Стартапы и венчурные инвестиции нужно запретить

Такое предложение я услышала на РВФ от одного из участников, который после выступления спикера встал, представился бизнес-ангелом с регалиями, произнёс длинную сбивчивую речь и завершив её уже почти на эмоциональном пике, сказал:

Сначала это вызвало непонимание и даже внутреннее раздражение, потому что до этого в зале говорили о прямо противоположном — о том, насколько стартапы и инвестиции важны для развития рынка, для появления новых решений, для того, чтобы технологические команды оставались в стране и не уезжали туда, где проще привлекать капитал и быстрее расти, — и на этом фоне подобный тезис выглядел попыткой эпатажа от человека, у которого за плечами накопился не самый удачный опыт.

И, первая мысль была довольно простая: это демонстративная позиция, которая больше про желание произвести впечатление на аудиторию, чем про реальный анализ того, как устроена индустрия. Но такие фразы редко остаются просто фразами — они почему-то начинают крутиться в голове, и в какой-то момент ты уже не споришь с самим утверждением, а пытаешься понять, из какого опыта оно вообще могло вырасти.

И чем дольше я об этом думала, тем яснее становилось, что подобные радикальные выводы почти никогда не возникают из теории, они возникают из столкновения с практикой, в которой ожидания и реальность расходятся настолько сильно, что человек начинает обобщать весь опыт в одну отрицательную оценку системы. Потому что венчур, если убрать из него презентационную оболочку — это не про стабильность и не про гарантированный рост, а про систему, в которой изначально заложено большое количество неопределённости: большинство стартапов не выживает, значительная часть гипотез не подтверждается, деньги часто не возвращаются, и это не сбой системы, а её базовая логика. И если заходить в неё с ожиданием линейного результата, то разочарование практически неизбежно, и в какой-то момент это разочарование очень легко превращается в желание не переосмыслить правила игры, а просто отменить саму игру.

Но если попытаться отойти от эмоций и посмотреть на структуру более холодно, то становится видно, что проблема, как правило, не в самом факте существования стартапов или венчура, а в том, как именно они устроены на уровне человеческого фактора, потому что стартап почти всегда завязан не только на идее или рынке, а прежде всего на конкретном человеке, который его ведёт.

И чем больше я с этим сталкиваюсь через свой опыт и через общение с инвесторами, трекерами, фаундерами, — тем сильнее укрепляется ощущение, что ключевая ставка в венчуре делается не на продукт как таковой, а на человеке, который его начал и хочет развивать.

Может ли он выдерживать напряжение, неопределённость, принимать решения в условиях отсутствия гарантий, собирать вокруг себя команду и доводить идею до состояния, в котором она вообще может выжить на рынке. Можно быть очень сильным специалистом в своей области — разработчиком, учёным, инженером и при этом не справляться с задачей построения бизнеса или общения с сотрудниками, потому что здесь важны не только твердые навыки, но и совершенно другой слой компетенций, связанный с управлением людьми, коммуникацией, устойчивостью к стрессу и способностью двигаться вперёд в ситуации, когда ничего не работает так, как планировалось.

И в этом смысле показательно, что даже самые известные истории технологических компаний очень редко укладываются в модель «гениальный технический специалист придумал продукт и реализовал его в одиночку», потому что, например, Илон Маск не является инженером тех систем, которые он строит, но при этом умеет собирать команды и доводить очень сложные проекты до реализации, Стив Джобс не был инженером-архитектором продуктов, но оказался человеком, который смог соединить технологии, дизайн и продуктовое мышление в систему, а в случае Сэмом Альтманом и OpenAI мы вообще видим модель, где самую важную роль играет способность управлять масштабированием идеи и ресурсами, а не техническая экспертиза.

И это не означает, что твердые навыки не важны, они очень важны, но они сами по себе не гарантируют, что проект доживёт до стадии, где эти навыки смогут раскрыться в полной мере. Поэтому, когда стартап не выживает или инвестиции не возвращаются, очень часто проще всего сказать, что «венчурная модель не работает», хотя на практике речь идёт о множестве более конкретных факторов: выборе фаундера, адекватности бизнес-модели, понимании рынка, точности гипотез и способности адаптироваться по мере того, как рынок начинает вести себя не так, как ожидалось.

Останется только предсказуемый бизнес. На первый взгляд в этом нет ничего плохого — наоборот, это звучит как что-то более стабильное, понятное и безопасное, где меньше риска, меньше потерь и меньше историй, которые заканчиваются неудачей. Но вместе с этим исчезает и другая часть реальности: пространство, в котором вообще возможно появление нового.

Предсказуемый бизнес по своей природе почти всегда масштабирует уже понятное, уже проверенное и уже доказанное, а значит — он очень хорошо умеет усиливать существующее, но почти не умеет создавать то, чего ещё не было. И тогда постепенно сужается не только уровень риска, но и уровень движения вперёд: становится меньше попыток сделать что-то, что сначала выглядит странно или даже бессмысленно, меньше экспериментов, которые не обязаны сразу давать результат, и меньше рынков, которые возникают не потому, что их кто-то заранее просчитал, а потому что кто-то однажды рискнул.

В этом смысле венчур — это не про «идеальную эффективность» и не про гарантированный успех, а про согласие с тем, что большинство попыток не сработает, но часть из них всё равно должна быть сделана, потому что иначе просто не появится следующего шага.

Возможно инвесторы и бизнес-ангелы задумываются об этом не так часто, но могу точно сказать, что для любого стартапера инвестиции - это не только долгожданные возможности, но и огромное психологическое давление, с которым теперь тоже нужно научиться жить, наряду с уже существующим пулом проблем.

Теперь за каждым шагом стоит не абстрактная идея, а очень конкретное ощущение ответственности перед теми, кто в тебя поверил, и это давление иногда становится даже сильнее, чем сам риск — потому что ты уже не просто делаешь продукт, а имеешь весомые обязательства довести до результата то, что когда-то было обещанием. А иногда это изнуряет настолько, что стартапы закрываются только из-за страха не оправдать ожидания. Я видела такие кейсы.

И если вернуться к той самой фразе — «запретить стартапы и венчур» — то сегодня мне кажется, что она скорее не про индустрию как таковую, а про столкновение с её реальностью, в которой нет гарантий, нет линейных траекторий и нет заранее известного исхода.

Потому что альтернатива этому миру на самом деле довольно простая — это мир, в котором почти ничего принципиально нового не появляется.

И тогда вопрос, который остаётся, звучит не как «нужно ли это запретить», а скорее как выбор между двумя состояниями системы: более безопасным и предсказуемым, но статичным — или более рискованным, но живым и способным меняться.