первых производственных линий чипов по топологии 28 нм – наиболее выгодной и распространенной в большинстве производств, кроме, например, суперкомпьютеров и флагманских смартфонов. Однако стоит разделять «запуск линии» и «массовое производство»: опыт показывает, что от первой тестовой партии до стабильного потока, который закроет потребности хотя бы промышленного сектора, проходит от 1,5 до 3 лет.

Так в какие сроки можно ожидать полноценного серийного производства? Что необходимо для скорейшей интеграции науки и электронной промышленности России? Какие факторы сдерживают развитие сектора?На эти вопросы ИА Рустемпо отвечают эксперты.

Директор "КЕДР Солюшенс" Егор Гуторов (Барнаул):

- Если под серийным производством понимать выпуск первых партий для ограниченного круга заказчиков, то это вполне достижимо уже в ближайшие годы. На первом этапе основными заказчиками, вероятно, станут государственные структуры, предприятия, уже разрабатывающие отечественные процессоры и специализированные микросхемы, и, возможно, производители телекоммуникационного оборудования. Однако устойчивое промышленное производство требует достаточного рынка сбыта. Поэтому действительно массовое производство станет возможным только при появлении широкого круга гражданских заказчиков наряду с государственными, что вряд ли случится раньше, чем через пять лет.

Для скорейшей интеграции науки и промышленности необходима кооперация всех участников технологической цепочки – университетов, научных институтов, разработчиков микросхем, производителей оборудования и материалов, разработчиков программного обеспечения и конечных заказчиков. Это позволит быстрее доводить научные результаты до серийного производства, в то же время обеспечивая разработчикам обратную связь от промышленности.

Сейчас производство микроэлектроники в России – это в основном низкорентабельная, дотационная отрасль, где спрос во многом формируется государством за счет требований по импортозамещению. На текущем этапе дальнейшее развитие отрасли без государственной поддержки затруднительно, но в перспективе она должна дополняться частными инвестициями и рыночными механизмами. Необходимо, чтобы в использовании российских решений были заинтересованы и коммерческие разработчики, и конечные потребители, поскольку именно массовое применение позволит совершенствовать технологии, снижать себестоимость продукции и накапливать инженерную экспертизу.

Главная проблема российской микроэлектроники заключается в том, что эту отрасль невозможно развивать по отдельным направлениям. Это единая экосистема, в которой взаимосвязаны все ее элементы. Поэтому запуск отдельной фабрики или освоение нового техпроцесса сами по себе не гарантируют развития отрасли. Десятилетия глобализации, а также утрата части научно-производственного потенциала после распада СССР привели к разрыву многих звеньев этой цепочки. Именно это остается главным фактором, сдерживающим развитие российской микроэлектроники. Кроме того, проекты в этой отрасли требуют огромных инвестиций и отличаются длительными сроками окупаемости. Развитию также препятствуют дефицит квалифицированных кадров и ограниченный объем внутреннего рынка. Пока спрос остается небольшим, продукция выпускается малыми сериями, что увеличивает ее стоимость и замедляет накопление опыта эксплуатации и совершенствование технологий.

Физик, кандидат физико-математических наук, доцент, начальник отдела стратегического развития и проектной деятельности Воронежского государственного университета Дмитрий Жукалин (Воронеж):

- Зависимость российской микроэлектроники от зарубежных технологий, оборудования и критических компонентов по-прежнему носит системный характер. Для понимания масштаба отставания достаточно взглянуть на глобальный рынок: ведущие мировые производители смартфонов и ноутбуков уже массово выпускают чипы по 3-нм техпроцессу, а в 2026 году начался выход на рынок первых серийных решений по 2-нм технологии.

В России же лишь планируется в 2027 году запустить первые производственные линии по топологии 28 нм, тогда как текущий технологический потолок отечественных заводов оценивается в

90 нм. Однако и эти планы выглядят оптимистично на фоне невозможности закупки критического литографического оборудования на Западе, а китайские производители, которые могли бы стать альтернативным источником, сами ограничены зависимостью от импортных станков.

Ключевыми факторами, сдерживающими развитие сектора, остаются: кадровый голод (отрасль испытывает дефицит порядка 20 тысяч квалифицированных инженеров и технологов); технологическая зависимость от импорта; экономическая неэффективность локальных чипов из-за малосерийного производства и высоких удельных затрат; перекос государственной поддержки в пользу стимулирования производства в ущерб финансированию НИОКР; регуляторное давление, которое подталкивает бизнес к поиску обходных путей вместо реального перехода на отечественные компоненты.

