Я проехал из Сакраменто в Сан-Франциско, чтобы лично отдать Андрею Дороничеву свою рецензию

В августе я поехал из Сакраменто в Сан-Франциско почти на последние деньги — чтобы лично отдать Андрею Дороничеву рецензию на его новую книгу. Не за автографом и не ради фото с известным человеком. Мне хотелось сначала отдать свои возражения самому автору, а уже потом выносить их в публичное поле.

Самое смешное — незадолго до этого я вообще не знал, кто такой Андрей Дороничев.

С Алексеем я познакомился в чате. Он и рассказал, что собирается на презентацию новой книги — «Новая версия. Измени себя, не изменяя себе». Стало любопытно, взял книгу, прочитал.

Впечатление получилось смешанным. Изрядная часть текста написана языком человека, для которого весь мир крутится вокруг проекта под названием «я». Но начало зацепило по-настоящему: движение внутрь, вопрос «зачем?», кризис смысла, страхи, ценности, навязанные установки, необходимость снова стать учеником. Это я считаю важным и правильным.

Потом я случайно наткнулся на книгу 2006 года «Измени себя, не изменяя себе» — про метод Светланы Клименко. Название почти дословно то же самое. Сравнил из любопытства.

И вот тут стало по-настоящему интересно. Если убрать личные истории, эпоху, терминологию и биографии героев, смысловая архитектура двух книг совпадает на удивление сильно. Сразу оговорюсь: я не утверждаю, что Дороничев или кто-то из его команды сознательно переписал книгу 2006 года. Плагиата я не утверждаю. Доказательств, что они вообще были с ней знакомы, у меня нет. Я говорю только как читатель: структура рассуждения — не отдельные советы — у двух книг совпадает очень сильно.

Но даже это сравнение задело меня меньше, чем другое. Дороничев начинает с важной идеи — услышать себя. А потом происходит разворот: создать себя. Человек становится собственным продуктом. Этот переход и стал для меня главной проблемой книги.

Я решил написать Андрею подробную рецензию. Книга — это ответственность: если человек ошибается один, это его личная история; если он превращает ошибку в метод и масштабирует её на большую аудиторию, ответственность становится другой. Мне показалось честным сначала отдать критику лично, а уже потом выносить её в публичное поле.

Первую версию рецензии я собрал через ChatGPT. Обе книги я прочитал сам, мысли, сравнение и выводы — мои, ИИ помог свести их в связный текст. Переписывать от руки десять с лишним страниц перед поездкой было некогда — важнее было успеть передать Андрею содержание.

На счету тогда оставалось около ста долларов, квартира ещё не была оплачена. Почти все свободные деньги в итоге ушли на эту поездку. Я всё равно поехал.

Утром мы с Алексеем выехали из Сакраменто в сторону Сан-Франциско, около половины девятого. На презентацию сразу не поехали — сначала доехали до океана, прошли по тропам, посидели у воды. Эта часть дня оказалась ценнее самой презентации.

Мы познакомились с Алексеем совсем недавно, но разговор вышел на удивление глубокий. Мы оба верующие, и на тропах над океаном было о чём поговорить помимо книги. Я ем один раз в день, поэтому отдельно останавливаться на обед не пришлось.

Сама презентация показалась мне скорее скучноватой — вроде бесплатного вебинара: истории вокруг книги, разговоры, а в конце сама книга как продукт. Это не претензия к Андрею как к человеку, просто моё впечатление от формата.

Зато вокруг презентации оказалось живо. Неожиданно встретил там Любу, нашу общую знакомую. Познакомился с фотографом — верующим человеком из Сан-Франциско, — и с Александром из Беларуси. Эти разговоры запомнились сильнее официальной части.

Книгу я купил не ради автографа — где-то за тридцать долларов, просто как естественный повод подойти к Андрею после презентации. Автографы я не собираю и не придаю им особой цены: у президента и у уборщика кладбища в Бобруйске одинаково есть руки, и оба способны поставить на бумаге закорючку — ни человек, ни бумага от этого ценнее не становятся. Мне нужно было одно: лично передать рецензию.

