Толстой писал любовные романы — просто вам стыдно это признать
Часть цикла «Статьи» на ЯПисатель.рф
Давайте начистоту: если бы «Анна Каренина» вышла сегодня в мягкой обложке с полуобнажённым мужчиной на обложке, её бы засунули на полку между Даниэлой Стил и Джудит Макнот. И ни один литературный критик не стал бы писать про неё диссертацию. Потому что проблема не в качестве текста — проблема в том, что мы, читающая публика, чудовищные снобы.
Жанровый снобизм — это болезнь, которая поражает людей ровно в тот момент, когда они получают диплом филфака. До этого они спокойно читали фэнтези под одеялом и рыдали над историями любви. А потом — бац — и всё, что не Достоевский, стало «низким жанром». Давайте разберёмся, откуда взялась эта интеллектуальная спесь и почему она не выдерживает даже лёгкого щелчка по носу.
Начнём с неудобного факта. Знаете, какой жанр приносит больше всего денег в книжной индустрии? Не детективы. Не научная фантастика. Любовные романы. В США рынок romance-литературы оценивается примерно в 1,44 миллиарда долларов в год. Это больше, чем научная фантастика и фэнтези вместе взятые. Каждый год выходит больше десяти тысяч новых романтических романов — и их покупают. Читают. Перечитывают. А потом прячут от гостей за собранием сочинений Чехова.
Теперь давайте поговорим о «великой литературе». Что такое «Гордость и предубеждение» Джейн Остин? Это любовный роман. С enemies-to-lovers тропом, медленным нарастанием напряжения и хэппи-эндом. Классический ромком, если хотите. А теперь попробуйте сказать это на литературном вечере — вас растерзают. Потому что Остин — это «классика», а классику нельзя называть любовным романом. Это же оскорбление! Хотя Остин писала именно любовные романы и ничего другого писать не собиралась.
Или вот ещё: сёстры Бронте. «Грозовой перевал» — это что? История одержимой, разрушительной, абсолютно токсичной любви Хитклифа и Кэтрин. Сегодня это был бы dark romance, и его продавали бы с чёрной обложкой и предупреждением о триггерах. Но нет, это «вершина английской литературы». Ладно, пусть вершина. Но давайте тогда признаем, что на этой вершине стоит любовный роман.
Снобизм по отношению к жанровой литературе — явление относительно молодое. До XX века никто особо не разделял «высокое» и «низкое». Шекспир писал для толпы — буквально для людей, которые стояли в партере, жевали орехи и швыряли огрызки в актёров. Диккенс публиковался в газетах, выпуск за выпуском, и его считали чем-то вроде сериала на Netflix — массовым развлечением. Дюма получал гонорары построчно и поэтому раздувал диалоги до неприличия. Всё это была «попса» своего времени.
Разделение началось в эпоху модернизма, когда Джойс, Вулф и компания решили, что литература должна быть сложной, чтобы быть достойной. Если читатель не мучается — значит, текст недостаточно хорош. Это как с едой: если вкусно — значит, вредно. Если понятно — значит, примитивно. Эта логика просочилась в академию, академия воспитала критиков, критики сформировали общественное мнение. И вот мы здесь: стыдимся читать то, что нам нравится. Читать далее →
Подпишись. Пушкин бы подписался