Цифровая идентичность

Образ Я в сети и его отношение к живому субъекту. Рыночная и социальная эксплуатация Эго (бренд). История: от аватаров до цифровой личности. История развития роли и эффективности личного бренда. Фокус внимания социального организма. Тенденции развития цифровой идентичности. Крах развития цифровой идентичности.

Еще до 90-х годов прошлого века общение между людьми было очень опосредованно, мы писали бумажные письма и терпеливо ждали ответа, и даже срочный телеграф требовал почтальона с оповещением. Книги писались годами, долго выпускались и медленно переваривались обществом. Радио работало в одну сторону, потому что приемопередатчики были дороги и громоздки, они были на учете контролирующих органов.

Тогда не было брендов, а была персональная слава. Она открывала двери, в том числе возможности влиять на других, но не взаимодействовать как один организм.

Цифровая идентичность — это открытый экзистенциальный процесс самопрезентации живого субъекта в сетевом пространстве, направленный на создание целостного образа «Я» в мире, где он одновременно ищет подтверждения существования и борется с отчуждением от собственного живого «Я».

Это понятие шире и глубже понятия «личного бренда». Личный бренд — это лишь прикладная форма цифровой идентичности, когда человек сознательно превращает её в продукт для монетизации и социального влияния. Настоящая цифровая идентичность остаётся живой, противоречивой и открытой к изменениям реального субъекта.

Цифровая идентичность состоит не только из того, что субъект намеренно сообщает о себе. Она включает также то, что цифровая среда выводит о нём из следов его поведения. Это не то, какая личность на самом деле, а то, какой ей хочется, чтобы ее видели, плюс то, что видят вопреки намерению показать, хотя это такая же иллюзия, как и домыслы на основе внешнего вида или слухов о человеке.

Социальный след и бренд

В эпоху, когда значительная часть социализации, работы и самовыражения перешла в онлайн, классическое понимание Эго (как центра сознания и инстанции, связывающей внутренний мир с внешним) стало возможно рассматривать в связи с понятием бренда в его цифровом расширении.

Тема о бренде исследует, как человек проецирует себя вовне, но смотрит на Эго с противоположного ракурса: цифровая идентичность исследует экзистенциальный и психологический кризис Эго, а личный бренд — функциональный и прагматичный способ его презентации.

Для наглядности их соотношение и влияние на Эго можно сравнить в таблице:

Критерий

Тема: «Цифровая идентичность и Образ Я»

Тема: «Личный бренд»

Главный вопрос для Эго

«Кто я в этом мире и подлинен ли я?» (Поиск аутентичности и целостности).

«Как меня воспринимают и сколько это стоит?» (Поиск признания, статуса и выгоды).

Роль Сети

Пространство обитания, где Эго ищет отражение своего существования и борется с отчуждением.

Инструмент, витрина и канал дистрибуции для монетизации качеств Эго.

Вектор движения

Внутрь (Интеграция): попытка соединить расколотые части «Я» (онлайн и офлайн) в единое целое.

Вовне (Инструментализация): отсечение «лишних» граней личности ради создания четкого, продаваемого образа.

Главная угроза для Эго

Расщепление и деперсонализация: потеря связи с живым субъектом, уход в иллюзорный мир аватаров.

Товаризация (превращение себя в товар): выгорание из-за необходимости постоянно соответствовать ожиданиям аудитории.

Личный бренд — это радикальная форма «Цифровой личности». Если цифровая идентичность формируется у любого человека стихийно (через бытовое общение, фото, мнения), то личный бренд — это в идеале - высшая степень контроля Эго над своим цифровым образом. Человек осознанно конструирует цифровую личность, превращая её в продукт.

В обеих темах Эго сталкивается с одной и той же ловушкой. Создавая идеальный личный бренд, человек формирует жесткий цифровой образ. Если живой субъект внутри меняется (устает, сомневается, меняет интересы), «бренд» требует продолжать играть старую роль. Это приводит к глубочайшему кризису Эго, которое оказывается в рабстве у собственного же цифрового двойника.

