Донесение посланцев генерала В.Я. Левашова к Сурхай-хану [1732]

Не ранее 24-го апреля 1732 г. — Из донесения посланцев к Сурхай-хану, с письмом от командующего В.Я. Левашова, с подробным описанием их приёма Сурхай-ханом.

24-го апреля 1732 года ездили посланные в Казикумух к Сурхаю толмачи — Ибрагим Суюшев, Раджаб Абдурахманов, которые сказали следующее.

Как они отправились из Баку, прибыли 24-го марта в Куба, откуда Кубинский на’иб [Афрасиаб? — прим. А.А.] их отправил, придав им вожаки и в конвое 3-х человек на худых подводах, и ехали они 3 дня, а 27-го марта прибыли в Казикумух к Сурхаю, и поставлены они у его судьи Низам ад-дина в доме, и отобрали у них сабли, сказали, что у них имеется такой обычай и того ж дня от Сурхая пришли ашик-агаси его Мухаммад и ‘Умар, которые их спрашивали, откуда они едут и есть ли с ними письма и от кого?

Толмачи им сказали, что они присланы из Гиляна места Решт от его высокопревосходительства господина высококомандующего генерала-аншеф, кавалера и верховного управителя в Приморских провинциях и высокоповеренного полномочного министра Василия Яковлевича Левашова, и имеют к Сурхай-хану письмо, которые у них толмачи спрашивали, чтоб они им ашик-агаси отдали, толмачи в том отказали и сказали никому не отдадут, кроме самого Сурхай-хана и они с тем пошли и помешкав с четверть часа ещё пришли и стали говорить, чтобы они добровольно отдали, иначе же силой они возьмут, толмачи ответствовали, к смерти готовы, а письма никому в чужие руки не отдадут, понеже есть у нас у россиян обычай, что посланные головы свои складывают, а письма главнейших своих командиров никому не отдают и они паки пошли, и потом пришли, им сказали, что они толмачи для отдания письма шли к Сурхай-хану, которые пошли и увидели изрядные каменные палаты, и сидел ва оных Сурхай на большом месте в соболиной шубе, место сделано от земли на четверть аршин выше и изарбафтом покрыто, а он Сурхай между двух подушек в углу сидел, а по правой его стороне сидел на низу ал-Хаджжи, якобы первой Казикумухский старшина, а против его на левой стороне сидел Казикумухский кади Мухаммад, а два сына его и секретари стояли пред ним, человек c двадцать из слуг [кули] его в епанчах [плащах. — прим. А.А.] при саблях.

И как они толмачи вошли и увидели Сурхая, вынув письмо, подошли к нему, у которых секретарь приняв отдал Сурхаю и приняв Сурхай положа подле себя спрашивал, боярин ваш здравствует ли, которому толмачи сказали, господин высокопревосходительный генерал-аншеф благополучно здравствует и потом велел им толмачам сесть при кади Мухаммаде, ещё Сурхай спрашивал, что у россиян делается с персиянами, которые сказали, кроме дружбы ничего не имеется, кофею и чаем напоили их толмачей и велел им идти на квартиру, а в ответ письмо де будет готово и того ж дни к вечеру пришёл с ним толмачам Сурхая секретарь и сказал, что он Сурхай прочёл письмо и о состоянии того Сурхай вразумил и сказал, что де до тех деревень им дела нет, за малое дело ссорится Сурхай не будет, хотя де те деревни и порция Блистательной Порты, завтра или послезавтра с ответным письмом их толмачей отправит.

На другой день учинилось у них великая радость, жёны и дети их все в наряде ходили по улицам и веселились [понеже жёны их не скрываются], сказали будто Сурхай отправил людей, и несколько жён, к Хас-Булату Шамхалскому сыну, взять за сына своего — сестру его, и присланные де от Шамхалского сына одарены и всякому человеку по 30 денег дано, а 3 человек знатных людей Хас-Булата, Сурхай оставил у себя в аманатах.