Для интеграции науки и электронной промышленности России необходим отказ от линейной модели «догоняющего развития» в пользу формирования полноценной экосистемы с комплексной дорожной картой и долгосрочным стратегическим планированием. Показательно, что аналогичная системная задача в СССР решалась созданием в 1965 году Министерства электронной промышленности. Именно этот шаг позволил в 1970-е годы успешно конкурировать в разработке сложных электронных устройств с ведущими мировыми державами. К сожалению, в 1991 году профильное ведомство было упразднено.

Важно подчеркнуть, что в современной России существуют не просто отдельные «интересные идеи», а реальные научно-технологические заделы мирового уровня в областях, которые определяют будущее электроники, — квантовых, фотонных и нейроморфных вычислениях. Речь идёт не о попытке копировать 3-нм процессоры Intel, а о создании принципиально новых архитектур. Быстрое внедрение таких разработок способно не просто сократить отставание, но и открыть новую технологическую эру. Однако для этого потребуется не только значительное финансирование, но и преодоление кадрового кризиса, а также налаживание эффективной кооперации между академической наукой и промышленностью. Таким образом, будущее у российской микроэлектроники есть, но оно требует системных решений, выходящих далеко за рамки простого наращивания бюджетных ассигнований. В противном случае страна рискует навсегда остаться в роли вечно догоняющей, производящей устаревшие компоненты для узкого круга задач.

Специалист по планированию и организации НИОКР компании «ГИГАНТ - Комплексные системы» Николай Шакун (Москва):

- На перспективы российской микроэлектроники я смотрю с осторожным оптимизмом. Перед отраслью стоят сложные технологические задачи, и их решение требует времени, но движение идет сразу по нескольким направлениям – от развития производственной базы и материалов до собственной компонентной базы и подготовки специалистов.

Если в 2027 году действительно будет запущена первая производственная линия по топологии 28 нм, это станет важным шагом для отрасли. При этом надо понимать, что запуск линии и выход на устойчивое серийное производство – не одно и то же. После пуска необходимо отладить технологический процесс, обеспечить стабильное качество и повторяемость характеристик продукции, добиться приемлемого выхода годных кристаллов. Даже при благоприятном сценарии это требует времени. Поэтому первые результаты можно ожидать достаточно быстро после запуска линии, но полноценное серийное производство, вероятнее всего, будет разворачиваться постепенно в течение нескольких последующих лет.

При этом 28 нм – это уже достаточно востребованный техпроцесс для большого числа промышленных применений. Речь не идет о конкуренции за самые передовые процессоры для флагманских смартфонов или суперкомпьютеров. Такой уровень производства нужен для значительно более широкого круга задач – промышленной электроники, телекоммуникационного оборудования, систем управления, автомобильной электроники, различных контроллеров и другой техники. Поэтому само освоение этой топологии может дать заметный практический эффект для российского рынка.

Главная сложность заключается в том, что для развития микроэлектроники недостаточно освоить только выпуск самого кристалла. Необходимо одновременно развивать оборудование, материалы, специальную химию, измерительную базу, технологические процессы. Переход к более современным топологиям повышает требования ко всей этой цепочке. Поэтому устойчивое развитие отрасли – это последовательное наращивание компетенций сразу по нескольким направлениям, а не решение одной отдельной технологической задачи.

Не менее важна более тесная интеграция науки и промышленности. Исторически многие НИОКР в России завершаются научным отчетом или созданием опытного образца. Но для промышленности этого недостаточно. Следующий шаг – сокращать дистанцию между прототипом и серийным продуктом.

На мой взгляд, уже в процессе НИОКР необходимо параллельно с разработкой самого изделия прорабатывать производственный цикл: технологические операции, оснастку, контроль качества, доступность материалов и компонентов, перенос разработки в серию. Тогда результатом ОКР становится не просто работающий опытный образец, а продукт, который можно относительно быстро тиражировать. В собственных разработках мы стараемся двигаться именно по такой модели – заранее учитывать требования серийного производства и максимально унифицировать технологические процессы.

Один из основных факторов, определяющих темпы развития отрасли, – доступность современного технологического оборудования. Для перехода к новым техпроцессам нужны литографическое, измерительное и другое специализированное оборудование, а также соответствующие материалы и химия. Чем больше элементов этой цепочки удастся локализовать и развить внутри страны, тем устойчивее будет вся отрасль.

Похожая ситуация складывается с материалами. Российские аналоги во многих случаях появляются, но при небольших объемах выпуска их стоимость может быть выше импортных. Здесь многое зависит от масштаба производства. Чем больше внутренний спрос и размер серии, тем проще производителю снижать себестоимость, инвестировать в автоматизацию и улучшать характеристики продукции.