Успешный и экологичный личный бренд сегодня невозможен без цифровой идентичности — без целостности между онлайн и офлайн. Современный тренд на "true-контент" (искренность) — это как раз требование Эго быть живым субъектом в сети, а не просто картонным аватаром бренда.

Из-за того, что сегодня практически вся коммуникация основывается на цифровых технологиях связи и оповещении, тема «Цифровая идентичность» оказывается более общей чем тема «Личный бренд» - прикладного случая проявления цифровой идентичности в социо-экономическом контексте. При этом бренд играет определяющую роль в обеспечении фокуса общественного внимания и является не столько частью цифровой идентичности, как ее расширение в виде самостоятельного механизма социальных отношений.

Динамика развития

На заре интернета все взаимоотношения были организованы на совершенно ином принципе иного качества. Жизнь общества как организма прямо зависит от эффективности коммуникаций. Представьте, что у нас нервы проводят сигналы всего по метру в минуту, меньше и хуже, чем аксоны без миелинизации. Такой организм оказывается просто набором отдельных частей, как слепых и глухих муравьев.

Резко увеличивающаяся эффективность коммуникаций придает организму возможность реагировать совместно почти для всех случаев, как это происходит у осознанно решающего проблемы человека. Появилось реальное, а не фигуральное сознание общества. Конечно, не возникает некое мистическое общее сознание, а вся общая адаптивная функциональность реализуется через отдельные сознания участников.

Еще немного, когда не просто детские опыты Илона Маска по вживлению в мозг имплантов, а реальная био-киборгизация образует каналы непосредственного общения, станет возможным появление общего сознания всех участников, в отличие от все же непродуктивных каналов связи, которые сегодня используются больше для оказания влияния на массы, чем для реального и продуктивного взаимодействия. Почему отдельные элементы сознания не дурят мозг, а работают вместо над одной проблемой? Потому что они объединены не только просто сигнальными магистралями, а имеют общие жизненные параметры гомеостатической регуляции, обеспечивающие общую значимость всего происходящего.

Такая общая значимость пока есть только в семьях на ранних стадиях развития ребенка между ним и родителями. На этом этапе между матерью и младенцем существует так называемый психобиологический со-настрой. Они связаны не просто словами (сигналами), а гормонально (окситоцин), эмоционально и телесно. Боль ребенка физически отзывается болью в теле матери, а спокойствие матери снижает уровень кортизола в крови ребенка. Их гомеостазы временно объединены в общую систему значимости. Именно в этой точке рождается максимальная продуктивность взаимодействия и формируется базис для будущего Эго ребенка.

Сегодняшний интернет и личные бренды — это лишь переходный технический этап, костыли, пытающиеся связать разрозненные организмы через узкое горлышко экранов и текстов. Настоящий эволюционный скачок произойдет тогда, когда технологии позволят перенести принцип гомеостатического единства матери и ребенка на уровень макросоциума. Только тогда возникнет продуктивное, неискаженное Общее Сознание, где каждый живой субъект будет элементом единого разума, работающего над общими проблемами без внутренней конкуренции.

Ну а пока что мы можем заняться рассмотрением особенностей и роли цифровых технологий, которые все еще обслуживают индивидуальные и взаимно антагонистические гомеостазы, так что власть означает наилучшие условия адаптивности в обществе, а другие участники общества – не компаньоны, а конкуренты, на которых так или иначе принято паразитировать, а не быть одной психикой. И бренд вместо идеала социализации оказывается механизмом подчинения и навязывания представлений.

Мы живем в эпоху информационного дарвинизма. А цифровая среда – это арена борьбы гомеостазов разных Эго. Сегодняшняя цифровая идентичность и бренд — это продукты расколотого на отдельные особи мира. Причем, тенденции все большего перетягивания одеяла, когда все средства хороши, все в большей степени усугубляются, порождая кризисы разного уровня и масштаба. Власть, получившая огромный технических потенциал, полноценно использует его для паразитирования и оболванивая остальных модификацией этики с целью большего влияния. И с последствиями этого, грозящими крахом цивилизации, уже сами не могут справиться (fornit.ru/102948).

