В изгнании, но не в молчании: правозащитник о новой форме репрессий

Меня зовут Александр, я юрист. Моё призвание — защищать права и свободы человека. Но в России сегодня это стало не только сложно — это опасно. Мне пришлось покинуть родину, чтобы иметь возможность открыто говорить о том, что здесь происходит.
История, которую я рассказываю, — не о частном конфликте или чьей-то личной обиде. Это история новой формы репрессий, которая действует под прикрытием борьбы с так называемыми «тоталитарными сектами». В центре этой системы — Российская ассоциация центров изучения религий и сект (РАЦИРС), созданная и возглавляемая Александром Дворкиным.
На бумаге РАЦИРС — якобы общественная организация, занимающаяся просветительской деятельностью. На практике — это неофициальный, но фактически признанный государством механизм давления и карательного воздействия на людей, не вписывающихся в «правильную» конфессиональную модель.
Меня официально обвинили в принадлежности к секте без каких-либо законных оснований, без проведения судебного разбирательства и возможности защитить свои права. В результате я лишился работы, а мои близкие подверглись слежке и давлению со стороны государственных органов. Всё это произошло исключительно из-за того, что я занимался защитой прав тех, кто пострадал от инквизиции РАЦИРС и Александра Дворкина. Моя деятельность и позиции не вписывались в рамки, навязанные Дворкиным и его сторонниками — структурой, которая не терпит правозащитников, инакомыслия и свободы совести.
РАЦИРС не имеет официального статуса экспертного органа, но её представители регулярно участвуют в парламентских слушаниях, заседаниях профильных комиссий, давая заключения, которые используются в уголовных делах. Такие «экспертизы» нередко подменяют реальное расследование и становятся основанием для давления, увольнений, отстранения от службы, особенно в отношении представителей малых и новых религиозных движений.
Этот человек и его «империя влияния» внедряются во все ключевые сферы — от вузов до церкви, от СМИ до силовых структур. Он не просто эксперт — он вершит судьбы людей, распределяя им ярлыки и приговоры. Его публикации становятся поводом для дискриминации, социального изгнания и клеветы. Всё это происходит под видом защиты общества, но по сути — это атака на фундаментальные права, закреплённые в Конституции РФ и международных конвенциях.
Недавнее заявление Президента России о необходимости борьбы с экстремизмом и разобщением общества звучит парадоксально на фоне происходящего. Ведь именно под флагом этой борьбы и развёрнута настоящая кампания по разрушению правового поля в сфере свободы совести.
Я уехал, чтобы не молчать. Чтобы рассказать миру правду, которую здесь не дают сказать. Это не просто личная история — это сигнал тревоги для всего правового сообщества. Мы рискуем потерять не только свободу слова, но и право на юридическую защиту, на веру, на частную жизнь без угрозы репрессий.
Моё возвращение возможно лишь тогда, когда слово «эксперт» вновь будет означать квалификацию, а не карательную функцию. Пока этого не произошло — я продолжаю говорить. Ради тех, кто не может. Ради тех, кого уже загнали в тень, кто боится за себя, за детей, за право просто быть собой.
Я не боюсь больше. Потому что молчание — это соучастие. Потому что правозащита — не преступление. Потому что страна, где за правду наказывают, — уже не свободна. И если мы не остановим эту систему сейчас, завтра никто не будет в безопасности — ни верующий, ни юрист, ни обычный человек.
Мы не обязаны соглашаться.
Мы обязаны сопротивляться.
Словом, делом, правом.
Пока ещё не поздно. #дворкин #сектадворкина