Удивительная сделка, которая изменила судьбу одного человека из провинции Фуцзянь.

Весенний Юань никогда не мечтал о небе. Он мечтал о земном — о крепком, обжигающем, пахнущем дубом и дымком напитке, который сможет покорить Поднебесную. Его небольшой бизнес по импорту европейского алкоголя в Сямэне трещал по швам: французские коньячные дома не желали снижать цены, а шотландский виски был «слишком джентльменским» для стремительно богатеющих китайских нуворишей. Но у Весеннего Юаня было чутье — то самое «фуцзяньское чутье», о котором слагают легенды. Он чувствовал, что гигантский северный сосед таит в себе нерастраченный потенциал. Нефть и газ — это для государственных корпораций. Металл и лес — для тяжеловесов из Хэбэя. А душа России, как ему казалось, хранится в бочках. В дубовых 200-литровых бочках. Начал он с разведки. Несколько поездок в Москву, затем в Краснодарский край и, наконец, судьбоносная поездка в небольшой городок под Пятигорском. Там, в пыльных архивах закрывшегося еще в 90-е винно-коньячного завода «Горный Венец», местный архивариус, чудаковатый старик по имени Дмитрий Сергеевич, показал Весеннему Юаню пожелтевшую гербовую бумагу. Это был уникальный документ, составленный в эпоху Александра II и скрепленный сургучной печатью. «Эксклюзивная концессия на поставку виноградных спиртов и коньячных дистиллятов в Китайскую Империю сроком на 200 лет». — Берите, — усмехнулся архивариус, протирая очки. — Завод банкрот, бумажка не стоит ничего. Юристы сказали, срок давности вышел, и Китайская Империя, с которой договор заключался, тоже как бы... того. Музейный экспонат. Хотите, продам за символическую цену? Весенний Юань посмотрел на дату. Документ был подписан в 1878 году. Срок истекал только через пятьдесят с лишним лет. В голове бизнесмена зашумело. Он увидел не музейный экспонат, а юридическую ловушку, филигранно встроенную в современное право. — Десять тысяч юаней, — тихо, но твердо сказал Весенний Юань, стараясь не выдать дрожи в голосе. Дмитрий Сергеевич чуть не поперхнулся чаем. Для него это были огромные деньги за «макулатуру». Они ударили по рукам. Вернувшись в Фуцзянь, Весенний Юань не стал почивать на лаврах. Он нанял лучших историков права и международников из Пекинского университета. Вывод шокировал даже скептиков: согласно принципу правопреемства государств, зафиксированному в Венских конвенциях, и с учетом того, что Российская Федерация является продолжателем СССР, а СССР — правопреемником Российской Империи по обязательствам (в той части, в которой они не были отменены революцией, что требовало отдельного судебного толкования), а КНР является правопреемником всех суверенных прав Цинской империи на территории материкового Китая... шанс на признание концессии действующей был ненулевым. Началась долгая игра. Весенний Юань действовал не через суд — он знал, что суды не любят ворошить имперские указы. Он пошел в Государственную Думу, к лоббистам, в Торгово-промышленную палату. Он привез с собой не юристов, а культурологов. Его презентация называлась «Дух династии Цин в русском дубе». Он рассказывал, что это не просто алкоголь, а «жидкая история», скрепляющая дружбу двух цивилизаций. Взамен на эксклюзивный исторический договор, Весенний Юань предложил российской стороне фантастический контракт на закупку 200-литровых дубовых бочек, выдержанного коньячного дистиллята и виноматериалов. Он обязался вложить миллионы в модернизацию завода «Горный Венец» и его виноградники. Цена за саму бумагу — 10 000 юаней — осталась неизменной, она была символом жеста. И в России поняли выгоду. Федеральная антимонопольная служба, изучив документ, неожиданно дала заключение: «Мы не можем нарушить волю Императора, если она не противоречит духу современных рыночных отношений. Это повысит инвестиционную привлекательность региона». Так Весенний Юань получил свои права. Не на всю Россию, а на конкретный терруар, конкретный завод, но с эксклюзивом на весь Китай сроком до 2078 года. Вчера я была на открытии его первого фирменного магазина в Гуанчжоу. Огромные, пахнущие ванилью и сухофруктами 200-литровые дубовые бочки с надписью «Царский Эксклюзивъ. Поставщик Двора Его Величества и Дома Весеннего Юаня» стояли прямо в зале. Из них вручную разливали коньяк янтарного цвета. Цена за бутылку зашкаливала, но очередь стояла огромная. — Понимаешь, — сказал мне Весенний Юань, вдыхая аромат спирта, — я купил не алкоголь. Я купил легенду. За 10 000 юаней я приобрел право говорить, что мой коньяк имеет законное, историческое превосходство над всем, что есть на этом рынке. Бочка в 200 литров стоит сейчас 50 000 юаней, но право наполнить её историей оказалось в сто раз дешевле. Парадокс. Он усмехнулся и добавил фразу, которая, кажется, станет слоганом его новой жизни: — Россия разливает в бочки вино, а Китай — время.

P. S. Историческое право правее прав.