Она вошла и сразу села близко к двери.
Не к окну, не к дивану в углу — туда, где большинство садится, когда чувствуют себя в безопасности. Именно близко к двери. На краешек стула, сумку на колени, плечи чуть вперёд. Поза человека, который ещё не решил, остаётся он или нет.
В прошлый вторник в аптеку зашла женщина с ребёнком.
Малой лет пять, ныл, тянул её за рукав, она устала — видно было по глазам. Попросила что-то от температуры, я полезла на верхнюю полку, и в этот момент у меня завибрировал телефон в кармане халата. Раз. Два. Три.
Утренник начинался в десять.
Я приехал в десять двадцать два — парковка у сада платная, карта не прошла, пока нашёл наличные в бардачке. Вошёл в зал, когда дети уже пели что-то хором, нашёл глазами Тиму — он стоял в третьем ряду в костюме снежинки, искал кого-то в зале. Меня не искал. Нашёл маму, помахал ей.
Уведомление о сокращении пришло четырнадцатого ноября.
Среда, одиннадцать утра, я сидела за своим столом — тем самым, за которым сидела двадцать лет. Стол знаю наизусть: царапина у левого угла от степлера, который я уронила ещё в две тысячи девятом, выдвижной ящик с тугой правой направляющей, пятно от кофе под стеклом, которое я так и не убра…
Она пришла на первую сессию в деловом костюме.
Тёмно-синий, хорошо сидит, волосы убраны. Села прямо, поставила сумку рядом с креслом, не на колени — я потом думала об этом, о том, как много говорит одна эта деталь. Человек, который привык держать форму. Который не позволяет себе расслабиться даже там, где, казалось бы, можно.
Значит, слушайте.
Я сидела в машине под его окнами в 23:00, ела чипсы «Лейс» со вкусом сметаны и лука и смотрела, горит ли свет в третьем окне слева. Горел. Я сидела ещё минут двадцать. Потом уехала. Потом дома стёрла историю браузера — на автомате, хотя Наташа ко мне в телефон не лезет никогда.
Первая сумка — рабочее. Вторая — всё остальное.
Я стоял в коридоре нашей квартиры на Кирова и понимал, что четырнадцать лет жизни помещаются в две спортивные сумки адидас. Одна синяя, другая чёрная с оторванной молнией на боковом кармане — я всё собирался починить, года три собирался. Не починил.
Соня стояла спиной ко мне и держала куклу за волосы.
«Ты что, не слышишь меня? Я сказала — не трогай».