Когда книга уже оказалась в руках, я всё же попросил её подписать. Надпись «Для Лео, с любовью от Андрея» придумал прямо на месте — она показалась мне забавной именно своей нарочитой простотой.

Контакт для связи я там оставил. На сегодняшний день не знаю, прочитал Андрей рецензию или нет — он со мной не связывался. Именно поэтому я решил опубликовать переработанную версию открыто: не как разоблачение, не как попытку доказать плагиат и не для того, чтобы сказать «не читайте эту книгу». После всего разбора я, наоборот, рекомендовал бы её прочитать — но внимательно, особенно первую часть, — а дальше самому найти точку, где, на мой взгляд, поиск разворачивается в самосоздание.

Я не считаю эту книгу просто неправильной. Андрей много раз точно замечает работу эго: видит зависимость от статуса, видит страх снова стать новичком, видит, как тяжело сказать «я не знаю», когда привык быть экспертом. Это важное наблюдение.

Знание легко присвоить: «я знаю» быстро превращается в собственность, а потом в основание превосходства. Мне ближе другой взгляд — мне было дано узнать. Способности, учителя, обстоятельства, сама возможность учиться — всё это досталось, а не заработано с нуля, поэтому знание не должно превращаться в пьедестал: получил — используй и иди дальше. Отсюда мне нравится его отношение к ошибке: ошибка — шаг к умению, а не обязательно поражение. Попробовал, увидел результат, осознал, изменил действие — здесь Андрей мыслит как исследователь, и это одна из сильных сторон книги.

Нравится мне и его тетрадь: человек перестаёт бесконечно потреблять внешний шум и начинает спрашивать себя, зачем он что-то делает, чего боится, что для него действительно важно, ради чего он вообще живёт. Это движение внутрь. Я бы сам назвал его «зов» иначе — кризис смысла: старые объяснения перестают работать, достижения больше не отвечают на вопрос «зачем», и человек впервые замечает, сколько энергии уходило на поддержание образа самого себя.

Ценности Андрей тоже разбирает не зря. Для меня ценности — это в первую очередь границы: если я знаю, через что не переступлю, далеко не каждое желание получает право руководить моей жизнью. Мысль о действии как способе познания тоже кажется мне верной — иногда путь нельзя понять одним размышлением, надо сделать шаг и посмотреть. Этот же принцип есть и в «Бхагавад-гите»: действие способно становиться путём знания, особенно когда человек перестаёт присваивать себе его результат. И отношение к чужому страху у Андрея здравое: чужая тревога, слух, осуждение или ожидание не становятся истиной только потому, что прозвучали уверенно, и не обязаны определять мой путь.

Несколько раз за книгу Андрей подходит вплотную к одной и той же двери: перестать защищать эго, не держаться за статус, не бояться ошибиться, снова стать учеником, слушать, исследовать, доверять неизвестному. С этой частью книги я во многом согласен.

Поворот случается почти незаметно — между «услышать» и «создать». Пока речь о том, чтобы убрать внешний шум и услышать внутреннее, я вижу поиск. Но дальше появляется формула: моя правда, мои ценности, моё видение, моя новая версия — я её спроектирую, построю, я CEO собственной жизни. Здесь поиск истины постепенно превращается в присвоение истины.

Я не думаю, что задача человека — услышать исключительно «свою правду». После тишины у меня возникает другой, более сложный вопрос: не чего хочу я, а чего хочет от меня Творец? Дело не в том, что хотеть запрещено, а в том, что сначала есть Источник, и только потом — я. Я не создал своё дыхание, не создал жизнь, не выбирал появиться, не создал физические законы, собственное тело, время. Я даже не создал мир, из которого получил язык, знания и саму возможность действовать.

Формула «я сам себя создам» кажется мне поэтому не освобождением от гордыни, а её новой, более тонкой формой. Старое эго говорило: «посмотрите, чего я достиг». Новое говорит: «я уже достаточно осознан, чтобы теперь правильно создать себя сам». Субъект в обеих формулах один и тот же.

