Никто вам ничего не должен, продавцы на ВБ… Или?
В субботу утром дотла выгорел склад ВБ в Электростали, и товарные остатки многих продавцов обнулились. Татьяна Ким выпустила несколько антикриз-постов, где пообещала компенсации, рассрочки, кредитные каникулы и другие механизмы поддержки продавцов и пострадавших работников.
Выглядит как ответственная и добросовестная работа, но в один из постов затесалась оговорка юристов компании:
«Несмотря на чрезвычайную ситуацию и отсутствие обязанности компенсировать утраченный товар, мы уже прорабатываем объемы выплат продавцам и другие меры финансовой поддержки».
Но так ли это? Давайте разбираться.
Форс-мажор и Оферта
Очевидно, что ноги у этой оговорки растут из п. 11.3.4.1 Оферты в редакции от 07.07.2026, согласно которому:
«Wildberries освобождается от ответственности за неисполнение обязанностей, если такое неисполнение вызвано обстоятельствами непреодолимой силы, к которым в том числе относятся: 6) любые последствия применения, воздействия, падения, запуска или срабатывания вооружений, военной техники, летательных аппаратов (включая БПЛА), средств поражения, боеприпасов и их частей, а также обстрелов и взрывов и прочих средств поражения, включая объекты, считающимися нейтрализованными, несмотря на наличие выданных актов (иных документов) об отсутствии взрывоопасных предметов на данной территории».
Удобно получилось, не правда ли? Из этих фактов в «запрещенных» социальных сетях даже выстроили теории заговора, воспроизводить их тут мы не будем.
На самом деле у ВБ хорошие юристы, которые вовремя почуяли, что дело пахнет керосином и дополнили текст Оферты. Независимых контрагентов у них нет, продавец обязан принять Оферту, иначе торговать не получится.
Но Оферта регулируется российским правом и надо разобраться, как в нем регулируется форс-мажор, и может ли маркетплейс в одностороннем порядке навязывать свою волю во всех случаях.
Императивные и диспозитивные нормы
Для начала нужно провести небольшой юридический ликбез. Отношения продавцов и маркетплейса регулируются в том числе Гражданским кодексом Российской Федерации.
Все нормы ГК РФ делятся на две большие группы: императивные и диспозитивные. Разница состоит в том, что первая группа правил работает независимо от воли сторон и их нельзя изменить, вторая – лишь предлагаемые законодателем варианты регулирования отношений: стороны в договоре могут установить другое распределение прав и обязанностей.
Примером императивной нормы является подпункт 4 пункта 1 статьи 575 ГК РФ, согласно которому не допускается дарение, за исключением обычных подарков, стоимость которых не превышает трех тысяч рублей в отношениях между коммерческими организациями.
Диспозитивная норма установлена, например, в п. 1 ст. 705 ГК РФ, в соответствии с которым если иное не предусмотрено ГК РФ, иными законами или договором подряда риск случайной гибели или случайного повреждения материалов, оборудования, переданной для переработки (обработки) вещи или иного используемого для исполнения договора имущества несет предоставившая их сторона.
Заметили маркер, который позволяет отделить императивные нормы от диспозитивных? Во многих диспозитивных нормах прямо указано, что стороны могут предусмотреть вариант регулирования, отличный от того, что установлен в законе.
К сожалению, так бывает не всегда, и некоторые диспозитивные нормы скрываются под личиной императивных. В этих случаях на помощь приходит монументальное Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда от 14.03.2014 № 16 «О свободе договора и ее пределах».
В Постановлении есть несколько положений, которые нас интересуют:
Пункт 2: Норма, определяющая права и обязанности сторон договора, является императивной, если она содержит явно выраженный запрет на установление соглашением сторон условия договора, отличного от предусмотренного этой нормой правила (например, в ней предусмотрено, что такое соглашение ничтожно, запрещено или не допускается, либо указано на право сторон отступить от содержащегося в норме правила только в ту или иную сторону, либо названный запрет иным образом недвусмысленно выражен в тексте нормы). Вместе с тем из целей законодательного регулирования может следовать, что содержащийся в императивной норме запрет на соглашение сторон об ином должен толковаться ограничительно. В частности, суд может признать, что данный запрет не допускает установление сторонами только условий, ущемляющих охраняемые законом интересы той стороны, на защиту которой эта норма направлена.