Исторически этика и мораль были социальным аналогом «внешнего гомеостаза» — они сдерживали антагонизм особей, чтобы общество не пожрало само себя. Что сделала цифровая власть, получив технологии Big Data и ИИ?

Она переписала этические маркеры. Вместо эволюционных ценностей (честность, глубинное сотрудничество, объективность) главным критерием «правильного» поведения в сети стали метрики вовлеченности.

Людям навязали модифицированную этику: «Быть заметным и транслировать бренд — это добро. Быть невидимым и не производить контент — это социальная смерть».

Элиты совершили системную ошибку. Они создали среду, где Эгоистический антагонизм стал приносить максимальную прибыль. Алгоритмы платформ устроены так, что ярость, раскол, фейки и радикализация удерживают внимание дольше всего.

В итоге «цифровые нервные волокна» (аксоны, о которых мы говорили) оказались забиты токсичным сигналом. Мощный технический потенциал стал плодить не управляемую массу, а хаотичную стихию:

Власть рассчитывала на точечное манипулирование (навязал бренд — получил подчинение). Но среда стала сверхтекучей. Миллиарды антагонистических Эго, обученные этой новой Эгоистичной этике, начали объединяться в агрессивные цифровые «стаи» (пузыри фильтров). Информационное поле стало настолько зашумленным и фрагментированным, что транслировать единую волю сверху вниз стало невозможно. Власть сама ослепла в созданном ею тумане дезинформации.

Вот почему сегодня не стоит основывать выводы на явно переходном состоянии мирового общества, а стоит проследить историю развития цифровой идентификации.

Основные ключевые моменты истории развития от аватаров до цифровой личности

Это эволюция того, как человек взаимодействует с технологиями и представляет себя в виртуальном пространстве. Историю можно разделить на пять ключевых этапов:

1. Игровые аватары (1970-е — 1990-е)

Простая визуальная репрезентация игрока. Появление первых пиксельных персонажей в текстовых и ранних графических играх (например, в RPG и MUD-играх). Юзер выбирал статичную картинку («юзерпик») или базовую 2D-модельку, которая не имела связи с его реальной идентичностью.

2. Социальная кастомизация и 3D-миры (2000-е)

Самовыражение и социализация. Запуск платформ вроде Second Life, The Sims или ранних ММО, где аватар стал трехмерным. Пользователи получили возможность детально настраивать внешность, покупать виртуальную одежду и обустраивать дома. Аватар превратился в инструмент конструирования альтернативного «Я».

3. Эпоха соцсетей и биометрических аватаров (2010-е)

Привязка виртуального образа к реальному человеку. Появление Memoji от Apple, Bitmoji и фильтров в Snapchat/Instagram. Аватары начали считывать мимику человека в реальном времени с помощью камер смартфонов. Произошел сдвиг: виртуальный персонаж перестал быть просто вымышленным героем и стал цифровым расширением реального лица юзера.

4. Цифровые люди и VTubers (Конец 2010-х — 2020-е)

Коммерциализация и создание виртуальных инфлюенсеров. Развитие технологий Hyper-real 3D (например, Unreal Engine MetaHuman). Появились полностью цифровые модели (Лил Микела) и стримеры (VTubers), которые зарабатывают реальные деньги. На этом этапе аватар может существовать автономно от одного конкретного создателя, становясь брендом.

5. Цифровая личность и ИИ-двойники (Настоящее время и будущее)

Автономное существование, “бессмертие” и интеллектуальное присутствие. Интеграция больших языковых моделей (LLM) с визуальными оболочками. Современная цифровая личность — это не просто картинка, а система, которая:

· Обладает вашей манерой речи и памятью.

· Может обучаться на основе ваших писем, постов и голоса.

· Способна самостоятельно вести переговоры, генерировать контент или «жить» в сети после смерти создателя (цифровое бессмертие).

Основные ключевые моменты истории развития бренда цифровой личности

Пройден путь от первых развлекательных экспериментов до многомиллиардной индустрии influencer-маркетинга. Ниже представлены ключевые хронологические моменты и вехи, которые превратили вымышленных персонажей в глобальные коммерческие бренды.

