Первый массовый робот в истории. Как iRobot потерял категорию, которую сам изобрёл

24 года биографии категории роботов-пылесосов: от MIT-лаборатории Родни Брукса до пятиосевой механической руки Roborock в январе 2025-го. Как трое выпускников MIT создали первую массовую бытовую робототехнику — и как через двадцать с лишним лет они потеряли её китайцам.

Глава 1. Что мы ждали вместо шайбы

Глава 2. 18 сентября 2002 года

Глава 3. Искусство одной функции

Глава 4. Пекин играет по своим правилам

Глава 5. Моторная одержимость Юй Хао

Глава 6. Анатомия падения

Глава 7. Расстановка сил. Цифры эпохи

Глава 8. Дуэль и механическая рука

Где-то между 2011 и 2012 годом я сижу на Amazon.com. Это моё любимое занятие тех лет. Я себя представлял скаутом трендов — мне нужно было знать, что прямо сейчас считается «инновационным» на самом большом рынке розницы в мире. Чтобы понимать, чем будет торговать Мэдроботс через пару лет, нужно смотреть, чем торгует мир сегодня.

В рекомендациях — шайба. Круглая, приплюснутая, с надписью iRobot. Называется Roomba. На картинке она едет через ковёр, обходя ножку стула, и выглядит как обещание будущего, в которое ты хочешь поверить. Цена — чуть меньше четырёхсот долларов. Я кладу её в корзину.

Чуть позже к ней поедет спутница — Scooba, робот для влажной уборки. Потом — Mint, худая плоская штука, которая не пылесосит, а просто таскает за собой тряпку. А ещё позже — уже прошитая фирменным лого iRobot Braava, тот же Mint после поглощения.

К середине 2010-х у меня дома соберётся мини-музей первой волны бытовой робототехники. Когда я буду подводить итоги этого музея, окажется, что единственный экспонат, которым я был по-настоящему доволен, — это маленький плоский полотёр, который не умел ничего, кроме как возить тряпку.

Но чтобы понять, почему так вышло, нужно отмотать на сорок лет назад — в Массачусетский технологический институт, где один мужчина с очень острым взглядом на насекомых придумал, что роботам вообще-то не нужно думать.

Слово «робот» придумал чешский писатель Карел Чапек в 1920 году — для пьесы «R.U.R.» (Rossumovi Univerzální Roboti). На чешском robota — это «подневольный труд», «барщина». Чапек, человек с хорошим политическим чутьём, вложил в слово совершенно определённый смысл: робот — это существо, которое делает за нас тяжёлую и неблагодарную работу. Мойка полов подходила идеально.

Сто лет культурной инерции после этого рисовали нам роботов-прислугу. Рози из «Джетсонов» (1962), C-3PO в халате, роботы Азимова, готовящие завтрак по трём законам. Когда в 1970-х инженерам стало технически возможно замахнуться на первого «робота для дома», они замахнулись именно на это — на прислугу. Антропоморфную. С руками, головой, желательно — с голосом.

Получилось плохо.

К концу девяностых коллективный бессознательный инженер постепенно понял: руки-ноги делать дорого и долго, а думать роботы толком не умеют. Символьный искусственный интеллект, которым занимались в MIT и Стэнфорде с 1950-х, к концу восьмидесятых уткнулся в стену — так называемую «AI winter». Оказалось, что научить робота играть в шахматы вполне возможно, а вот перейти через комнату с разбросанными вещами — почти непреодолимая задача.

Первая попытка сделать именно робота-пылесоса случилась в Швеции. В декабре 1997 года шведская Electrolux представила на шоу BBC «Tomorrow's World» прототип под названием Trilobite. Выглядел он ровно как его название — округлая хитиновая капсула, ориентирующаяся в пространстве с помощью ультразвукового сонара. В продажу серийная модель Trilobite ZA1 поступила в ноябре 2001 года — первый в мире серийный бытовой робот-пылесос. Цена в Британии — около тысячи фунтов (≈$1 500). Продавался он плохо: дорого, обслуживание сложное, ковры убирал средне.

Параллельно, тоже в 2001 году, робопылесос пытался сделать Джеймс Дайсон. Его DC06 был монстром с тремя бортовыми компьютерами, двумя тысячами электронных компонентов, двадцатью семью платами и семьюдесятью сенсорами. Планируемая цена — $6 000. Этот робот умел менять цвет индикаторов от настроения: синий — «мне хорошо», зелёный — «обхожу препятствие», красный — «я не справляюсь». По тому, как он бы вёл себя на ковре у среднего британца, его индикатор бы не гас красным никогда. Сам Дайсон снял проект с конвейера, заявив, что робот «слишком тяжёлый и слишком медленный». Свой первый серийный робопылесос Dyson выпустит только в 2016 году — с отставанием в пятнадцать лет.