Пункт 3: При отсутствии в норме, регулирующей права и обязанности по договору, явно выраженного запрета установить иное, она является императивной, если исходя из целей законодательного регулирования это необходимо для защиты особо значимых охраняемых законом интересов (интересов слабой стороны договора, третьих лиц, публичных интересов и т.д.), недопущения грубого нарушения баланса интересов сторон либо императивность нормы вытекает из существа законодательного регулирования данного вида договора. В таком случае суд констатирует, что исключение соглашением сторон ее применения или установление условия, отличного от предусмотренного в ней, недопустимо либо в целом, либо в той части, в которой она направлена на защиту названных интересов.
Таким образом, Постановление выделяет несколько критериев, которые позволяют отделить императивные нормы от диспозитивных:
- В законе есть прямой запрет на выбор иного способа регулирования отношений сторон.
- В отсутствие такого запрета норма является императивной, если это необходимо для защиты интересов слабой стороны договора, третьих лиц, публичных интересов или если изменение правила поведения грубо нарушит баланс интересов сторон.
- Императивность нормы вытекает из существа законодательного регулирования.
Получается, в первую очередь нам надо разобраться, могут ли стороны предусмотреть собственные правила о форс-мажоре, отличные от тех, что установлены в законе.
Императивность (диспозитивность) нормы о форс-мажоре по российскому праву
Правило об исключении ответственности в связи с форс-мажором установлено пунктом 3 статьи 401 ГК РФ:
«Если иное не предусмотрено законом или договором, лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство при осуществлении предпринимательской деятельности, несет ответственность, если не докажет, что надлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы, то есть чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств. К таким обстоятельствам не относятся, в частности, нарушение обязанностей со стороны контрагентов должника, отсутствие на рынке нужных для исполнения товаров, отсутствие у должника необходимых денежных средств».
Норма о форс-мажоре спотыкается о первую ступень теста императивности – закон прямо предусматривает, что в договоре стороны могут предусмотреть вариант поведения, отличающийся от установленного в законе.
Но одновременно из ее буквального толкования следует лишь то, что стороны могут установить ответственность даже в случае форс-мажора. Это не наш случай, поскольку Оферта расширяет перечень форс-мажорных ситуаций, а не устанавливает, что ВБ отвечает за нарушение обязательств, даже если наступят чрезвычайные и непредотвратимые обстоятельства.
Думаем дальше. Как вы видите, закон не определяет, какие именно ситуации могут быть квалифицированы в качестве форс-мажорных, и идет от обратного: указывает, какие обстоятельства таковыми не являются, чтобы не напрягать суд лишними рассуждениями.
Но работает ли диспозитивность пункта 3 статьи 401 ГК РФ в том смысле, что стороны могут установить, какие ситуации являются форс-мажорными, дополнительно «разгрузив» суд?
Закон хранит молчание на этот счет, поэтому поищем судебную практику.
Суды нечасто рассматривают подобные вопросы из-за того, что и форс-мажорные обстоятельства крайне редко стучатся в жизнь.
Пару решений я по этой теме тем не менее нашел.
Постановление Арбитражного суда Московского округа от 21.10.2024 № Ф05-16164/2024 по делу № А40-136093/2023:
«…» установив, что истец своими действиями по добровольному возврату Рамазановой А.В. денежных средств в рамках заключенного турагентом ИП Джавадян А.С. договора реализации туристического продукта от 25.11.2019 N 185 подтвердил правомочность действий агента по исполнению указанного договора, осведомленность истца о заключении договора от 25.11.2019 N 185 подтверждается также отсутствием возражений со стороны принципала в отношении перечисленных агентом по спорным заявкам денежных средств; исходя из того, что оснований для вывода о наличии противоправности в действиях агента, связанных с исполнением спорных заявок, судом не установлено, аннулирование тура по спорным заявкам не связано с действиями агента, а произошло в связи с возникновением чрезвычайной ситуации, имеющей международное значение и подпадающей под определенный в п. 8.2 договора (перечень обстоятельств непреодолимой силы, наступление которых освобождает агента от ответственности за аннулирование тура), отказали в удовлетворении иска».
Постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 21.06.2023 № Ф03-1892/2023 по делу № А73-9199/2022:
«При возникновении форс-мажорных обстоятельств стороны производят взаиморасчеты по обязательствам, выполненным на момент наступления форс-мажорных обстоятельств.
При этом в указанном пункте договора отсутствует указание на эпидемию и/или пандемию как основание освобождения от ответственности. Стороны вправе определять условия договора по своему усмотрению (статья 421 ГК РФ).
Между тем, как установлено судами, со стороны ООО "Л-Авто Моторс" предложений об изменении перечня форс-мажорных обстоятельств, включения неблагоприятной эпидемиологической обстановки в качестве основания для освобождения от ответственности за неисполнение обязательств, не поступало. Истец знал о сложившейся эпидемиологической ситуации на момент заключения договора поставки, которая носила уже длящийся характер, поэтому мог предусмотреть возможность рисков с учетом существующей ситуации».
Постановление Арбитражного суда Московского округа от 20.08.2014 № Ф05-8698/2014 по делу № А41-67682/13 (на втором круге дело было прекращено из-за отказа от иска, но судебный акт тем не менее примечательный):
«Таким образом, под обстоятельствами непреодолимой силы понимаются чрезвычайные и непредотвратимые явления, события, воздействие которых происходит извне и не зависит от субъективных факторов: наводнения, стихийные бедствия, землетрясения, ураганы, сход снежных лавин, иные природные катаклизмы, а также военные действия, эпидемии.
Согласно п. 14.7 договора пожары, как обстоятельства непреодолимой силы, перечислены в ряду иных природных стихийных бедствий, таких как землетрясения и наводнения.
Вместе с тем, ответчиком не представлено в материалы дала доказательств того, что пожар, произошедший 20.11.2013 г. на складском помещении, расположенном по адресу: Московская область, г. Королев, ул. Силикатная, д. 65, в результате которого была уничтожена часть товара, переданного поклажедателем на хранение, произошел по причине природных явлений стихийного характера и обладает признаками исключительности и объективной непредотвратимости.
При таких обстоятельствах суд кассационной инстанции не может согласиться с выводами судов первой и апелляционной инстанций о том, что пожар на складе является обстоятельством непреодолимой силы, как не основанные на нормах материального права и не соответствующие представленным в материалы дела доказательствам».
Суды в целом подтверждают, что стороны вправе предусмотреть в договоре, какие обстоятельства относятся к форс-мажорным. Такой же вывод можно найти в наиболее известном комментарии к ГК РФ под редакцией А.Г. Карапетова (автор комментария: В.В. Байбак):
«Как уже отмечалось, ничто не запрещает сторонам в договоре установить дополнительные основания освобождения от ответственности, если речь не идет об ущемлении прав потребителей, исключении ответственности за умысел (и неотличимую от нее грубую неосторожность) или о навязывании несправедливых условий слабой стороне договора.
С учетом этой очевидной воли сторон судам и следует толковать такие условия, которые помещают точечно некоторые обстоятельства, квалифицируемые в качестве случая или даже простой неосторожности, в договорный список форс-мажора.
Признание данных условий ничтожными только на том основании, что стороны назвали непреодолимой силой то, что объективно ею не является, противоречило бы принципу favor contractus».
То есть стороны могут установить любое обстоятельство в качестве форс-мажорного даже если по сути оно таковым не является.
Получается, что ВБ прав, и лавочка толкования закрыта? Как бы не так, крутим ситуацию дальше.
Следы императивности в пункте 3 статьи 401 ГК РФ
Ближе к финалу сюжетные линии, пути статей, судебной практики и постановлений пленумов высших судов сходятся в одной точке.
