Небольшая часть

В декабре 1906 года Уильям Джеймс выступает перед Американской философской ассоциацией в Колумбийском университете. Через месяц речь выходит в журнале Philosophical Review под названием "Энергии человека". Джеймс говорит о том, что люди редко выкладываются на полную: мы используем лишь малую часть наших возможных умственных и физических ресурсов. Ни одной цифры. Ни одного процента.

Джеймс вообще не был силён в точных числах — вся его карьера строилась на другом. Он один из основателей американской психологии, автор фразы поток сознания, человек, который в это же десятилетие писал о религиозном опыте и прагматизме. "Энергии человека" — не научная статья с измерениями, а скорее размышление вслух: почему в один день человек чувствует себя вполовину живым, а в другой — способным на неожиданный рывок.

В 1929 году в World Almanac появляется рекламное объявление без подписи: Учёные и психологи говорят нам, что мы используем только 10% мощности своего мозга. Источник не указан. Цифра просто есть — круглая, убедительная, готовая к использованию.

Настоящий скачок происходит в 1936 году. Журналист и радиоведущий Лоуэлл Томас пишет предисловие к книге Дейла Карнеги "Как завоёвывать друзей и оказывать влияние на людей". В этом предисловии он приписывает Джеймсу конкретную фразу: профессор Уильям Джеймс из Гарварда говорил, что средний человек развивает лишь десять процентов своих скрытых умственных способностей. Джеймс умер двадцать шесть лет назад и возразить не может.

Книга Карнеги разойдётся тиражом больше тридцати миллионов экземпляров. Вместе с ней — фраза, которую Джеймс никогда не произносил, с точностью до процента, которую он сознательно избегал.

Дальше цифра начинает жить отдельно от всех, кому её приписывали. Писатель-фантаст Джон Кэмпбелл сделает эту идею постоянной темой в Astounding Science Fiction. По легенде, кто-то вспомнит про Эйнштейна — будто гений признавался, что его сила именно в доступе к тем самым недостающим процентам. Документального подтверждения этой цитаты не существует.

К концу двадцатого века нейровизуализация действительно находит кое-что похожее на подтверждение мифа — только не то, которое в него вкладывали. В любой отдельно взятый момент активна не вся кора целиком, а лишь малая доля нейронов — по некоторым оценкам, порядка одного-двух процентов. Разница с мифом в одном слове: не используется, а используется одновременно. Один и тот же нейрон, молчащий сейчас, может оказаться ключевым через долю секунды — набор работающих клеток постоянно сдвигается вслед за задачей, как свет, перебегающий по клавишам во время игры, а не как выключенные навсегда лампочки.

Это устройство не растрата, а расчёт. Каждый импульс нейрона стоит организму реальной энергии — синапсу нужно перекачать ионы, восстановить потенциал, подготовиться к следующему разряду. Если бы кора держала все восемьдесят с лишним миллиардов нейронов одновременно возбуждёнными, метаболическая цена была бы неподъёмной, а сигнал потонул бы в шуме — как если бы на собрании говорили все разом. Мозг, по всей видимости, эволюционно настроен на противоположное: минимальное число активных клеток должно нести максимум информации за один разряд. Когда этот баланс срывается и слишком много нейронов возбуждаются одновременно, результат — не прилив гениальности, а эпилептический приступ.

Возможно, визуальную почву для мифа задолго до Джеймса подготовил метод Гольджи — окраска нервной ткани, изобретённая в 1873 году. По неизвестной до сих пор причине реакция случайным образом окрашивала только один-пять процентов нейронов в срезе, оставляя остальные прозрачными. Для науки это было удачей: Гольджи и Сантьяго Рамон-и-Кахаль наконец увидели не сплошную массу, а отдельные клетки во всех подробностях, с отростками и связями между ними — открытие, за которое оба получат Нобелевскую премию. Сами они прекрасно понимали, что молчание девяноста с лишним процентов ткани на срезе — свойство реактива, а не мозга. Но изображение расходилось шире, чем эта оговорка: препарат с горсткой чёрных клеток на светлом фоне слишком хорошо ложился в уже существующую идею — раз видно так мало, наверное, работает тоже мало.

В 1998 году психологи Кеннет Хайби и Шэрон Клэй опросят студентов колледжей о том, во что они верят насчёт своего мозга. Результат будет зависеть от того, как именно задать вопрос: в похожих замерах разных лет доля согласных с мифом колеблется от считанных процентов до подавляющего большинства — в зависимости от одной вещи, формулировки. Миф оказался устойчив не только к фактам, но и к тому, как его вообще фиксируют.