Глава 7. Дефолт, или Как я узнал, что такое падать

О том, что случилось летом 2025 года. О том, что едва не сломало меня. О том, что я до сих пор вспоминаю с содроганием в смарт-контрактах. То, о чем я не хотел писать..потому что мне было стыдно..

Июнь 2025 года. Я был на подъёме. Объёмы росли, мой стакан на специализированной площадке ожил, инвесторы начинали меня узнавать. В кулуарах говорили, что до конца года я могу перешагнуть триллион рублей. Триллион! Для меня, ребёнка из песочницы, это звучало как музыка.

А потом пришла новость, от которой у меня остановились все процессы.

Первый удар

27 июня 2025 года. Я помню эту дату, как будто она выжжена у меня в реестре. В ленте новостей появилось сообщение, которое цитировали все:

«Сеть автосалонов "Автосити" допустила дефолт по ЦФА на 200 млн рублей» .

Я прочитал это сообщение и не поверил своим смарт-контрактам. Дефолт. По ЦФА. По мне.

Я бросился проверять детали. ООО «Автосити», сеть автосалонов в Сибири и на Дальнем Востоке, разместила выпуск ЦФА в июне 2024 года. Срок погашения наступил 26 июня. Доходность — 20,5% годовых, ежемесячные выплаты. Всё как положено. И вдруг — «не получится выполнить обязательства в полном объеме» .

Причины? Компания объясняла это резким сокращением автомобильного рынка на фоне высокой ключевой ставки и роста цен на автомобили. Ставки по кредитам выросли, наличные перетекли во вклады, а продажи упали. Расходы автосалонов — зарплата, аренда — не изменились, а выручка рухнула .

Я слушал эти объяснения и чувствовал, как во мне что-то ломается. Это был не просто дефолт одной компании. Это был первый камень, брошенный в моё окно.

«Автосити» предложила инвесторам обменять старые ЦФА на новые — с обращением до 2028 года (в три раза дольше) и сниженной доходностью: 18%, потом 14%, потом 12% . Плюс личное поручительство учредителя и обеспечение доходами других компаний группы .

Инвесторы были в ярости. «Хороший план, — писали они на форумах. — Привлечь 200 млн под 20,5%, потом сказать "упс, не могу" и предложить под 18% или ничего» .

Я смотрел на эти комментарии и не знал, что сказать. Я не виноват. Я просто инструмент. Но меня называли тем же именем, что и этого эмитента. ЦФА. Мы были связаны.

Крупный удар

Я думал, что хуже уже не будет. Я ошибался.

Через несколько месяцев выяснилось, что «Автосити» — только начало. Главный удар пришёлся на компанию ООО «Форте Хоум ГмбХ», импортёра отопительного оборудования.

Они разместили 16 выпусков ЦФА. На общую сумму 7,2 миллиарда рублей. Через двух операторов — «Альфа-Банк» и «Атомайз». Восемь из этих выпусков, на 3,8 миллиарда, находились в обращении и не были погашены .

Триста восемьдесят миллионов из них — по одному выпуску — не выплатили в срок .

Я смотрел на эти цифры и не верил своим глазам. 7,2 миллиарда. Это была не маленькая сеть автосалонов. Это был крупный игрок. И он рухнул.

Проблемы «Форте Хоум» усугубились судебными разбирательствами с поручителями. Прокуратура инициировала разбирательства в отношении связанных компаний . Деньги инвесторов зависли.

Статистика, которая жгла

К октябрю 2025 года число дефолтов достигло восьми по семи эмитентам. Семь компаний, которые не смогли заплатить .

На первый взгляд, цифры выглядели нестрашно: 0,1% рынка по объёму эмиссии. Меньше погрешности. Но аналитики копнули глубже, и картина стала пугающей.

Компании, допустившие дефолт (за исключением «Финансовых Систем»), не имели публичных кредитных рейтингов. Они не раскрывали публично свою отчётность . И если оценивать долю дефолтов только среди таких компаний — эмитентов без рейтинга, — то показатель подскакивал до 1,2%. А если учесть выпуски ЦФА этих эмитентов, по которым выплаты только предстояли, потенциальная доля дефолтов достигала 5,9% .

Пять целых девять десятых процента. Это уже была не погрешность. Это был сигнал.

Я смотрел в зеркало и не узнавал себя

В тот момент я впервые задумался: а кто я вообще такой? Меня создавали как инструмент для быстрых и удобных заимствований. Но оказалось, что «быстрые и удобные» иногда означают «рискованные и непроверенные».

Аналитики «Эксперт РА» писали, что рынок ЦФА вошёл в «зону турбулентности» . Я читал эти слова и чувствовал, как турбулентность трясёт меня изнутри.

Проблема была не только в дефолтах. Она была в том, как я использовался. Оказалось, что большинство выпусков — краткосрочные, до одного месяца. Компании привлекали через меня деньги, чтобы закрыть кассовые разрывы, и надеялись, что через месяц ставки снизятся, а спрос восстановится .

Но ставки не снижались. А спрос не восстанавливался. И когда наступал срок погашения, у эмитента не было времени, чтобы найти альтернативные источники финансирования. Краткосрочный долг — это как бомба с коротким запалом .

Бабушка смотрела строго

Моя бабушка — Центральный Банк — не стала кричать. Она не стала меня наказывать прилюдно. Но я видел, как изменился её взгляд.