Начнем с критериев императивности норм из пунктов 2 и 3 Постановления о свободе договора. В тексте они появились не просто так – дело в том, что длительное время нормы Гражданского кодекса толковались как диспозитивные лишь в тех случаях, когда в них прямо установлено «стороны могут предусмотреть иное». Была даже идея – давайте во все диспозитивные нормы включим такие оговорки. Слегка топорный вариант, его не реализовали в том числе и потому, что сами юристы не всегда могут договориться, где диспозитивная, а где императивная норма (особенно это касается корпоративного права).
Но в 2014 году произошла революция: была введена презумпция диспозитивности норм гражданского права. Это значит, что норма является диспозитивной, пока не доказано обратное на основании критериев, установленных в Постановлении.
И нас интересуют два случая, разместившихся на второй ступени теста императивности:
- Норма является императивной, если это необходимо для защиты интересов слабой стороны договора,
- Норма является императивной, если изменение правила поведения грубо нарушит баланс интересов сторон.
Если мы найдем хотя бы один из этих критериев, это будет означать, что норма о форс-мажоре может быть квалифицирована как императивная.
Внимательный читатель спросит: а разве ВБ изменил оговорку о форс-мажоре по сравнению с законом? В законе ведь не указано, в каких ситуациях можно установить, что он (форс-мажор) имеет место?
Дело в том, что пункт 3 статьи 401 ГК РФ работает так: сторона ссылается на форс-мажор, суд проверяет, соответствует ли оно критериям чрезвычайности и непредотвратимости, а затем разрешает вопрос о привлечении нарушителя к имущественной ответственности.
Оферта исключает второй шаг: ВБ относит к форс-мажорным ряд обстоятельств (в том числе попадание беспилотника в склад) и предлагает суду не проверять, являются ли такие обстоятельства чрезвычайными и непредотвратимыми.
То есть пункт 3 статьи 401 ГК РФ в Оферте все-таки изменяется, и юристы ВБ явно считают это правило диспозитивным.
Значит, надо проверить, является ли селлер слабой стороной договора и не нарушает ли Оферта баланс интересов сторон.
Селлер – слабая сторона договора?
Бывает, что в коммерческих отношениях есть ведущий и ведомый, сильный и слабый, обладающий большей рыночной властью и меньшей.
Постановление не обошло стороной этот вопрос. Так, в пункте 10 указано следующее:
«При рассмотрении споров о защите от несправедливых договорных условий суд должен оценивать спорные условия в совокупности со всеми условиями договора и с учетом всех обстоятельств дела. Так, в частности, суд определяет фактическое соотношение переговорных возможностей сторон и выясняет, было ли присоединение к предложенным условиям вынужденным, а также учитывает уровень профессионализма сторон в соответствующей сфере, конкуренцию на соответствующем рынке, наличие у присоединившейся стороны реальной возможности вести переговоры или заключить аналогичный договор с третьими лицами на иных условиях и т.д».
В судебной практике сильными сторонами договора признавались:
- Страховщик, включивший в Правила страхования отдельный раздел, предусматривавший расширение перечня оснований освобождения страховщика от выплаты страхового возмещения (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 02.06.2025 № 305-ЭС25-842 по делу № А40-38928/2024).
- Маркетплейс (ООО «Яндекс»), увеличивший комиссии за вывод средств для продавца (Постановление Арбитражного суда Московского округа от 29.05.2026 № Ф05-5378/2026 по делу № А40-172340/2025).
Во втором деле суды первой и апелляционной инстанции указали, что «взимание вознаграждения за перечисление денежных средств прямо предусмотрено договором, размер вознаграждения зависит от выбранной истцом периодичности выплат (ежемесячно), а право на одностороннее изменение размера вознаграждения с предварительным уведомлением закреплено в договоре, что соответствует принципу свободы договора и положениям статьи 310 Гражданского кодекса Российской Федерации, допускающей в предпринимательских отношениях одностороннее изменение условий обязательства, если это предусмотрено договором».
То есть они допустили абсолютную договорную свободу.
Суд кассационной инстанции с таким подходом не согласился и пришел к следующим выводам:
- Договор с маркетплейсом является договором присоединения: его условия разработаны ответчиком (маркетплейсом) в одностороннем порядке в стандартной форме, истец как продавец (заказчик) не имел возможности влиять на их содержание, а мог только присоединиться к ним в целом.