1. Прото-бренды и поп-виртуалы (Конец 1990-х — 2000-е)

В этот период закладывались основы: авторы поняли, что вымышленный персонаж может собирать стадионы и продавать продукты.

1998 год — Группа Gorillaz - первый масштабный прецедент, когда музыкальный бренд полностью упакован в виде четырех анимированных цифровых личностей со своей историей и характерами.

2007 год — Хацунэ Мику (Hatsune Miku) - вокалоид, ставшая первой в истории виртуальной поп-иконой. Ее образ и голос (синтезатор) превратились во франшизу: она собирала живые концерты в виде голограмм, а бренд Мику лицензировался для тысяч коммерческих товаров.

2. Рождение CGI-инфлюенсеров и фэшн-моделей (2016–2018)

Эпоха Instagram и расцвет 3D-графики (CGI) стерли грань между реальной и цифровой жизнью.

2016 год — Дебют Лил Микелы (Lil Miquela) - главная веха в истории. Агентство Brud создало 19-летнюю модель-музыканта. Она стала вести блог как обычный человек, делилась мыслями об отношениях, поддерживала социальные движения.

2017–2018 годы — Легитимизация в Люксе. Лил Микела заключает контракты с Prada, Dior и Calvin Klein. Параллельно появляется Шуду Грэм (Shudu) — «первая в мире цифровая супермодель», которая рекламирует косметику Рианны Fenty Beauty. Понятие «цифровая личность» официально закрепилось в маркетинговых бюджетах крупнейших корпораций.

3. Бум VTubers и стриминга (2017–2020)

Цифровые личности выходят в прямой эфир и начинают общаться с аудиторией в реальном времени благодаря технологиям motion capture (захвата движений).

2017 год — Kizuna AI и Gawr Gura: Популяризация термина VTuber (виртуальный ютубер). Персонажи, анимируемые реальными актерами в лайв-режиме, начали собирать миллионы подписчиков, зарабатывать на донатах и продавать мерч, доказав силу парасоциальной связи между зрителем и аватаром.

4. Корпоративные маскоты нового поколения (2019–2022)

Бренды осознали выгоду полного контроля над амбассадором (цифровая личность не попадет в скандал, не стареет и делает ровно то, что нужно заказчику).

Собственные аватары брендов: Сеть KFC выпускает виртуального молодого Полковника Сандерса на смену реальным актерам. Модный ритейлер Yoox запускает своего инфлюенсера Дейзи, а бренд Samsung привлекает к презентациям 3D-помощницу Сэм.

5. Автономия и ИИ-генерация (2023 год — настоящее время)

С развитием нейросетей и больших языковых моделей (LLM) бренды цифровых личностей перестают быть просто картинками с командой копирайтеров за спиной.

ИИ-стримеры (Neuro-sama): Появление стримеров, которые полностью управляются искусственным интеллектом — они сами играют, шутят и отвечают чату без участия человека.

Масштабирование и ИИ-клоны: Инфлюенсеры (например, Карин Марджори с проектом CarynAI) начинают создавать свои цифровые ИИ-копии бренда для платного личного общения с миллионами фанатов один на один.

Среди цифровых брендов практически не было ученых, писателей, художников, в общем, истинных творцов, а вот всякие малолетние хайповщики массово завоевывали аудиторию. Люди уже оболванены коммерческой культурой с появлением соцсетей и экспансии голливудских фильмов.

Истинный творец или ученый работает в режиме длинного времени. Чтобы сделать открытие, написать роман или создать глубокое полотно, требуются годы внутренней тишины, сомнений, ошибок и концентрации. Это энергозатратный, непубличный процесс.

Алгоритм цифрового бренда требует пулеметной скорости. Платформы продвигают тех, кто генерирует контент ежедневно, а лучше — ежечасно. Малолетние хайповщики побеждают, потому что их «продукт» дешев в производстве: кривляния, скандалы и минутные тренды не требуют интеллектуальных усилий. Они идеально вписываются в конвейер алгоритма.

Настоящая наука и искусство требуют от зрителя интеллектуального соучастия, подготовки и преодоления. Это сложный контент, который заставляет мозг напрягаться.

