Кланы в экономике ОАЭ: кто на самом деле владеет семьёй королевствами

Модернизация и космополитизм - если и не являются основой государственной идеологии ОАЭ, то уж точно стали главным нарративом Эмиратов для внешнего потребителя. Однако под капотом экономики с самыми высокими небоскребами, самыми крупными логистическими хабами, собственной космической программой и AI-стратегией лежит старый добрый трайбализм.

Впрочем, прежде чем начать “громкие разоблачения”, нужно избавиться от некоторых стереотипов. В российском медиапространстве любят использовать термин “нефтяные монархии Персидского залива”. Термин не имеет никакого отношения к реальности. Это даже не пережиток колониализма, а наш способ объяснить, почему у них получилось, а у нас нет. Чтобы не замучиться в приступе ресентимента.

Доля нефтегазового сектора в экономике ОАЭ давно занимает 25-30%. Для сравнения: в России 18% ВВП и 30% доходов федерального бюджета. В экономике Эмиратов доминирует сфера услуг и промышленность. К тому же, по-настоящему крупные запасы нефти есть только в одном из семи эмиратов, в Абу-Даби.

Вот вам пять случайных фактов об ОАЭ: - Дубай на 1 месте в мировом списке tourist destinations - ОАЭ на 5 место в мире по выплавке алюминия - Авиакомпания Emirates на 4 месте в мире по пассажир/милям и на 4 же месте по стоимости бренда, а ведь еще есть Etihad - Порт Дубая на 10 месте по контейнерному обороту и 11 по общему грузообороту (в первой десятке из не китайских портов только Роттердам) - ОАЭ на 5 месте в мире по аффинажу золота и на 3 по объемам выплавки ювелирного золота

Стеротип второй: племена и кланы играют роль только в политической и экономической жизни стран третьего мира. Давайте посмотрим на “типичную страну третьего мира” - США. И директор ФБР Каш Патель, и избранный мэр Нью-Йорка Зоран Мамдани принадлежат к гуджаратской общине, к джати торговцев. Перед нами случайное совпадение, или в политологии вскоре на первое место выйдет профессия “каста- и клановеда”. Эти высокие профессионалы своего дела, как средневековые герольды, будут помнить десятки варн, джати, кланов и племен.

Впрочем, мир кланов в ОАЭ сдержит даже меньше интриг, чем американская политика. Дело в том, что племена в ОАЭ утратили свою политическую субъектность. В обмен они получили свою долю в ренте от процветания страны. Их современная роль – это роль симбиотического, государственно-центричного субъекта, глубоко интегрированного экономическую и социальную систему.

В стратегических секторах, связанных с суверенитетом и имиджем (национальные авиакомпании, порты, нефтегазовый сектор), правящие семьи Аль Нахайян (Абу-Даби) и Аль Мактум (Дубай) занимают ключевые посты председателей и членов советов директоров.

Если правящие семьи не осуществляют контроль напрямую, то делают это через государственные холдинги Например, Dubai World (владелец Nakheel, застройщика Palm Jumeirah), позволяет правящей семье напрямую управлять мегапроектами и ключевыми секторами экономики.

Также стоит отметить роль "опорных" кланов своего племени. Клан Альбу Фаляса (к которому принадлежат и правящая семья Аль Мактум) делегирует управление крупными активами другим влиятельным семействам из своего же клана или племени. Например, семья Аль-Аббар управляет крупнейшим застройщиком Дубая девелопер, компанияй Emaar.

Банковский сектор демонстрирует прямой и абсолютный контроль правящих семей. Крупнейшие банки Абу-Даби (FAB) и Дубая (Emirates NBD) возглавляются старшими членами семей Аль Нахайян и Аль Мактум соответственно. Влиятельные неправящие кланы, такие как Аль-Гурейр (Бени Яс), также могут контролировать крупные финансовые институты (Mashreq Bank).

Крупнейший производитель алюминия EGA — это яркий пример стратегического партнерства двух главных эмиратов. EGA совместный проект государственных холдингов Абу-Даби (Mubadala) и Дубая (ICD), находящийся под прямым контролем семей Аль Нахайян и Аль Мактум.