- Продавец на маркетплейсе является слабой стороной договора. Отдельно суд, конечно, оговорился, что слабость продавца надо установить на втором круге рассмотрения дела.
- Суды должны установить, не является ли условие об одностороннем изменении комиссии явно обременительным для продавца и нарушающим баланс интересов сторон.
На уровне кассации в Московском округе есть судебный акт, в целом подтверждающий слабость селлера по отношению к маркетплейсу. Нет оснований для других выводов в отношении селлеров на ВБ.
Оферта ВБ лишь подтверждает соотношение сил сторон:
- В Оферте предусмотрено множество оснований для штрафования продавцов. Неустойки и штрафы, которые платит ВБ, мне найти не удалось.
- ВБ может в одностороннем порядке по своему усмотрению прекратить/приостановить участие в Программе лояльности продавца (п. 13.11.6 Оферты).
- Совокупный размер ответственности ВБ, включая размер штрафных санкций (пеней, неустоек) и / или возмещаемых документально подтверждаемых убытков, по любом иску или претензии ограничивается 0,1% стоимости услуг (п. 16.11.3 Оферты).
- Оговорка о расширении обстоятельств непреодолимой силы является односторонней, то есть если представить, что продавец не смог исполнить обязательства перед ВБ из-за последствий применения летательных аппаратов (включая БПЛА), то он пошел бы доказывать форс-мажор по общим основаниям (п. 11.3.4.1 Оферты).
- ВБ вправе в одностороннем порядке вносить изменения и/или дополнения в Договор (п. 7.1).
Таким образом, ВБ, разумеется, сильная сторона договора с продавцом, и это очевидно из формулировок Оферты. Кстати, юристам, составляющим такие оферты, рекомендую задуматься, стоит ли настолько жестко зажимать своих контрагентов, если большая часть ваших дико капиталистических предложений в случае большой беды будет признана ничтожной.
Измененное условие о форс-мажоре и баланс интересов сторон
Итак, Татьяна Ким полагает, что ВБ не отвечает за пожар на складе и гибель товаров (термин чисто юридический – у нас может погибнуть вещь), потому что в Оферте эта ситуация отнесена к форс-мажорным обстоятельствам.
Проведем мысленный эксперимент: представим, что пожар на складе случился, например, из-за того, что директор склада уронил угли от кальяна на скатерть, которая уже не доедет до покупателя. Все сгорело, на пепелище горюет менеджмент.
В соответствии с подпунктом 2 пункта 13.2.1 Оферты при передаче Продавцом Товара на склад Вайлдберриз или иной выбранный Продавцом пункт прием Товара Вайлдберриз оказывает Продавцу услуги по хранению Товара на складе Вайлдберриз в период с момента его поступления на склад до момента его убытия со склада.
Пункт 13.1.16 Оферты устанавливает формулу определения цены хранения товара.
То есть ВБ оказывает продавцам услуги по хранению товара на складе и получает за это вознаграждение.
Это договор хранения, и его определение содержится в пункте 1 статьи 886 ГК РФ:
«По договору хранения одна сторона (хранитель) обязуется хранить вещь, переданную ей другой стороной (поклажедателем), и возвратить эту вещь в сохранности».
С возвратом товара в сохранности в нашем примере возникают очевидные затруднения. Что ж, не первый и не второй раз в истории товар сгорел на складе хранителя – посмотрим, как суды распределяют ответственность в этих случаях, хотя понятно, что хранитель отвечает за утрату, недостачу или повреждение вещей, принятых на хранение, по основаниям предусмотренным статьей 401 ГК РФ (пункт 1 статьи 901 ГК РФ).
Для примера возьмем Постановление Президиума ВАС РФ от 21.06.2012 № 3352/12 по делу № А40-25926/2011-13-230. Почему такое старое? Следите за руками.
В этом деле истец требовал с ответчика возмещения убытков, причиненных утратой имущества, переданного на хранение по договору на оказание услуг по ответственному хранению. Товар сгорел на складе хранителя, пожар возник из-за короткого замыкания.