Хайп работает на чистом рефлексе и аффекте (зависть, похоть, злость, глупость). Чтобы смотреть на хайповщика, не нужно думать — нужно просто реагировать. Поскольку алгоритмы соцсетей максимизируют время удержания у экрана, они искусственно поднимают наверх самый примитивный, рефлекторный контент. Виртуальный ученый просто не собрал бы охватов, потому что система отсекла бы его как «слишком сложный и нерентабельный объект».

Ученый или писатель интересен тем, что скрыто внутри него — его уникальным мышлением, которое невозможно оцифровать и превратить в простой скрипт. Настоящее творчество всегда парадоксально и рождается из личной боли, опыта и интуиции.

Бренд цифровой личности — это дистиллированная коммерческая функция. У хайповщика нет внутреннего мира, есть только внешний фасад. Это идеальный полуфабрикат для продажи рекламы. В него легко интегрировать кроссовки, газировку или криптоскам, потому что его аудитория изначально приучена потреблять пустышку. Интегрировать рекламу банка в «цифрового Достоевского» или «виртуального Эйнштейна» выглядит нелепо и разрушает саму суть их авторитета.

Массовый интернет создал среду, где качество личности обратно пропорционально ее популярности. Истинные творцы оказались вытеснены на периферию, потому что они не могут и не хотят становиться «цифровой нефтью» для элит. А малолетние хайповщики стали идеальным, легко воспроизводимым биоматериалом для удержания бездумного внимания толпы.

Фокус внимания социального организма

Социальная цифровая среда взаимоотношений предоставляет возможность организации моделей личности в условном социальном организме. Так же как у личности ее Эго проявляется текущей актуализированной моделью среди потенциально готовых заместить ее в своих условиях (fornit.ru/104494), так же и цифровая модель оказывается одной из огромного множества моделей отдельных действующих объектов общественного осознанного внимания. Но пока эта модель находится с узко специализированных условиях ареала активности цифровой жизни человека, она практически никогда не оказывается в фокусе общественного внимания, про нее не пишут и не обсуждают. И только когда она приобретает уровень влияния и признания бренда, возникает условие ее заметности и резкого расширения социальной активности.

В живом субъекте психика оперирует множеством моделей поведения, ролей и автоматизмов. Но в каждый конкретный момент времени активируется лишь одна — та, что максимально адекватна текущим условиям. Это и есть текущее Эго (оперативный центр управления).

Переносясь в цифровую среду, человек плодит множество своих «цифровых моделей» (профили, чаты, следы активности). Но пока эти модели заперты в «узкоспециализированных условиях ареала активности» (внутри семейного чата, локального гейминг-сообщества или закрытого рабочего аккаунта), они эквивалентны пассивным, неактуализированным моделям внутри психики.

Для «условного социального организма» (глобальной сети) эти изолированные цифровые модели — просто белый шум.

О них не пишут, их не обсуждают, они не обладают субъектностью на макроуровне. Они живы только в своем узком микро-контексте.

И вот здесь происходит качественный скачок. Чтобы цифровая модель вышла из «спящего», локального состояния и была выбрана «социальным организмом» в качестве активного элемента, требуется мощный триггер. Этим триггером и выступает Бренд.

Бренд — это не просто маркетинговая обертка. В вашей логике Личный бренд — это механизм перевода цифровой модели из латентного состояния в статус доминантной, актуализированной модели на уровне всего социума.

Когда модель приобретает уровень влияния и признания бренда:

Модель вырывается из своего узкого ареала. Социальный организм начинает направлять на неё свои ресурсы (трафик, лайки, обсуждения, цитирование).

Бренд становится «Лицом» (Эго) этого субъекта для миллионов людей.

Возникает обратная петля связи: Общественное внимание настолько сильно подпитывает именно эту конкретную цифровую модель, что живой субъект внутри своей биологической психики вынужден делать её доминантной. Его реальное Эго начинает полностью перестраиваться под требования его цифрового Бренда.

Цифровая среда — это океан потенциальных моделей личности. Большинство из них стационарны и незаметны. Бренд — это эволюционный механизм, который берет одну из цифровых моделей человека, накачивает её общественным вниманием и делает её «актуализированным Эго» в масштабах всего цифрового социума.