Пока европейские инженеры утыкались в собственные амбиции, в одном из корпусов MIT сидел человек, который переизобрёл саму постановку вопроса.

Родни Брукс приехал в Массачусетский технологический институт из Австралии в середине 1970-х. К началу восьмидесятых он возглавил лабораторию искусственного интеллекта MIT — одно из самых престижных мест в мировой робототехнике. Но в то время, как его коллеги пытались писать программы, которые думают прежде, чем действовать, Брукс пошёл в другую сторону. Он наблюдал за насекомыми.

У таракана нет центрального мозга в привычном смысле слова. У него нет модели мира, нет планов, нет внутренних представлений. У таракана есть набор простых рефлексов: уткнулся во что-то — обойди; увидел свет — убегай; почувствовал еду — ешь. И этого набора достаточно, чтобы таракан выживал в гораздо более непредсказуемой среде, чем любая комната с Roomba.

В 1986 году Брукс опубликовал статью, в которой предложил новую архитектуру управления роботом — subsumption architecture. Идея простая до нахальства: робот не должен думать. Он должен состоять из слоёв поведения. Нижний слой — «езди и не врезайся». Над ним — «исследуй территорию». Ещё выше — «возвращайся на базу, когда сядет батарея». Каждый слой работает независимо, более высокий может подавлять более низкий. Никакой центральной модели мира, никакого плана, никакого «сознания».

В 1990 году Брукс довёл эту мысль до манифеста — статьи с названием «Elephants Don't Play Chess». Слоны не играют в шахматы. Но при этом слоны — очень разумные существа. Они выживают в саванне, помнят источники воды, узнают родственников, оплакивают мёртвых. Они делают всё это без всяких шахмат, без символьной логики, без внутренних моделей в стиле символического ИИ. Значит, настаивал Брукс, интеллект — не в мышлении. Интеллект в том, чтобы правильно реагировать. Роботу не нужен разум. Роботу нужно хорошо уметь ехать.

28 сентября 1990 года Брукс вместе со своими аспирантами Колином Энглом и Хелен Грейнер основал компанию под названием IS Robotics (позже её переименуют в iRobot). В этот день официально родилась вся категория, хотя роботом-пылесосом в тот момент никто из них ещё не думал заниматься.

Первым продуктом, вышедшим из этой компании, стал шестиногий робот размером с кошку по имени Genghis (1991) — в честь Чингисхана. Он не мог ничего, кроме как ползать по неровной поверхности, обходить препятствия и следовать за движущимся объектом. Но делал он это без единой строчки кода про «планирование маршрута». Просто шесть ног и набор рефлексов. Именно так слоны не играют в шахматы.

Тут нужно честное отступление. iRobot в первые десять лет жизни не был «компанией роботов-пылесосов». Он был компанией, которая делала роботов для DARPA, NASA и военно-морского флота США.

Первые контракты были научные — на исследовательские гранты SBIR, на проекты для JPL, на маленьких шагающих роботов для астробиологии. Но к концу девяностых iRobot нашёл золотую жилу: боевых роботов для сапёрных задач. Так родился PackBot — угловатый гусеничный робот размером с чемодан, с манипулятором и камерой. Его задача — ехать туда, куда человеку ехать не хочется, и разминировать то, что он там найдёт.

После 11 сентября 2001 года и начала войн в Афганистане и Ираке PackBot стал массовым изделием. К середине 2010-х iRobot поставил в войска больше 5 000 единиц, из которых почти 2 000 воевали в Ираке и Афганистане. В сентябре 2011 года Армия США выдала iRobot пятилетний контракт на $60 млн. Отдельные контракты с NAVSEA доходили до $264 млн.

Этот денежный поток — главная причина, по которой Roomba вообще смог появиться. Военные контракты финансировали R&D по автономной навигации, сенсорике, долговечной мобильной платформе. А потом команда инженеров iRobot села и задала себе ровно ту самую инженерную подмену, о которой писал Брукс. Если робот может проехать по пещере в Тора-Бора, найти там мину и не взорваться — сможет ли такой же робот проехать по вашей гостиной, найти там пыль под диваном и не застрять?

Ответ оказался утвердительным. Но для этого нужно было выкинуть из головы образ Рози из «Джетсонов» и сделать вместо неё таракана.

В этот день iRobot выпустил Roomba Intelligent FloorVac — первый массовый потребительский робот в истории человечества.

Цена в розничной рекомендации — $199,95. Продавался он в трёх сетях: Brookstone, The Sharper Image и Hammacher Schlemmer. Online — с той же недели, в оффлайне — с октября.

Это важная цена. Для сравнения: Trilobite годом раньше продавался за $1 500, DC06 от Dyson планировался за $6 000. Roomba стоил в 7–30 раз дешевле и при этом работал. Не идеально. Иногда застревал под диваном. Иногда забивался шерстью кошки. Но работал.

