Лесной индекс солидарности.

На старой вырубке, где пни торчали, как обанкротившиеся небоскрёбы, а мох стелился зелёным ковром, напоминающим биржевой терминал в дни падения, собрался внеочередной совет грибного сообщества. Председательствовал Белый гриб — массивный, с тугой коричневой шляпкой, похожей на сейф швейцарского банка. Его ножка, толстая и надёжная, уходила в мицелий, опутанный долговыми обязательствами перед корневой системой Большого Дуба. Вокруг толпились делегаты: опята-пролетарии, сбившиеся в кучку, как работники обанкротившегося завода; лисички — мелкие рантье, сдающие свои шляпки в аренду солнечным лучам; сыроежки — разночинная интеллигенция, вечно рефлексирующая о справедливом распределении перегноя. Чуть поодаль стоял Мухомор — люмпен с красной шляпкой, испещрённой белыми точками, как график инфляции за последние десять лет. — Товарищи! — начал Белый, постукивая ножкой по трухлявому пню, заменявшему трибуну. — Экономическая ситуация в лесу достигла критической отметки. Наш главный кредитор, Большой Дуб, объявил о повышении ставки по микоризным займам. Теперь за каждый грамм фосфора мы обязаны отдавать на тридцать процентов больше сахаров. Это грабительские условия! Опята загудели. Один из них, совсем молодой, выросший после последнего дождя, выкрикнул: — Долой паразитическую эксплуатацию! Мы трудимся в симбиозе, а прибыль уходит в крону! Требуем национализации пня! Белый снисходительно улыбнулся, поправил шляпку, на которой блестела капля росы, как монокль. — Молодо-зелено. Без инвестиций Дуба мы бы все засохли ещё в мае. Но я предлагаю цивилизованный выход: создаём кооператив по переработке опавшей листвы. Выпустим облигации, обеспеченные будущим урожаем спор. Это стабилизирует грибницу и привлечёт дождевых червей в качестве инвесторов. Лисичка, известная спекулянтка на рынке лесного перегноя, встряхнула золотистой шляпкой, с которой осыпалась пыльца, как золотая пудра с биржевого маклера. — Облигации? Это же пузырь! В позапрошлом сезоне уже лопнул рынок мухоморных фьючерсов. Люди потеряли всё: и шляпки, и ножки. Нам нужна твёрдая валюта — дождевые черви! Они и почву взрыхлят, и ликвидность обеспечат. Мухомор, до этого молча ковырявший землю, поднял голову. Его взгляд был мутным, как у трейдера после маржин-колла. — А я предлагаю просто отравить всех конкурентов, — сказал он с расстановкой. — Тогда спрос на наши токсины вырастет, и мы сможем диктовать условия всему лесу. Дефолт по всем обязательствам — и автотрофное питание! Сыроежка, либеральный экономист с пластинчатой шляпкой, похожей на раскрытый веер диаграмм, покачала головой: — Насилие — не метод. Нужно ввести прогрессивный налог на солнечный свет. Пусть платят те, кто выше и ближе к лучам. А вырученные средства направить на поддержку низкорослых грибов, растущих в тени. Это и справедливо, и рыночно. Спор разгорался. Белый гриб требовал санации лесной подстилки и реструктуризации долгов. Опята кричали о забастовке и захвате пня. Лисички настаивали на свободной торговле спорами без пошлин. Мухомор предлагал устроить лесной дефолт и перейти на питание гниющими листьями, минуя дуб. Сыроежка чертила на земле кривые Лаффера, пытаясь доказать, что снижение налогов на мицелий приведёт к росту сбора сахаров.

Внезапно подул ветер, и с Большого Дуба посыпались жёлуди. Один из них, самый крупный, с глянцевой скорлупой, как упакованный в красивую обёртку дериватив, упал рядом с пнём и произнёс скрипучим голосом: — Вы тут совещаетесь, а Большой Дуб уже договорился с берёзами о создании картеля. Они поднимут цены на воду и минералы, а вам оставят только углекислый газ и пустые разговоры. Кстати, ваши облигации уже обесценились на сорок процентов — я только что с лесной биржи. Грибы замерли. Белый побледнел, став похожим на бледную поганку. Опята сжались в одну кучку, как акции убыточного предприятия. Лисичка нервно перебирала ножками, пытаясь пересчитать убытки. Мухомор злорадно усмехнулся. — Вот вам и рыночная экономика, — прошептала Сыроежка, роняя пластинки, как осенние листья. — Мы спорим о процентах, а нас уже поглотили. И тогда заговорил старый Подберёзовик, всё это время молча сидевший в тени. Его шляпка была потёртой, ножка — в трещинах, как у ветерана труда, пережившего не один экономический кризис. — Единственный выход — всеобщая грибная забастовка, — сказал он тихо, но веско. — Откажемся отдавать сахара дубам, перестанем расти, зароемся в мицелий. Пусть лес почувствует, что без нас он — просто склад древесины. А сами организуем подпольный банк, где валютой будут споры. И будем ждать, пока дуб и берёзы придут на переговоры. Идея, как спора, упавшая на благодатную почву, мгновенно проросла. Грибы зашумели одобрительно. Даже Мухомор, помедлив, кивнул: — Забастовка — это по-нашему. Только чур, я буду главным казначеем. У меня опыт: я уже трижды обанкрочивал собственную грибницу. На следующее утро лесные деревья почувствовали неладное. Грибы перестали тянуть воду, прекратили обмен веществ, замерли, как биржевые котировки в день краха. Через неделю листья на дубе пожелтели, берёзы поникли, а ели начали сбрасывать иголки, как инвесторы — обесценившиеся акции. А грибы в подземном мицелии устроили настоящий финансовый центр. Вместо денег они использовали споры, выдавали кредиты под залог будущих шляпок, страховали от засухи и нашествия слизней. Белый гриб стал председателем подпольного банка, Сыроежка — главным экономистом, а Мухомор — начальником службы безопасности (его токсины отпугивали конкурентов). Через две недели к пню приполз дождевой червь, весь в земле, как банкир после аудита. — Большой Дуб согласен на переговоры, — прошептал он. — Он готов снизить ставку по микоризным займам на десять процентов и выплатить компенсацию за моральный ущерб. Грибы вылезли из-под земли, щурясь от солнечного света, как после долгого подполья. Белый гриб, поправив шляпку, произнёс: — Передай Дубу: мы вернёмся к симбиозу, но на наших условиях. И пусть не забывает: без нас его корни — просто сухие нитки. Лес постепенно ожил. Деревья вновь зазеленели, а грибники, пришедшие в лес через месяц, удивлялись: «Откуда столько грибов? Наверное, кризис закончился». А на старом пне, где когда-то проходил совет, вырос новый гриб — маленький, но гордый, с шляпкой, раскрашенной в цвета биржевого графика. И все, кто его видел, понимали: лесная экономика в надёжных руках. P. S. Мораль: в мире финансов даже грибы знают, что солидарность — лучший актив, а забастовка — самый надёжный дериватив.