В договоре стороны сформулировали перечень форс-мажорных обстоятельств и, по всей видимости, слегка отредактировали правило, установленное пунктом 3 статьи 401 ГК РФ.
Суд взглянул на это, взыскал убытки за утраченный товар и мимоходом отметил:
«По общему правилу иное регулирование оснований ответственности возможно в силу закона или договора, при этом законом (абзац второй пункта 1 статьи 901 Гражданского кодекса) введено специальное правовое регулирование оснований ответственности профессионального хранителя, которое не может быть изменено договором хранения».
Мы думали, что мысленный эксперимент с огнем поможет лишь подтвердить очевидное правило о том, что хранитель должен компенсировать стоимость утраченного товара, но нашли золото: оказывается, профессиональный хранитель не может корректировать оговорку о форс-мажоре, установленную в пункте 3 статьи 401 ГК РФ, и для него нормы об ответственности, установленные законом, являются императивными.
Дополнительный аргумент для селлеров, не иначе.
Само собой, позитивный результат эксперимента с углями также достигнут – предложенная в Оферте оговорка о форс-мажоре существенно изменяет баланс интересов сторон (в стандартной ситуации хранитель отвечает за причиненные убытки, а по Оферте – нет, и селлер остается наедине с убытками), а значит пункт 3 статьи 401 ГК РФ является в этом случае императивной нормой.
Последствия
Мы выяснили, что спорный пункт 11.3.4.1 Оферты устанавливает правило о форс-мажоре, отличное от предусмотренного императивной нормой закона.
Продавец может вооружиться правовой позицией, изложенной в абзаце 3 пункта 9 Постановления о свободе договора и попросить суд не применять несправедливое условие договора или заявить о его ничтожности на основании статьи 169 ГК РФ.
Так или иначе должна действовать норма пункта 3 статьи 401 ГК РФ без каких бы то ни было дополнений.
Беспилотники, пожар и форс-мажор
Пункт 3 статьи 401 ГК РФ не существует в вакууме, он раскрывается в пункте 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств»:
В силу пункта 3 статьи 401 ГК РФ для признания обстоятельства непреодолимой силой необходимо, чтобы оно носило чрезвычайный и непредотвратимый при данных условиях характер.
Требование чрезвычайности подразумевает исключительность рассматриваемого обстоятельства, наступление которого не является обычным в конкретных условиях.
Если иное не предусмотрено законом, обстоятельство признается непредотвратимым, если любой участник гражданского оборота, осуществляющий аналогичную с должником деятельность, не мог бы избежать наступления этого обстоятельства или его последствий
Чрезвычайность и непредотвратимость, непредотвратимость и чрезвычайность… Одновременно так мало и так много для снятия оков имущественной ответственности с ВБ. Но есть ли они?
Суды осторожно и крайне ограничительно подходят к квалификации каких бы то ни было обстоятельств в качестве форс-мажорных по этим критериям. Идентичные ситуации могут освобождать от ответственности одних субъектов, и не давать поблажек другим.
В частности, в Обзоре по отдельным вопросам судебной практики, связанным с применением законодательства и мер по противодействию распространению на территории Российской Федерации новой коронавирусной инфекции (COVID-19) № 1» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 21.04.2020) указано:
«Признание распространения новой коронавирусной инфекции обстоятельством непреодолимой силы не может быть универсальным для всех категорий должников, независимо от типа их деятельности, условий ее осуществления, в том числе региона, в котором действует организация, в силу чего существование обстоятельств непреодолимой силы должно быть установлено с учетом обстоятельств конкретного дела (в том числе срока исполнения обязательства, характера неисполненного обязательства, разумности и добросовестности действий должника и т.д.)».
Из этого можно сделать осторожный вывод, что сомнения в квалификации тех или иных событий в качестве обстоятельств непреодолимой силы должны скорее толковаться в пользу отсутствия форс-мажора.
Для ответа на вопрос, является ли пожар из-за «последствий воздействия летательных аппаратов (включая БПЛА)» чрезвычайным и непредотвратимым обстоятельством, нужно установить:
- Является ли падение БПЛА (или что там произошло) обстоятельством, вероятность которого можно оценить как исключительную (видимо, процент его наступления должен находиться близко к шансу вытянуть золотой билет на фабрику Вилли Вонка)?