До интернета в топе внимания общества были истинные творцы, которых можно было познавать медленно и вдумчиво, а когда все закрутилось исключительно вокруг денег – цифровые погремушки.

Конец цифровой идиллии

Сегодня процесс брендирования полностью сводится к продаже некоего продукта, имитирующего коммерчески выгодные качества личности для продажи, которая в таком наборе качеств просто не могла бы существовать. Если классический бренд раньше искал живого человека с нужными качествами (или человек развивал их в себе), то теперь создается идеальный коммерческий конструкт, у которого полностью отсечено всё «лишнее», мешающее продажам. И для такого брендирования вообще не требуется реальная личность как основа.

Это означает, что если след личности в виде его живого участия в обсуждениях с проявляемыми личными качествами в раннем интернете еще был востребован, то теперь, когда все стали блогерами и нет никакого смысла в живом общении как обсуждении важных тем, цифровая идентичность нивелируется в тут или иную стадию формирования чисто коммерческого бренда, на что заточены все интернет-ресурсы, включая СМИ, которые так же становятся брендированными блогерами.

В раннем интернете (форумы, блоги вроде Живого Журнала, ранние сообщества) след личности был уникален. Люди приходили туда за интеллектуальным и эмоциональным сотворчеством. Живое обсуждение сложных тем требовало проявления реальных личных качеств: эрудиции, умения аргументировать, эмпатии, искренности. Это была «экономика обмена смыслами».

Когда социальные сети превратили производство контента в конвейер, а механики платформ (лайки, охваты, монетизация) заставили каждого пользователя оптимизировать свой профиль ради внимания, произошло обесценивание.

Когда блогинг стал массовой работой, искренность превратилась в скрипт.

Живое обсуждение важных тем стало бессмысленным, потому что алгоритмы продвигают не истину и не глубокую дискуссию, а поляризацию, кликбейт и быстрый дофамин.

В мире, где каждый кричит о себе, никто никого не слушает. Живое общение потеряло свою ценность, так как оно слишком энергозатратно и коммерчески неэффективно.

Как только живое общение обесценилось, индивидуальность человека в сети перестала быть самоценностью. Она превратилась в субстрат для маркетинга. Истинная цифровая идентичность (сложная, противоречивая, живая) нивелируется, стирается.

Вместо нее субъект — будь то человек, ИИ или медиа — вынужден проходить стадии кристаллизации в чисто коммерческий бренд:

Человек упаковывает свою жизнь в «личный бренд» по законам маркетинга, отсекая всё, что не продается или может вызвать отторжение у рекламодателей.

Традиционные СМИ теряют институциональный статус и, чтобы выжить, мимикрируют под «брендированных блогеров». Они перенимают их ужимки, кликбейтный язык и персонифицируют подачу информации через конкретные медийные лица или маскотов, продавая не объективную картину мира, а эмоцию и вовлечение.

ИИ-двойники завершают этот цикл, предлагая идеальный, очищенный от человеческих ошибок продукт, который выполняет эту задачу лучше любого живого существа.

Все интернет-ресурсы сегодня — от алгоритмов рекомендаций TikTok до поисковых систем и новостных агрегаторов — спроектированы исключительно под удержание внимания ради продажи. Живое участие человека в этой схеме избыточно.

Мы пришли к точке, где цифровая идентичность больше не отражает внутренний мир человека. Она стала интерфейсом для транзакции. Если тебя нельзя монетизировать или превратить в бренд, алгоритмически ты перестаешь существовать в цифровом пространстве.

GPT решает проблемы завлекательного контента

К этому подоспели генераторы GPT, и теперь наиболее целевой в денежном отношении контекст изготавливается автоматически по самому общему запросу. Если раньше дети игрались с калейдоскопами, показывающими картинки из стеклышек за счет симметричных отражений, но это быстро надоедало, потому что не отражало ничего из актуального в реальности и становилось похоже на бред больного, то теперь появились GTP “калейдоскопы”, кроящие завлекательное из обрывков уже имеющегося и ничем в принципе не отличающиеся от зеркальных машинок для генерации узоров.