Отдельный вопрос – кадры. В микроэлектронике особенно важен практический опыт. Значительная часть компетенций инженеров-технологов формируется непосредственно на производстве и накапливается годами. Поэтому отрасли нужны не только новые выпускники профильных вузов, но и среда, в которой специалисты смогут постоянно участвовать в реальных разработках, запуске новых производств и совершенствовании техпроцессов.

Еще один фактор – предсказуемое долгосрочное финансирование. Микроэлектроника относится к капиталоемким отраслям с длинным инвестиционным циклом. Для нее особенно важна последовательность: остановка или перенос отдельных проектов неизбежно сдвигает сроки следующих технологических этапов. Поэтому здесь требуется не столько краткосрочное увеличение финансирования, сколько возможность планировать развитие на несколько лет вперед.

Наконец, российской микроэлектронике нужен рынок. Чем больше объем производства, тем конкурентоспособнее становится отечественный компонент. Поэтому меры поддержки должны стимулировать не просто формальное выполнение требований по локализации, а реальное увеличение доли российской компонентной базы в конечной продукции. Производителю должно быть экономически интересно использовать больше отечественных компонентов, а предприятиям микроэлектроники – увеличивать серии и вкладываться в дальнейшее развитие производства.

Таким образом, будущее у российской микроэлектроники есть, но ее развитие нельзя сводить только к вопросу о том, когда появится собственный техпроцесс 28 нм. Гораздо важнее, что постепенно формируется вся необходимая экосистема – оборудование, материалы, производственные компетенции, разработчики, кадры и внутренний спрос. Чем синхроннее будут развиваться эти направления, тем быстрее новые технологии будут переходить из отдельных проектов в устойчивое серийное производство.

Руководитель практики вычислительной инфраструктуры СХД и СРК К2Тех Михаил Косцов (Москва):

- Основная проблема локализации ИТ-оборудования в России сегодня носит как финансовый, так и технологический и регуляторный характер.

Во-первых, высокая ключевая ставка, дефицит оборотных средств, растущие транспортные и логистические затраты, а также удорожание финансовой логистики тормозят реализацию новых проектов электроники. Это напрямую влияет на возможность инвестировать в производство новых компонентов, микросхем и полупроводников.

Во-вторых, мы по-прежнему критически зависим от импорта ключевых элементов: процессоров, памяти, контроллеров. Существующий технологический лаг, зависимость от импортного программного обеспечения и оборудования, нехватка квалифицированных отечественных инженеров в микроэлектронике и радиоэлектронике – все это замедляет разработку и производство электронных компонентов.

Российское «железо» и ПО часто страдают от «детских болезней» — проблем с драйверами, патчами, оптимизацией под конкретные задачи. Заказчики оказывается перед выбором: соответствовать требованиям по локализации или получить необходимую производительность. У западных вендоров годами выстраивались технологические экосистемы, где производители оборудования и софта работали в плотной связке. Нам предстоит пройти этот же путь, и он требует времени и консолидации усилий.

Для локализации сегмента микроэлектроника потребуются наиболее значительные ресурсы, так как нужны собственные технологические линии. Государство уже анонсировало амбициозный план: до 2030 года планируется инвестировать порядка 1 трлн рублей в создание «Объединенной микроэлектронной компании». Организация призвана объединить усилия по разработке и производству микроэлектроники. Отдельно на ее поддержку в 2026–2028 годах из бюджета выделено еще 250 млрд рублей. Эти средства должны пойти в том числе на развитие технологических процессов (переход на топологию 28 нм) и создание современных производственных линий.

С производством конечного оборудования (серверы, СХД) более радужная ситуация, так как сборочные производства и инженерная школа уже есть. Однако для массового перехода на отечественную компонентную базу и для создания по-настоящему конкурентоспособных R&D-центров потребуются инвестиции в масштабе десятков, а скорее сотен миллиардов рублей. Эта сумма должна обеспечить разработку собственных аппаратных платформ с использованием отечественной элементной базы, создание центров компетенций и совместимости, где будет проводиться постоянное тестирование и адаптация решений под российское ПО и требования бизнеса.

Общий объем инвестиций, необходимый для реального, а не формального импортозамещения, измеряется триллионами рублей в горизонте 5-7 лет. Отрасли предстоит преодолеть технологический разрыв, накопленный за предыдущие десятилетия.

Подготовил Евгений Раи

Источник - ИА Рустемпо