На третий день 29-го марта призваны толмачи к Сурхаю на обед и после обеда Сурхай письмо в ответ изготовленное сам отдал секретарю своему, которой у Сурхая, приняв, отдал толмачам, и толмачи стали говорить, чтобы для подлинно разнимательства для комиссии определил бы Сурхай поверенных своих, о чём де и писано. Однако и словесно велено им о том Сурхаю говорить, которой сказал, людей он не пошлёт, понеже доносил к Порте и какой указ получит о том [его высокопревосходительству] господину генералу через нарочного своего посланного писать будет, ибо де и в прошлом году отправил было людей для осмотра тех мест и от того произошла было ссора, а он ссорится за малое дело не желает, а после спросил у своего секретаря о доходах тех деревень, которой сказал собирается де по 15 руб., Сурхай сказал за 15 руб. ссорится не будет, хотя теми деревнями и россияне завладеют, токмо он желает, чтобы ведали о его правой претензии и потом велел дать толмачам по сукну кубачинской работы и препроводить до Куба под безопасным конвоем, и того ж дни толмачи отправились и везде по дороге казикумухи удовольствовали квартирами и пищей, кроме подвод, понеже в подводы от на’иба Кубинского данные лошади пристали, а у Сухая они не требовали подвод, а без приказа Сурхая подвод им не давали, принуждены были из деревни в деревню подводы нанимать и престарых лошадей гонять.

По возвращении их толмачей на’иб Кубинский подводами и пищей удовольствовав, под конвоем препроводил их до Шабрана. Будучи при Сурхае, видели городок Сурхаем построенной на высоком холме с четырьмя башнями, и видели 4-х человек российских, 1 из них посацкой астраханец в плен взятый под Сулаком, да 2 человека драгун, да один бурлак, и сказывали драгуны и бурлак, что имеется де 1 капитан, а как [его] зовут того не ведают, и женился он с понуждения. Казна Сурхая на холме в построенном городке имеется, и караулят ежедневно, и ночью, по 30 человек вооруженных, ещё близ Шемаха строит де Сурхай Новой город из 3 000 лавок и несколько караван-сараев или гостиных дворов построили, всяких мастеровых людей от всех сторон собирает, а сам де Сурхай великий охотник до химических дел, войска при Сурхае не имеется, и они толмачи не видали и не собирает.

Казикумухские люди по дороге везде Султана возвеличивают [величают], о шахе ничего не говорят, имя Шаха не упоминается. Есть от Султана указ к Сурхаю, чтоб он жил с россиянами в мире и покое, так же не разорял бы Грузию, а оной Сурхай по-видимому лет 50, левой руки у него нет, тамошней народ его не весьма почитает, всяк говорит, я де и сам хан.

При толмачах отправил Сурхай Йа’куб-хаджжи примирить аварский народ, которые с казикумухцами незнамо для какого убийства имеют вражду, в дополнении толмачи сказали, что Сурхай говорил, прежде всего дагестанцы и куралинцы, и прочие его ведомства люди купецкие езживали в Шемаха через Кубинские ведомства, из которых рагдарные деньги брали кубинцы и всегда не без ссоры бывало, и для того он Сурхай велел своего ведомства купецким людям ездить в Шемаха, и в Ширван через места свои в границе имеющихся, и не велел с них никаких денег требовать. Еще же спрашивал Сурхай у толмачей, что эхо есть якобы из Хорасана кочевые народы в Муган приведены, а муганцы взяты в Хорасан, толмачи ему сказали, не ведают, а чают что не правдиво хану донесено» [см. ЦГА РД. Ф. 18. Оп. 1. Д. 90. Л. 1–3. Копия.].

Литература

1. Западный Прикаспий в составе Российской империи (1722–1735 гг.): сб. архивных док. / сост.: Е.И. Иноземцева, Ш.А. Магарамов, Н.Д. Чекулаев. — Махачкала: «МавраевЪ», 2020. С. 291–293.