Если сопоставить архитектуру этой мысли с книгой 2006 года, сходство становится особенно заметным. Там человек тоже начинает с внутреннего потенциала, закрытого страхами и навязанными убеждениями, и тоже приходит к цельности личности через ценности, границы и работу с окружением. У Дороничева всё то же самое переведено на язык предпринимательства: внутренняя цельность становится ценностным компасом, поиск пути — зовом, целеполагание — видением, трансформация — новой версией, работа с привычками занимает место работы с внутренними структурами, окружение — место социальной среды, а изменение себя превращается в итерации и эксперименты. Даже подростковая формула Светланы Клименко из книги 2006 года — «переиначить себя, сделать такой, какой хочет» — уже содержит тот же мотив сознательного конструирования личности.

Разница в том, что книга 2006 года ставит целью восстановление цельности и раскрытие уже существующего внутри потенциала, специально предупреждая не путать самодостаточность с эгоизмом. Дороничев эту идею радикализирует: в прологе он прямо говорит, что подход «в нас уже всё заложено, просто выяснить» ему недостаточен, и предлагает «самосоздание» — придумать ещё не существующую версию себя и построить её как продукт.

Так что я бы не стал писать, что это просто переписанная книга 2006 года: тексты, источники, примеры и инструменты разные, и доказательств прямого заимствования у меня нет. Но я бы написал, что смысловая архитектура двух книг совпадает очень сильно, а главное нововведение Дороничева — не сама идея изменения себя, а её радикализация до продуктового «самосоздания». Именно с этой радикализацией я не согласен больше всего.

Мне тяжелее всего принять перенос продуктовой логики на человека. Продукт проектируют, оптимизируют, выпускают новой версией, оценивают по результату — он существует ради функции. Человек не вещь, но стоит начать относиться к себе как к продукту, и тут же появляется опасная шкала: версия 1.0 хуже версии 2.0, сегодняшний я ниже будущего, этот навык полезен, тот человек полезен, этот контакт нужен, это окружение способствует росту, это время потрачено эффективно, а то — потеряно. Вся жизнь быстро превращается в таблицу производительности.

Даже люди начинают классифицироваться по функциям — ментор, советник, коуч, «совет директоров»: именно такую систему Андрей предлагает выстраивать вокруг себя. Практический смысл в этом есть, но духовно я вижу здесь риск — начать встречать не человека, а его функцию по отношению к моему проекту: что ты можешь мне дать, знание, контакт, обратную связь, контроль. Эго обожает такие отношения, потому что весь мир постепенно превращается в ресурс для реализации собственной «правды».

То же самое происходит со временем. В книге время — ограниченный ресурс, которым нужно правильно распорядиться: выделить главное, поставить блок в календаре, защитить его, выстроить систему. Практически это понятно, но здесь та же ловушка присвоения — «моё время», — и вслед за ней спешка: успеть стать новой версией, успеть реализовать проект, успеть прожить все свои части, успеть до смерти. Человек начинает жить не сегодня, а в постоянном будущем: вечером учится, в субботу строит следующую версию, в отпуске читает нужные книги, на прогулке слушает полезный подкаст, и даже покой становится инструментом эффективности. Мне здесь ближе совсем другой предел: завтра мне не принадлежит. Я могу трудиться сегодня, но я не владелец самого времени, и вопрос «что мне дано сделать сегодня» кажется мне честнее вопроса «как максимально правильно использовать жизнь».

Андрей разумно советует начинать с дешёвых и обратимых экспериментов — как предпринимательский приём это здраво. Но в духовной плоскости у меня возникает другой вопрос: почему так важно сохранить все опоры — деньги, статус, профессию, образ компетентного человека, комфорт, возможность вернуться назад? Иногда эго готово «рискнуть» только тогда, когда заранее убедилось, что почти ничего не потеряет. Тогда происходит не освобождение от опор, а переход со старой опоры на новую — старый Вавилон разобрали и из тех же кирпичей построили следующий. Так я в итоге вижу главное внутреннее противоречие книги: она очень точно показывает, как падает одна башня эго, и тут же предлагает методично построить следующую — более современную, гибкую и психологически грамотную.

