MARK FENIX: «Я НЕ ПИСАЛ АЛЬБОМ — Я ПРОЖИВАЛ ЕГО»

Специальное интервью перед выходом альбома «Возродиться»

Журналист: Mark, совсем скоро выходит твой новый альбом «Возродиться». Если попросить тебя описать его одним предложением — что это за альбом?

Mark Fenix: Это альбом о человеке, который сначала потерял другого человека, потом потерял себя, а в конце понял, что себя ещё можно собрать заново.

Я не хочу называть его просто альбомом о расставании. Расставание — это только дверь, через которую я вошёл в эту историю. Дальше там гораздо больше: одиночество, злость, зависимость от прошлого, попытки отпустить, желание вернуть то, что уже невозможно вернуть… и в какой-то момент — принятие.

Поэтому он и называется «Возродиться».

Журналист: Получается, название появилось уже после того, как ты понял, о чём на самом деле эта история?

Mark Fenix: Да. В начале я вообще не думал о концепции альбома.

Я просто писал песни.

Одна за другой.

Когда тебе больно, ты не думаешь: «Сейчас я создам концептуальную пластинку». Ты просто пытаешься хоть куда-то деть то, что происходит внутри.

А потом я посмотрел на все эти песни и понял, что они похожи на этапы одного состояния.

«На повторе» — когда ты снова и снова возвращаешься мыслями к прошлому.

«Осталась одна» — когда постепенно понимаешь, что рядом действительно никого нет.

«Финал» — момент, когда приходится признать, что история закончилась.

«Осколки» — то, что остаётся после.

«Сломанные» — мы оба такими стали.

«Имеешь право» — попытка перестать обвинять.

«Уйди, лети» — наконец отпустить.

А потом остаётся «Возродиться».

Не забыть. Не стереть. А жить дальше.

Журналист: Ты говоришь об альбоме довольно спокойно. Но, судя по песням, процесс его создания был совсем не спокойным.

Mark Fenix: Он был очень болезненным.

Некоторые песни я физически не мог нормально слушать сразу после записи.

Потому что ты вроде бы уже всё сказал в микрофон, но потом включаешь запись — и снова оказываешься там.

В той комнате.

В том вечере.

В том разговоре.

В тех эмоциях.

Музыка вообще странная вещь. Она может сохранить состояние человека гораздо точнее, чем фотография.

Ты можешь забыть конкретный день, но услышать через год три секунды определённого аккорда — и тебя моментально возвращает назад.

Журналист: Был ли момент, когда ты понял: «Всё, этот альбом я обязан закончить»?

Mark Fenix: Да.

Наверное, тогда, когда понял, что не хочу больше писать только для того, чтобы вернуть прошлое.

Сначала музыка была способом достучаться.

Как будто ты говоришь человеку: «Посмотри, вот что со мной происходит».

А потом в какой-то момент ты понимаешь: человек может вообще никогда это не услышать.

И это уже не имеет значения.

Ты пишешь для себя.

Вот тогда альбом начал становиться настоящим.

Журналист: То есть сначала ты хотел, чтобы тебя услышал конкретный человек?

Mark Fenix: Конечно.

Думаю, в этом нет ничего стыдного.

Когда тебе больно, ты хочешь, чтобы человек, который причинил эту боль, понял её масштаб.

Но со временем я понял одну вещь: иногда мы создаём искусство не для того, чтобы нас понял тот, кто ушёл.

Мы создаём его для тех, кто остался.

Для людей, которые сейчас сидят ночью одни и думают: «Почему со мной это происходит?»

Если хотя бы один человек услышит мою песню и поймёт, что он не один — значит, всё это было не зря.

Журналист: В альбоме очень много одиночества. Ты боялся этого состояния?

Mark Fenix: Я его ненавидел.

Потому что одиночество — это не всегда когда физически никого нет рядом.

Можно лежать рядом с человеком и чувствовать себя совершенно одиноким.

А можно находиться одному в комнате и впервые почувствовать спокойствие.

Я долго не понимал разницу.

Журналист: Что было самым сложным во время создания альбома?

Mark Fenix: Не музыка.

Не запись.

Не вокал.

Самое сложное — быть честным.

Потому что когда пишешь о себе, хочется иногда выглядеть сильнее, чем ты есть.

Можно написать красивую строчку о том, как ты отпустил человека.

Но гораздо сложнее признаться:

«Я всё ещё жду его сообщения».

Вот это уже настоящая честность.

И я старался не прятаться за красивыми словами.

Журналист: Ты считаешь себя сильным человеком после всего, что произошло?

Mark Fenix: Раньше я думал, что сильный человек — это тот, кто ничего не чувствует.

Сейчас думаю наоборот.

Сильный человек — это тот, кто может чувствовать всё это и всё равно продолжать идти.

Я много раз хотел выключить эмоции.

Хотел проснуться и ничего не чувствовать.