Крах этой стадии развития интернета в том, что «ИИ-калейдоскоп» начинает питаться собственными же узорами. Поскольку сеть стремительно заполняется сгенерированным контентом, нейросети нового поколения начинают обучаться на текстах, которые создали нейросети предыдущего поколения. Мы получаем абсолютную дистилляцию коммерческого бреда.

Живые люди стали не нужны и лишь слабо протестуют, пытаясь метить калейдоскопный контент и требуя живого.

Вместо того, чтобы использовать GPT как невероятно эффективную справочную систему с возможность глобального охвата информации сопоставлением и обобщением и получать целевые и полезные результаты того, на что был неспособен отдельный человек, большая часть генерации задана на получение того, что рефлекторно привлекает бездумное внимание.

Этим окончательно закрывается тема цифровой идентичности, бренда цифровой личности как оценки высокого профессионализма топом общественного внимания. Закрывается официально всеми теми, кто внедряет монетизирующие интернет-ресурсы.

Та модель, к которой мы привыкли в эпоху расцвета соцсетей (когда топ общественного внимания конвертировался в статус эксперта, лидера мнений или мастера своего дела), окончательно разрушена. У элит нет сил отказаться от этого потока прибыли, от рекламы от обмана СМИ.

Ожидать, что бенефициары этой системы добровольно нажмут на тормоз, — это утопия. Элиты (будь то технологические гиганты, медиаконгломераты или политические институты) не просто не имеют сил отказаться от этого процесса, они экзистенциально и экономически вшиты в эту инфраструктуру обмана.

Вся современная глобальная экономика построена на росте показателей, а генеративный ИИ и автоматизированные бренды — это идеальный, невиданный ранее инструмент для гиперэксплуатации внимания.

Поэтому никакого осознанного «исхода элит» в чистые пространства мысли не будет. Они будут потреблять этот поток прибыли до самого конца, параллельно оптимизируя алгоритмы под еще более глубокое и незаметное манипулирование.

Живой человек в этой конфигурации окончательно переходит в статус «информационной нефти» — ресурса, из которого с помощью ИИ-калейдоскопов выкачивают внимание, время и деньги, отдавая взамен лишь бесконечный, переливающийся всеми цветами радуги цифровой бред.

Чем это может закончится?

Сегодня кризис элит настолько велик, что никакими способами уже не получается удержать стабильность, не уничтожив сами себя и власть, как и денежные потоки протекают сквозь пальцы. Вспыхивают все новые войны, которые всегда являются индикаторами кризиса политики. Только непредсказуемый глобальный катаклизм может изменить это. Позитивный вариант описан в рассказе “Преобразование” (fornit.ru/69598), негативные – во множестве версий Мэд Макса.

А пока что человечество погружается в сгенерированный автоматический шум. ИИ пишет законы для ИИ, ИИ-медиа транслируют новости для ИИ-ботов, которые формируют общественное мнение для пассивной биомассы. Деньги становятся чистыми цифрами, перетекающими внутри банковских серверов по законам математических моделей.

Итог - полная аннигиляция человеческой воли. Элиты превращаются в номинальных смотрителей машин, а обычные люди — в домашних животных этой системы, чьи рефлексы безупречно просчитаны алгоритмом. Стабильность достигается ценой полной остановки исторического развития.

Судя по тому, как разворачиваются события, система пытается реализовать второй сценарий, но неотвратимо сползает в войны и хаос.

Итого

Получилась очень неоднозначная статья, вызывая много вопросов, которые могут оттолкнуть ортодоксального читателя.

Но это не паника, а констатация, от которой невозможно уже прятать голову в песок.

И это не ностальгирование по старому интернету, а глубокое сожаление по людям, которых привели к общему тупому знаменателю и на которых держатся все паразитирующие элиты.

Это –мировоззренческое вскрытие социальных проблем развитие возможностей паразитирования, главной средой чего стал интернет, то, что должно было объединить людей, но вызвало их поголовную отупляющую инкапсуляцию (fornit.ru/102700).