Юлия Корсак

Для меня проект — это не просто работа с формой и материалом. Это прежде всего живая экосистема, где психология отношений важнее формальной иерархии. Я искренне верю: терапевтичное пространство рождается там, где в фундаменте проектирования заложен ресурс, а не дефицит. Здание всегда впитывает состояния людей, которые его создали. Поэтому мой прио…

Для обывателя это «битая башня», ошибка в матрице или гигантский лего-конструктор, который забыли дособрать. Для архитектора — это чистый секс и манифест деконструкции.

Сегодня мне захотелось вернуться к истокам. К моменту, когда рендеры были наивными, а идеи — радикальными. Если отмотать назад, момент, когда я впервые по‑настоящему задумалась о силе архитектуры, был совсем не про красоту.

Архитектурная среда сейчас разделилась на два лагеря: одни в восторге, другие в панике. А меня всё чаще спрашивают: «Юль, а тексты/картинки — это же ИИ за тебя делает, да?»

Знаете, есть такие места в городе, которые мы не замечаем, но которые нас незаметно «подтачивают». Это те самые 30–50 метров «ничейной» земли между остановкой и входом в торговый центр. Транзитная пустыня, которую хочется проскочить: хаос потоков, визуальный шум — и маленький, почти неосознанный стресс в теле.

Вчера исполнилось 10 лет, как не стало Захи Хадид. Она была радикальна во всём и однажды отрезала: «Единственное, что я никогда не согласилась бы построить — это тюрьма. Даже если бы это была очень роскошная тюрьма».

Задумывались ли вы когда-нибудь, что чувствует чел…

Задумывались ли вы, почему современная архитектура мегаполисов так настойчиво стремится вверх?

Этот канал — пространство для тех, кто верит, что архитектура — не просто стены, а система сценариев, влияющих на наше поведение и эмоции.