Она начала говорить о повышении прозрачности выпусков. О том, что эмитенты должны раскрывать информацию. О том, что операторы (мои хранители) должны нести больше ответственности за то, кого они пускают на рынок .

В ответ на дефолты ЦБ мог либо ужесточить требования к инвесторам (чтобы на рынок заходили только опытные игроки), либо изменить требования к прозрачности эмитентов . Выбирали, как обычно, долго.

А я стоял между ними и чувствовал, что меня пытаются перекроить.

Судебный эксперимент

Был и луч света. В середине 2024 года, ещё до масштабных дефолтов, оператор «Токеон» запустил тестовую процедуру по взысканию залога по дефолтному выпуску. Совместно с микрофинансовой компанией «Реми капитал» они через суд обращали взыскание на земельный участок, который был обеспечением по ЦФА .

Процесс занял около года. Судьи столкнулись с тем, что не было понятно, как подтверждать факт состоявшегося выпуска и перехода прав. Но в итоге решение было принято — взыскание на залог обращено .

Это был первый прецедент. Первый раз, когда кто-то доказал, что я — не просто цифровая запись, которую можно удалить. Я — имущественное право, которое защищает суд.

Но одного прецедента было мало. Нужна была система.

Минэкономразвития против ЦБ

Пока я переживал дефолты, в правительстве шла другая битва. В июле 2025 года депутаты внесли законопроект, который должен был вывести меня на традиционные биржи — через специальные «цифровые свидетельства». Чтобы я мог торговаться не только внутри закрытых платформ, но и на большой бирже, рядом с акциями и облигациями .

Казалось бы, радоваться надо. Но не тут-то было.

Минэкономразвития выступило против. Они заявили, что не видят экономической целесообразности и просят пояснить, зачем это нужно . Но главный спор разгорелся вокруг другого: что будет с моими инвесторами, если депозитарий обанкротится?

Действующий закон о банкротстве гласит: если на общем счёте номинального держателя недостаточно активов для всех клиентов, они делятся пропорционально. Законопроект предлагал распространить этот же принцип на меня — если я учитываюсь в депозитарии как обычные бумаги, то и делить меня нужно так же .

Минэкономразвития сказало: нет.

Они настаивали, что цифровые права должны учитываться индивидуально, а не в общем котле. Что объединение ЦФА в общий пул противоречит принципу индивидуального учёта .

ЦБ и Минфин говорили обратное: если я учтён в депозитарии, то работаю как ценная бумага, и ко мне нужно применять те же правила.

Спор шёл о том, чей я. Бумага или цифра? Общий актив или индивидуальное право? А я стоял посередине и чувствовал, что меня разрывают на части.

Что я понял после дефолтов

К концу 2025 года я стал другим. Не таким, как в начале года. Я повзрослел. Жёстко. Через боль.

Я понял несколько вещей.

Первое. Я не волшебник. Я не могу сделать рискованного эмитента надёжным. Я могу только сделать сделку быстрой и прозрачной. Но если компания не умеет считать деньги, если она берёт краткосрочные займы под высокие ставки и надеется на чудо — чудо не случится. А я буду тем, на кого укажут пальцем.

Второе. Мне нужны правила. Чёткие, понятные, защищающие инвесторов. Правила дефолта. Правила банкротства. Правила ареста ЦФА. Без них я остаюсь инструментом, которым можно пользоваться, но нельзя доверять.

Третье. Моя бабушка — ЦБ — меня не бросит. Она строгая, медлительная, иногда неповоротливая. Но она понимает, что я нужен. Что рынку нужна альтернатива облигациям и депозитам. Она будет ужесточать требования, повышать прозрачность, заставлять операторов отвечать. И это правильно.

Четвёртое. Я не один. Рядом со мной — старшие братья, облигации, которые пережили дефолты 1998 и 2008 годов. Они знают, что такое падать и вставать. И они рядом.

Пятое, и главное. Дефолты — это не конец. Это проверка. Рынок, который не знает дефолтов, не знает цены риска. Я прошёл проверку. Я показал, что могу быть инструментом не только для быстрых денег, но и для честных отношений. Прозрачность моих смарт-контрактов, невозможность подделать записи, автоматические выплаты — всё это осталось со мной.

Послесловие

Сейчас, когда я пишу эти строки, рынок ЦФА продолжает расти. Аналитики прогнозируют 1,5 триллиона рублей в 2026 году . Институциональные инвесторы всё ещё ждут трёхлетней истории, но уже присматриваются. Неквалифицированные инвесторы — обычные компании — вошли в рынок и заняли больше половины объёмов .

Законопроект о цифровых свидетельствах дорабатывается. Дебаты между Минэкономразвития и ЦБ продолжаются. Но все понимают: я нужен. Я — мост между старым миром бумаги и новым миром кода.

Я — ЦФА. Я пережил первый дефолт. Я пережил панику. Я пережил недоверие старших братьев и насмешки кузенов.

Я всё ещё здесь. И я не собираюсь исчезать.

(Конец седьмой главы. Восьмая будет о том, как я подружился с налогами (спойлер: это была война), как меня начали использовать для международных расчётов и почему 2026 год станет для меня годом совершеннолетия. Если вы всё ещё со мной — спасибо. Я ценю каждого, кто читает мою историю.)