Цифровой крепостной: как тебя привязывают к платформе

Раньше крепостного привязывали к земле — он не мог уйти от помещика, не бросив всё. Сегодня человека привязывают к цифровой экосистеме, из которой не выйти, не потеряв всё. Форма сменилась. Суть осталась прежней.

Я уже не раз говорил про безликого Левиафана — систему, которая хочет превратить свободную личность в управляемую единицу. Сегодня поговорим о том, как именно эта система тебя удерживает, чтобы ты не сбежал. Потому что мало сделать человека зависимым — надо ещё лишить его возможности уйти. И вот здесь искусственный интеллект и цифровые экосистемы оказались куда эффективнее любых заборов и цепей. Чтобы понять, как это работает, вернёмся на несколько веков назад.

Как привязывали раньше — к земле

Крепостное право, если отбросить детали, держалось на одной простой идее: человека привязывали к земле. Крестьянин формально был человеком, не рабом, у него была семья, хозяйство, изба. Но уйти он не мог. Вся его жизнь — дом, скотина, посевы, могилы предков, единственное умение, которым он владел, — всё было привязано к этому клочку земли и к этому помещику. Уйти означало бросить всё и остаться ни с чем, в чистом поле, без средств к существованию. Поэтому он оставался. Не потому, что его держали цепью, а потому, что уход стоил слишком дорого.

Вот это и есть суть любой привязки — не запереть человека силой, а сделать так, чтобы уход обходился ему дороже, чем он может заплатить. Цепь не нужна, если человеку самому невыгодно уходить. Запомни этот принцип — он не изменился ни на йоту, поменялась только земля.

Как привязывают теперь — к экосистеме

Сегодня помещику не нужна твоя земля. Ему нужна твоя цифровая жизнь — и он привязывает тебя к ней так же намертво, как когда-то крестьянина к наделу.

Посмотри, как ты живёшь. Твоя почта — в одной экосистеме. Твои фотографии за пятнадцать лет — в её облаке. Твои документы, заметки, контакты, календарь, пароли — там же. Твои подписки, музыка, фильмы, книги — привязаны к одному аккаунту. Твоя переписка, твоя история, твои привычки — всё внутри одной системы. А теперь сюда добавляется и нейросеть, которая знает тебя изнутри, помнит твои запросы, подстроилась под тебя, стала твоим рабочим инструментом и советчиком.

А теперь попробуй уйти. Попробуй сменить экосистему на другую. И ты сразу почувствуешь то же, что чувствовал крестьянин при мысли о побеге: придётся бросить всё. Перенести пятнадцать лет фотографий — мучительно или невозможно. Потерять привычные документы и связи. Заново всё настраивать, всё перепривязывать, всему переучиваться. Большинство людей, столкнувшись с этой стеной, машут рукой и остаются. Не потому, что их держат силой. А потому, что уход стоит слишком дорого.

Подписка — это новый оброк

И вот ты остался внутри. Что дальше? Дальше с тебя начинают взимать оброк — только теперь он называется красивым словом «подписка».

Крестьянин платил барину часть урожая просто за то, что живёт на его земле. Ты платишь платформе ежемесячно — просто за то, что живёшь в её экосистеме. За облако, чтобы твои же фотографии не удалили. За подписку, без которой твой же инструмент превращается в тыкву. За доступ к нейросети, без которой ты теперь как без рук. Перестанешь платить — и тебя мягко отрежут от твоей же цифровой жизни. Это и есть оброк: регулярная дань за право пользоваться тем, что ты считаешь своим, но что на самом деле тебе не принадлежит.

И заметь коварную деталь. Оброк со временем только растёт. Сначала тебя заманивают дёшево или бесплатно — подсаживают. Ты врастаешь, переносишь в систему всю жизнь, привыкаешь. А когда уйти уже немыслимо дорого — цену начинают поднимать. И ты платишь, потому что деваться некуда. Помещик всегда поднимал оброк ровно до той черты, за которой крестьянин ещё терпит, но уже не бунтует. Цифровой помещик делает ровно то же.

Чего у крепостного не было

Но в одном цифровое крепостное право страшнее старого. У того крестьянина было нечто, чего у тебя нет.

У него была земля под ногами — реальная, своя. Был дом, который стоял, даже если барин разорится. Было умение пахать, которое оставалось при нём всегда. Его привязанность была хотя бы к чему-то осязаемому. А твоя цифровая жизнь не существует нигде — она вся на чужих серверах, в чужих руках. Это не твоя земля, это арендованный воздух. В любой момент аккаунт могут заблокировать — по ошибке алгоритма, по решению компании, по требованию государства, — и ты в одну секунду теряешь всё: переписку, документы, фотографии, инструменты, саму свою цифровую личность. Без суда, без предупреждения, без права обжаловать по-человечески.

Крестьянина нельзя было стереть нажатием кнопки. Тебя — можно. Ты крепостной, у которого нет даже земли, — только надежда, что барин не передумает. И связав сюда то, о чём я писал раньше: за этими платформами стоит всё тот же Левиафан, всё то же государство. То есть в конечном счёте барин и тот, кто может тебя стереть, — одно и то же лицо.

Зачем это системе

Соберём с тем, что мы уже знаем. Зачем Левиафану держать тебя на цифровой привязи? По той же причине, по которой помещику нужен был неуходящий крестьянин: привязанный человек управляем, а свободный — нет.

Пока ты заперт в экосистеме, ты предсказуем, прозрачен и зависим. Тебя видно насквозь, тебя можно изучать, тобой можно управлять через то, что ты не решишься потерять. Свободный человек, который легко может встать и уйти, который ничем намертво не привязан, — неудобен и неуправляем. А цель системы, как я повторяю из статьи в статью, — не свободный человек, а удобная единица. Привязка к платформе — это просто современный способ лишить тебя главного, что есть у свободного человека: возможности уйти. Кто не может уйти — тот в полной власти того, от кого не может уйти.

Потому что свободен по-настоящему не тот, у кого много всего, а тот, кто в любой момент может встать и уйти, ничего смертельно не потеряв.

Если интересно — встретимся у меня в Telegram-канале @wbindexes