Как свободное время стало источником беспокойств

После того, как у человечества появились ресурсы не только на то, чтобы выживать, начался процесс разделения труда, когда одни были заняты добычей, другие - управлением, третьи - земледелием, наукой и так далее. У людей появилось больше времени на то, чтобы думать, творить, созерцать, оживали профсоюзы, политика, культура, требования к условиям труда.

Однако сейчас это работает в другую сторону, будто нет времени на обдумывание или нам это привили из вне? Человек, который может думать спокойно, менее удобный для шаблонов «работай и потребляй».

Сейчас другая картина: очень многие живут в фоновой тревоге, что они «мало делают», даже когда смена закончилась. В опросе Workhuman среди 1000 штатных работников в США 80% ответили, что сталкивались с «productivity anxiety» — ощущением, что всегда можно было сделать ещё; у трети и чаще это повторялось несколько раз в неделю. Это не вся планета, но направление ясное: культура вечной продуктивности добралась до нервной системы.

Свободное время перестаёт ощущаться как твоё: голова всё равно на работе, рефлексия и масштаб откладываются.

Параллельно люди часто не чувствуют смысла в том, что делают на работе. В Великобритании YouGov не раз поднимал эту тему: в одном из широко цитируемых срезов до 37% работающих британцев говорили, что их работа не вносит осмысленный вклад в мир. Это не «все люди на Земле», но масштаб вопроса уже системный.

В 1930 году экономист Джон Мейнард Кейнс написал эссе Economic Possibilities for Our Grandchildren и предположил, что технический прогресс может привести к тому, что люди будут работать очень мало через 60-70 лет — в его формулировке речь шла о порядка 15 часов в неделю (не полный ноль, но близко к мечте про короткую неделю).

Подписывайся на Телеграм - https://t.me/ugur_idrisovv