Ни любви.

Ни боли.

Ни злости.

Но если ты выключаешь боль, ты вместе с ней выключаешь и способность радоваться.

Поэтому я больше не хочу становиться бесчувственным.

Я хочу стать человеком, которого невозможно разрушить одним событием.

Журналист: На альбоме есть злость. Особенно она чувствуется в некоторых песнях. Ты боялся выпускать её наружу?

Mark Fenix: Нет.

Злость — тоже эмоция.

Просто раньше мне казалось, что о ней нельзя говорить.

Когда тебя бросают, от тебя будто ожидают красивой реакции: «Я благодарен за всё, желаю счастья».

Но иногда внутри совсем другое.

Иногда ты зол.

Иногда тебе хочется кричать.

Иногда ты ненавидишь.

И мне было важно не делать вид, что я всегда выше этого.

Я просто прожил этот этап.

Но для меня важно другое: злость не должна превращаться в разрушение.

Она может стать топливом.

Журналист: Есть ли на альбоме песня, которую ты считаешь самой личной?

Mark Fenix: Наверное, «Осколки».

Потому что там нет попытки что-то доказать.

Там просто остаётся то, что осталось.

После всех разговоров.

После обвинений.

После надежды.

После злости.

Осколки.

И ты стоишь перед ними и решаешь: продолжать лежать среди них или начать собирать себя.

Журналист: А какая песня далась тяжелее всего?

Mark Fenix: «Финал».

Потому что поставить точку всегда тяжелее, чем поставить многоточие.

Пока история не закончена, ты можешь надеяться.

Можешь придумать тысячу вариантов.

Можешь сказать себе: «А вдруг всё ещё изменится?»

А финал забирает эту возможность.

Но иногда именно финал даёт человеку свободу.

Журналист: Ты когда-нибудь хотел удалить какие-то песни из альбома?

Mark Fenix: Да.

И не раз.

Некоторые песни мне казались слишком откровенными.

Я думал: «Зачем я вообще это выпускаю?»

Но потом понял — если я сейчас уберу всё, что заставляет меня чувствовать себя уязвимым, от альбома ничего не останется.

Он превратится просто в красивую музыку.

А мне хотелось сделать не просто красиво.

Мне хотелось сделать честно.

Журналист: Как вообще происходил процесс создания? Ты сначала писал музыку или текст?

Mark Fenix: По-разному.

Иногда появлялась одна фраза.

Я записывал её в телефон.

Потом появлялась мелодия.

Иногда наоборот — находил настроение, аккорды, какой-то звук, и уже из него рождался текст.

Некоторые песни создавались за несколько часов.

Некоторые я переделывал десятки раз.

Бывало, что утром мне нравилась песня, а вечером я её полностью ненавидел.

Но, наверное, так и должно быть.

Альбом менялся вместе со мной.

Журналист: Ты сейчас слышишь этот альбом иначе, чем в начале его создания?

Mark Fenix: Очень сильно.

Когда я начал его делать, я был внутри этой истории.

Сейчас я смотрю на неё немного со стороны.

И это, наверное, главный результат.

Потому что раньше я спрашивал: «Почему это произошло со мной?»

А сейчас спрашиваю: «Что я могу сделать с тем, что произошло?»

Это две совершенно разные позиции.

Журналист: Если человек, о котором этот альбом частично написан, когда-нибудь его услышит — что бы ты хотел ему сказать?

Mark Fenix: Ничего.

И это, наверное, самый большой прогресс.

Раньше мне хотелось бы, чтобы человек всё понял.

Чтобы услышал каждую песню.

Чтобы почувствовал каждую строчку.

Чтобы понял, что я пережил.

А сейчас я не хочу ничего объяснять.

Альбом уже сказал всё за меня.

Журналист: А что ты хотел бы сказать слушателю перед выходом «Возродиться»?

Mark Fenix: Не слушайте этот альбом только ушами.

Если вы сейчас счастливы — возможно, некоторые песни покажутся вам просто красивыми.

Если вы переживаете расставание — они могут попасть гораздо глубже.

Если вы уже прошли через это — возможно, вы узнаете в них себя из прошлого.

Я хочу, чтобы каждый нашёл в «Возродиться» что-то своё.

Потому что история может быть моей.

Но чувства — они общие.

Журналист: Последний вопрос. Почему «Возродиться»?

Mark Fenix: Потому что я понял одну вещь.

Иногда жизнь ломает тебя не для того, чтобы ты остался сломанным.

Иногда после конца начинается что-то другое.

Ты не становишься прежним.

Ты не возвращаешь того человека, которым был до боли.

Ты становишься новым.

И, наверное, именно это со мной произошло.

Я не вернулся.

Я возродился.

Журналист: Mark Fenix, спасибо за этот разговор.

Mark Fenix: Спасибо.

И увидимся на другой стороне этой истории.