Похожая история и со шкалой. После «прыжка» автор описывает человека как оказавшегося «ниже» прежней позиции — меньше денег, меньше компетентности, меньше статуса. Но слово «ниже» само выдаёт шкалу: ниже относительно дохода? должности? признания? Если я перестал измерять себя этими координатами, мне не обязательно быть ни выше, ни ниже — я просто там, где нахожусь, и учусь. Вот это как раз мне в его мысли близко: учиться, не знать заранее результат, не гарантировать успех, воспринимать ошибку как шаг к умению, действовать, наблюдать, оставаться учеником. Я бы только добавил ещё один шаг — доверять не только себе, но и Творцу.

Есть в книге и риск незаметно объявить прежнюю жизнь неправильно собранной: родители навязали, культура навязала, общество заставило, работа сформировала, окружение запрограммировало — а теперь я сам наконец всё исправлю. Психологический смысл разбора прошлого мне понятен, но ближе другой взгляд: даже трудность могла быть даром, даже ошибка могла чему-то научить, даже человек, который причинил боль, мог поставить меня перед выбором, даже кризис мог разрушить иллюзию, за которую я держался. Судить прошлую жизнь с позиции сегодняшнего себя я не хочу — я не знаю всего замысла, и место Судьи мне не принадлежит.

Самое интересное происходит в самом конце книги. После почти двухсот страниц самосоздания Андрей вдруг говорит: старые версии нельзя уничтожить, они остаются внутри, их нужно признать, интегрировать, перестать с ними воевать — и снова приходит к цельности. Начало книги верное. Финал во многом тоже верный. А между ними — огромная инженерная конструкция по проектированию собственного Я.

Я бы не советовал Андрею отказаться от собственного поиска — совсем наоборот. Он уже увидел очень многое: ловушку статуса, страх оценки, пустоту достигаторства, ценность тишины, необходимость спрашивать себя «зачем», то, что ошибка — часть обучения, что знание не заканчивается в момент, когда ты стал экспертом, и что постоянное подавление части себя разрушает.

Я бы предложил пойти ещё на шаг глубже и спросить не очередную версию себя, а то «я», которое хочет создавать версии: кто именно говорит «я сам себя создам»? И кто дал этому «я» право считать себя источником?

Я бы порекомендовал внимательно перечитать «Бхагавад-гиту», особенно линию действия без присвоения плода — для этой книги это почти недостающая половина формулы: действуй полностью, но не присваивай результат. Мне было дано действие, способность, встреча, ошибка, знание и плод. Я участвовал, но я не источник.

Стоило бы заглянуть и в гностический корпус — не как в единое учение, а как в совокупность текстов: Наг-Хаммади, Евангелие от Фомы, Евангелие Истины, Апокриф Иоанна. Там много материала именно про ложную идентичность, пробуждение и опасность принять созданный образ себя за настоящего человека. И, конечно, я бы продолжил читать Писание именно через этот вопрос.

Смирение для меня — это отказ занимать место Творца. Я могу трудиться, выбирать, ошибаться, учиться, исследовать, меняться. Но мне не нужно объявлять себя собственным богом, архитектором собственного бытия и владельцем собственной жизни. Тогда и молитва перестаёт быть торгом («дай мне то, что я решил получить») и становится благодарностью — за дыхание, жизнь, тело, встреченных людей, труд и его плод, за удачу, за ошибку и даже за проблему, если она чему-то научила.

Если Андрей когда-нибудь прочитает эту рецензию, у меня к нему один вопрос — ради него, наверное, и стоило проехать через полштата и отстоять очередь после презентации.

Что, если «зов», о котором вы пишете, зовёт не создать следующую версию себя, а вообще перестать бесконечно себя конструировать? Что, если кризис смысла возникает именно потому, что человек устал обслуживать собственное «я»?

Если захотите ответить — я на связи в Telegram: @Leon_CAA.