Почему рынок онлайн-образования всё чаще говорит о методологии

Вот, что особенно сильно удивило меня, когда я пришла в онлайн-образование. Сильный эксперт мог прекрасно разбираться в своей теме, иметь большой практический опыт, кейсы — и при этом создать программу, которую ученикам было сложно пройти и ещё сложнее применить.

Я пришла в онлайн из бизнес-обучения, где много лет работала с руководителями и корпоративными командами. Там результат обучения всегда был довольно прикладным: после программы человек должен был что-то делать иначе — проводить переговоры, управлять командой, принимать решения, использовать новый инструмент в работе.

В онлайне я увидела огромное количество сильной экспертизы, но сам образовательный продукт часто строился вокруг другой логики: эксперт знает много — значит, нужно записать всё, что он знает.

Отсюда появлялись десятки уроков, многочасовые модули и программы, которые выглядели очень содержательно. Только ученику ещё предстояло самостоятельно разобраться, как превратить всё это содержание в действие. Именно поэтому я занимаюсь методологией.

Для меня её задача вполне практическая: спроектировать обучение так, чтобы опыт одного человека мог освоить и применить другой.

Методология начинается не с количества уроков Когда меня спрашивают, что такое методология, я обычно объясняю её через разницу между экспертом и тем, кто проектирует обучение. Эксперт хорошо знает, как решить определённую задачу. Методологу нужно понять, как научить этому другого человека.

Допустим, сильный руководитель умеет проводить сложные переговоры. Он чувствует собеседника, быстро реагирует на возражения, знает, когда настаивать, а когда отступить. После сотен переговоров значительную часть этих решений он принимает автоматически.

Если просто посадить его перед камерой и попросить рассказать всё, что он знает о переговорах, мы получим много полезной информации. Но хорошей образовательной программы может не получиться.

Сначала нужно разобрать его мастерство: какие действия он совершает, в какой последовательности, на что обращает внимание, по каким признакам выбирает решение.

Затем понять, что из этого должен освоить ученик. Где ему достаточно объяснения, где нужна демонстрация, где практика, а где обратная связь.

Вот этой работой и занимается методология. Сильный специалист не обязан уметь учить Я часто работаю с экспертами, которые прекрасно делают свою работу, но затрудняются объяснить её начинающему специалисту.

И я не считаю это недостатком.

Если человек десять лет занимается своим делом, многие профессиональные действия становятся для него очевидными. Он уже не помнит, чего когда-то не знал сам.

Например, эксперт говорит: «На этом этапе нужно провести диагностику».

Для него всё понятно.

Для ученика возникает десяток вопросов. Что именно диагностировать? Какие вопросы задавать? На какие ответы обращать внимание? Как отличить одну ситуацию от другой? Как понять, что диагностика закончена?

Если эти промежуточные действия не достать из головы эксперта, ученик получает правильную рекомендацию, но не получает способа её выполнить.

Поэтому одна из первых задач методолога — разложить профессиональное мастерство на элементы, которые можно передать другому человеку.

Иногда именно на этом этапе автор программы впервые обнаруживает, насколько сложную систему действий он сам использует каждый день.

Я не оцениваю качество программы количеством контента

Одна из привычек, от которой мне регулярно приходится отговаривать авторов программ, — желание дать ученику всё.

Эксперту кажется: если человек заплатил за обучение, нужно положить в программу максимум знаний. Добавить ещё один урок, ещё одну лекцию, ещё один бонусный модуль.

Я смотрю на это иначе.

Если материал не помогает человеку прийти к заявленному результату программы, его присутствие нужно как минимум поставить под вопрос.

Иногда хороший методологический разбор заканчивается тем, что программа становится короче.

И это нормально. Человек приходит учиться не для того, чтобы посмотреть максимальное количество видео. Если он хочет научиться проводить стратегические сессии, в конце программы он должен уметь подготовить и провести стратегическую сессию. Если осваивает новую профессиональную роль — выполнять соответствующие ей задачи.

Просмотренный урок ещё не означает, что человек научился

Для образовательного бизнеса удобно считать то, что легко оцифровать: количество участников, просмотренные уроки, выполненные задания, процент дошедших до конца программы.

Я тоже смотрю на эти показатели. Но сами по себе они мало говорят о качестве обучения. Можно посмотреть сто процентов уроков по публичным выступлениям и по-прежнему бояться выйти на сцену.

Можно получить высокие баллы за тест по управлению командой и продолжить совершать те же ошибки в работе с сотрудниками.

Поэтому мне гораздо интереснее смотреть на перенос навыка в практику.

Что человек начал делать после обучения? Как изменилось качество его работы? Какой продукт он создал? Какой инструмент внедрил? Какую задачу теперь способен решить самостоятельно? Этот подход сильно меняет проектирование программы.

Если нужен навык, одного объяснения недостаточно. Человеку приходится пробовать, ошибаться, получать обратную связь и пробовать снова.

Методолог должен заранее предусмотреть, где именно это произойдёт. Сопровождение нужно не в каждой точке программы

Ещё одна крайность — попытка добавить как можно больше сопровождения. Кураторы, наставники, групповые встречи, разборы, дополнительные эфиры могут быть очень полезны. Но я не считаю, что их количество автоматически повышает качество обучения.

У каждого элемента должна быть функция.

Если ученику нужно самостоятельно потренироваться — ему иногда полезнее дать время и хороший инструмент, чем назначать ещё одну встречу.

Если на определённом этапе большинство участников допускают одну и ту же ошибку — там действительно может понадобиться разбор с наставником.

Если человеку необходимо получить индивидуальную обратную связь — её нужно заложить именно в этой точке.

Для меня хорошая архитектура программы похожа на маршрут: помощь появляется там, где без неё человеку действительно трудно двигаться дальше.

Сейчас у многих покупателей уже есть опыт нескольких онлайн-программ. Они знают, как выглядит курс, который купили и не закончили. Знают ощущение от десятков часов контента, до которого так и не дошли. И гораздо внимательнее относятся к тому, что получат в результате.

Я вижу это и по вопросам, которые люди задают перед покупкой. Их интересует не только программа обучения. Они спрашивают, сколько будет практики, кто даст обратную связь, что они сделают во время курса и с каким результатом выйдут.

Для образовательных проектов это означает довольно простую вещь: качество самого обучения становится всё труднее компенсировать маркетингом.

Поэтому методологи появляются не только в онлайн-школах. Их компетенции нужны в корпоративном обучении, наставнических программах, акселераторах и других форматах, где необходимо передать опыт и добиться изменений в действиях участников.

Что для меня является хорошей методологией Я бы не оценивала методологию по сложности образовательной платформы, количеству интерактивов или модных механик.

С чем он пришёл? Что не умел делать? Что умеет теперь? За счёт каких элементов программы произошёл этот переход?

Если на эти вопросы можно ответить, у образовательного продукта есть понятная логика.

Если ответ сводится к «мы дали очень много полезной информации», я бы вернулась к проектированию.

Потому что информация сама по себе ещё не обучение.

И, пожалуй, именно поэтому о методологии сейчас говорят значительно больше. Когда доступ к знаниям перестал быть дефицитом, ценность сместилась в другую точку — в умение помочь человеку эти знания освоить и использовать в своей практике.

В открытой базе материалов по методологии я собираю инструменты, которые использую для проектирования образовательных продуктов и работы с экспертизой: от оцифровки мастерства автора до архитектуры программы и пути ученика.