ФНС «обеляет» рынок персонала: почему крупный заказчик теперь будет контролировать налоги подрядчика

С 1 сентября 2026 года ФНС запустила эксперимент, который существенно меняет привычную модель работы крупного бизнеса с компаниями, предоставляющими персонал. Пилот продлится до 1 сентября 2027 года и охватывает 34 крупных участника рынка розничной торговли и электронной коммерции. Среди них — X5, «Магнит», «Лента», Metro и другие компании. Цель ФНС сформулирована прямо: предупреждение налоговых рисков и обеспечение полноты уплаты налогов и страховых взносов.

На мой взгляд, главный смысл эксперимента гораздо шире технического изменения порядка платежей. ФНС фактически переносит часть налогового контроля внутрь цепочки «заказчик — подрядчик — исполнитель». Крупная компания теперь должна интересоваться не только тем, выполнена ли услуга и сколько она стоит, но и тем, кто именно выполнял работу, в каком налоговом статусе находились эти люди и какая налоговая нагрузка возникает у подрядчика.

В публикациях эту модель уже называют превращением заказчика в налогового агента. Юридически я бы использовала такую формулировку осторожно. Налоговый агент — это специальный статус, который возникает в случаях, прямо предусмотренных НК РФ. Эксперимент ФНС построен на другом механизме: статья 45 НК РФ позволяет перечислить налог за налогоплательщика иному лицу.

В рамках пилота заказчик удерживает часть суммы, которую должен выплатить партнеру по договору, рассчитывает установленную величину налоговых обязательств и перечисляет деньги в бюджет.

По НДФЛ речь идет о 50% расчетной суммы обязанности подрядчика, по НДС и страховым взносам — о 75%. Для ИП на УСН предусмотрено перечисление 100% расчетной налоговой обязанности. По самозанятым — 100% рассчитанного НПД в счет исполнения обязанности конкретного исполнителя. Эти параметры прямо закреплены в порядке проведения эксперимента.

Но важно другое: налоговая ответственность подрядчика никуда не исчезает. Он обязан предоставить достоверные сведения об исполнителях, правильно определить их статус, рассчитать итоговые обязательства и при необходимости доплатить разницу. То есть ФНС не передает налоговую обязанность от подрядчика заказчику — она создает дополнительный уровень контроля за тем, чтобы часть денег гарантированно дошла до бюджета.

Для бизнеса это принципиальное изменение. Раньше заказчик мог исходить из простой логики: я оплатил услуги юридическому лицу, а его налоги — его проблема. Эксперимент показывает, что такой подход постепенно теряет актуальность в высокорисковых моделях привлечения персонала.

Подрядчик должен будет передавать заказчику сведения о налоговом статусе исполнителей, количестве привлеченных людей и суммах оказанных ими услуг. Кроме того, предусмотрено согласие на раскрытие сведений, составляющих налоговую тайну. Фактически у крупного заказчика появляется значительно больше информации о налоговой модели своего контрагента.

Именно здесь я вижу основное значение эксперимента. ФНС формирует систему, при которой крупная компания не сможет ограничиться формальной проверкой подрядчика по выписке из ЕГРЮЛ и договору. Ей придется понимать экономику привлечения персонала: кто работает, сколько получает, какой налоговый режим применяется и соответствует ли налоговая нагрузка реальной деятельности.

Это особенно важно для рынка, где используются самозанятые, ИП, иностранные граждане, гражданско-правовые договоры и субподрядчики. Чем длиннее цепочка, тем больше риск расхождения между юридической конструкцией договора и фактическими отношениями.

Отдельно я бы не связывала новую систему автоматически со снижением риска переквалификации гражданско-правовых отношений в трудовые. Сам факт того, что заказчик перечислил налог за подрядчика или самозанятого, такой гарантии не дает.

В приказе ФНС прямо предусмотрено, что применение механизма удержания не означает само по себе возникновения прямых отношений между заказчиком и исполнителями. Но при налоговой или трудовой оценке по-прежнему будет иметь значение фактическая модель работы: кто ставит задачи, контролирует график, определяет место работы, предоставляет оборудование и насколько исполнитель реально самостоятельный.

Поэтому эксперимент нельзя воспринимать как способ легализовать любую схему работы с самозанятыми или ИП. Если гражданско-правовая конструкция фактически прикрывает трудовые отношения, перечисление НПД через новую систему проблему не устраняет.

Для крупных заказчиков эксперимент означает увеличение объема комплаенса. Потребуется перестроить договоры с кадровыми подрядчиками, организовать получение налоговых данных, проверять статусы исполнителей, рассчитывать суммы удержаний и синхронизировать платежи с налоговыми сроками.

Для самих подрядчиков последствия еще серьезнее. Непрозрачная налоговая модель становится коммерческим риском. Заказчик получает возможность видеть, как формируется налоговая нагрузка, и будет заинтересован работать с теми партнерами, у которых статус исполнителей, документы и расчеты не вызывают вопросов.

Я бы рассматривала эксперимент ФНС как сигнал всему рынку, а не только его 34 участникам. Пока это пилот сроком на один год, и приказ сам по себе не устанавливает аналогичную обязанность для всех российских компаний. Но механизм показывает направление налогового администрирования: контроль постепенно смещается от проверки отдельного налогоплательщика к контролю всей цепочки расчетов.

Для бизнеса вывод практический: проверять нужно уже не только договор с подрядчиком, но и его модель работы с людьми. Кто фактически оказывает услуги, на каком основании, в каком налоговом статусе и соответствует ли движение денег реальному содержанию отношений — эти вопросы становятся частью налоговой безопасности самого заказчика.

Автор: Екатерина Кузнецова, налоговый ангел, эксперт по налоговым спорам, основатель и генеральный директор компании ООО «Правовые и бухгалтерские услуги»