- Изменится ли ответ на первый вопрос в контексте ежедневных новостей о количестве сбитых беспилотников?
- Как на критерий чрезвычайности влияет тот факт, что незадолго до инцидента Оферта была дополнена условием о беспилотниках и форс-мажоре?
- Адекватно ли соотносятся размер воздействия на склад и объем причиненного вреда?
- Все ли возможное было сделано ВБ для снижения объема причиненного вреда? В частности, соответствовал ли склад нормам противопожарной безопасности?
Ответить с наскока и без доказательств, увы, не выйдет, но своими версиями вы можете поделиться в комментариях. Возможно, у вас получится сформулировать дополнительные вопросы.
Могу лишь поделиться актуальной практикой по аналогичным проблемам.
Дел немного, собирал по крупицам и отрываю от сердца:
Атака БПЛА – обстоятельство непреодолимой силы
Решение Арбитражного суда г. Москвы от 15.06.2026 по делу № А40-43634/2026 (в силу не вступило, обжалуется в суде апелляционной инстанции):
«Из изложенного следует, что некоторые из имеющихся объективных обстоятельств (в том числе атаки беспилотных летательных аппаратов по территории РФ) могут при определенных условиях рассматриваться как ОНС.
Однако при этом важно понимать, что признание тех или иных обстоятельств обстоятельствами непреодолимой силы носит оценочный характер и зависит от конкретной ситуации, в которой действовали стороны договора.
То есть даже объективно имеющие место военные действия совсем не обязательно создают препятствия для исполнения сторонами конкретного договора своих обязательств по нему. В каждом отдельном случае суд оценивает обстоятельства дела и устанавливает наличие условий для применения п. 3 ст. 401 ГК РФ».
Атака БПЛА не является обстоятельством непреодолимой силы
Решение Арбитражного суда Московской области от 18.05.2026 по делу № А41-27055/2026 (в силу не вступило, обжалуется в суде апелляционной инстанции):
«То обстоятельство, что конечный получатель продукции подвергся атаке беспилотных летательных аппаратов, что привело к значительным материальным повреждениям, что в свою очередь повлекло за собой прекращение финансовых закупок и образованию задолженности по оплате поставленного товара в рамках договоров между ООО «ВТОРЧЕРМЕТ» и ООО «ЮГМГ», фактически свидетельствует о нарушении обязанностей со стороны контрагента должника (ООО «ЮГМК»), что в силу статьи 401 ГК РФ не относится к обстоятельствам непреодолимой силы в отношении неисполнения обязанности самим ООО «ВТОРЧЕРМЕТ» перед ООО «Гармет».
Напротив, описанные ответчиком события, относятся к коммерческому риску последнего, и не могут освобождать ответчика от обязанности по оплате задолженности и штрафных санкций по договору поставки №03/25 от 01.01.2025».
Решение Арбитражного суда Алтайского края от 23.01.2025 по делу № А03-19164/2024:
Применительно к нормам статьи 401 ГК РФ обстоятельства, которые вызваны участившимися атаками БПЛА на российские НПЗ могут быть признаны обстоятельствами непреодолимой силы, если будет установлено их соответствие критериям обстоятельств непреодолимой силы и причинная связь между периодом неисполненного обязательства.
Ответчиком не представлено ни одного доказательства в подтверждение довода о невозможности надлежащего исполнения обязательств по договору, следовательно, суд не может установить относимость к исполнению обязательств ответчиком в рамках договора, заключенного с истцом, а также указанное не может свидетельствовать о том, что обстоятельства, препятствующие исполнению договора, носили неустранимый характер».
В общем, простого вывода у меня для вас нет, но быть хоть сколько-нибудь уверенным в том, что ВБ ни за что не отвечает и дает продавцам поблажки с барского плеча, нельзя. Нет для того надежных юридических оснований.
Буду рад, если вы подпишитесь на мой Телеграм-канал: https://t.me/nikita_ivkin