Ждать тридцатника, чтобы всё обнулилось: спор в чате, который я не могу забыть

Есть у нас общий чат с ребятами из универа. Нам всем уже под тридцать: кто-то женат, кто-то сменил третью работу, кто-то переехал из Тюмени в Питер и обратно. Однажды вечером речь зашла о том, кто каким был в девятнадцать. Смеялись, вспоминали. А потом Дима написал фразу, которая зацепила всех: «Да ладно, молодость всё прощает. Стукнет тридцать, и всё, что было, само спишется».

Половина чата поставила лайк. Я тоже хотел, честно. Звучит удобно: перерос, повзрослел, стал серьёзнее, значит, прошлое закрыто. Но что-то не давало покоя. Решил разобраться, почему эта мысль так нравится и почему я с ней всё-таки не согласен.

Сразу скажу: я не считаю Диму плохим, а тех, у кого «было в молодости», не считаю людьми второго сорта. У меня самого было. У каждого в чате было. Вопрос не в том, кто чище, а в том, что с этим делать.

Логика первого лагеря понятна. В двадцать ты импульсивный: гормоны, компания, хочется всего сразу. К тридцати появляются ипотека, ответственность, режим сна. Многое уходит естественно: перестаёшь гонять по ночам, бросаешь тусовки, начинаешь думать головой. Кажется, раз поведение изменилось, то и вопрос решён.

Но тут есть подмена. Перестать что-то делать и получить прощение за то, что сделал, — разные вещи. Допустим, в двадцать два я занял у друга крупную сумму и не вернул, а к тридцати стал аккуратным с деньгами. Долг от этого не исчез. Друг помнит. Я помню. Просто теперь мне стыдно звонить.

С тем, что Библия называет грехом, похоже. Обман, предательство, жестокие слова родителям, люди, которых ты подвёл, — всё это не растворяется от того, что тебе исполнилось тридцать. Иисус говорил прямо: «Говорю вам истину: каждый, кто грешит, — раб греха.» (Ин 8:34, НРП). Раб не становится свободным оттого, что постарел. Он просто становится старым рабом.

И ещё момент, о котором в чате никто не написал. Привычки часто никуда не уходят, они меняют форму. Вместо ночных клубов появляются сериалы до трёх ночи и раздражение на близких. Вместо вранья родителям — враньё начальнику. Возраст шлифует фасад, а внутри всё то же.

Когда я думал над этим, вспомнил историю, которую слышал в детстве, но толком не понимал. Младший сын требует у отца свою долю наследства, уезжает и спускает всё. Потом голод, работа при свиньях, пустота. И вот момент, на котором держится весь сюжет: он «опомнился».

Он не дожил до нужного возраста и не перерос. Он увидел, где оказался, и решил вернуться. Причём вернуться не с оправданиями, а с честными словами: «Отец! Согрешил я против Неба и против тебя. Я больше недостоин называться твоим сыном.» (Лк 15:21, НРП).

Меня всегда удивляло, что отец даже не дослушал. Он побежал навстречу, обнял, устроил праздник. А чуть раньше в той же главе Иисус говорит слова, которые объясняют весь смысл: «Говорю вам, что на небе будет больше радости об одном раскаявшемся грешнике, чем о девяноста девяти праведниках, не нуждающихся в покаянии.» (Лк 15:7, НРП).

Обрати внимание: радость не о том, кто тихо дожил до тридцати и стал приличным. Радость о том, кто раскаялся. Это действие, а не дата в паспорте.

Если бы сын решил подождать, пока «само рассосётся», он так и остался бы при свиньях. Только постаревший.

Второй лагерь говорит: грехи не истекают по календарю, но их можно простить. Не потому, что ты стал лучше, а потому, что за них уже заплачено. «Но Бог проявил Свою любовь к нам в том, что Христос умер за нас, когда мы были ещё грешниками.» (Рим 5:8, НРП). Не после того, как мы исправились, а когда были ещё грешниками.

Мне в этом нравится честность. Никто не требует сначала стать идеальным, а потом приходить. Но и вид, что ничего не было, никто не делает. Есть путь, и он описан очень конкретно: «Покайтесь, и пусть каждый из вас будет крещен во имя Иисуса Христа для прощения ваших грехов, и вы получите в дар Святого Духа.» (Деян 2:38, НРП).

Есть ещё одна сцена, которая для меня всё ставит на место. К Иисусу приводят женщину, которую обвиняют в тяжёлом грехе, и толпа готова её казнить. Он не встаёт в позу «я же говорил». Но и не говорит «ничего страшного, само пройдёт». Он говорит: «И Я тебя не осуждаю. Иди и больше не греши.» (Ин 8:11, НРП). Прощение и перемена в одной фразе. Без унижения и без попустительства.

Вот в чём, по-моему, главная ловушка идеи «к тридцати всё спишется»: она откладывает. Ждать до тридцати, потом до сорока, потом «когда дети вырастут». А прощение предлагается сейчас: в двадцать, в двадцать пять, в тридцать два. Неважно, сколько тебе и что было.

Я тогда написал Диме в личку. Не спорить, а просто спросить: «Слушай, а если не спишется? Ты готов проверить?» Мы проговорили почти час. Он согласился не со всем, но сказал, что хотел бы сам почитать, что там написано, а не пересказы.

Собственно, ради таких разговоров мы и собираемся.

Если тебе от 18 до 35 и хочется спокойно разобраться самому, без давления и лекций сверху, приходи. С октября встречаемся в Тюмени раз в две недели по 90 минут: читаем Библию, задаём неудобные вопросы, по-дружески спорим. Можно прийти с сомнениями, с прошлым, с чем угодно.

Сделай первый шаг: оставь заявку на изучение Библии в Тюмени. Адрес встречи пришлём после формы. Больше о нас на сайте, новости и анонсы в телеграме.

команда ИБДН