Как это получилось? Roomba был именно тем, о чём писал Брукс в манифесте 1990 года. У него не было карты комнаты. Не было плана маршрута. Он не знал, где он и куда движется. Вся его «интеллектуальность» сводилась к нескольким простым поведениям:

— Еду вперёд. — Уткнулся — развернулся на случайный угол. — Обнаружил пыль датчиком — замедлился, убрал тщательнее. — Почувствовал перепад (лестницу) — отъехал. — Села батарея — вернулся на базу по инфракрасному лучу.

И всё. Никакого ИИ. Никаких нейросетей. Никаких карт. Просто дисциплинированный таракан, которому поручили ездить по комнате достаточно долго, чтобы рано или поздно покрыть всю площадь. Статистически — работало.

К 2004 году продали миллион экземпляров Roomba. К 2006-му компания продавала по миллиону в год. К 2010-му iRobot занимал больше 60% мирового рынка робопылесосов — рынка, который он же и создал.

В этот момент, на седьмом году существования категории, на Amazon появилась моя корзина с первым Roomba.

Я покупал, кажется, что-то из 500-й серии — первого крупного обновления платформы Roomba (она вышла в 2007 году и задала визуальный канон, по которому робопылесосы выглядят и сегодня: круглая шайба с бампером, боковой щёткой-усом и пыльным контейнером в корме).

Потом я купил Scooba — линейку iRobot для влажной уборки. Scooba появилась в 2005 году и была по сути Roomba, у которого вместо пылесборника — бак для чистой воды, помпа и отсек для грязной. Идея гениальная. Исполнение — инженерный дзен-кошмар.

Чтобы запустить Scooba, нужно было:

— Снять бак. Вылить в него чистую воду. — Засыпать туда специальное моющее средство, только от iRobot, потому что обычное пенится и забивает помпу. — Защёлкнуть бак обратно. — Запустить робота. — Через 30–40 минут достать его, снять бак с грязной водой, аккуратно вылить её в унитаз, промыть бак, высушить. — Вычистить тряпку. — Помыть помпу, потому что иначе она закисает.

В какой-то момент этот ритуал начал напоминать мне буддийский монастырь. Каждый запуск Scooba — это час сосредоточения перед роботом и час после. Помыть пол-квартиры шваброй было быстрее. Я пытался убедить себя, что так и задумано, что это такой высокотехнологичный дзен, но дзен обычно не стоит $300 и не капает на паркет.

У Roomba пятой серии была своя беда. Он хорошо пылесосил ковры — для этого он и был сделан. На твёрдых полах — так себе. Главное: он забивался шерстью. У меня дома тогда жил кот. Через неделю интенсивного использования Roomba превращался в то, что я мысленно называл «котлета». Её нужно было разбирать (фирменной отвёрточкой из коробки), чистить щётки (фирменным гребешком), вынимать накрутившуюся шерсть (фирменными ножницами из того же набора).

Сейчас, через пятнадцать лет, я смотрю на эту коробку с инструментами и понимаю: iRobot предлагал нам не робота, а домашнее животное. Которое нужно кормить, чистить, чинить и любить. Только это животное не виляло хвостом.

Я любил его не очень долго.

К 2009–2010 годам стало понятно, что доминирование iRobot начинает сталкиваться с реальностью. Появились конкуренты, и самый интересный из них пришёл не из Бостона, а из Кремниевой долины.

Neato Robotics — стартап, основанный в 2005 году выпускниками Стэнфорда. В феврале 2010 года они выпустили свою первую модель — Neato XV-11. Цена — $399. Ключевая инновация — первый в потребительском классе LiDAR.

Что это значит на человеческом языке: на макушке у Neato XV-11 крутилась маленькая башенка с лазером. Лазер непрерывно сканировал расстояния до стен и предметов. Процессор в реальном времени строил карту комнаты. Дальше Neato ездил не как таракан (вперёд-наткнулся-развернулся), а как взрослое существо: знал, где он, знал, где уже убрал, знал, куда ехать дальше. Убирал аккуратными ровными полосами, как газонокосилка.

Это был философский удар по iRobot. Если Брукс настаивал, что роботу не нужна модель мира, Neato пришёл и сказал: а если модель мира дешёвая, то почему бы и нет. Лазерный датчик к 2010 году стоил копейки. Процессор — тоже. Проигрывать шахматы больше не обязательно, если шахматы стали дешёвыми.

Параллельно в категорию зашли крупные корейские игроки: Samsung Navibot (2009) с камерой на потолок для навигации и LG HomBot (в Японии — с 2003, на глобальных рынках с 2011) — тоже с камерой. Оба проиграли Neato по точности навигации и iRobot по цене, но показали интересный сигнал: корейские гиганты смотрят на категорию как на свою.

Отдельной линией шёл китайский Ecovacs — он был основан в 1998 году в Сучжоу. Первые модели под брендом Deebot вышли уже в середине 2000-х, но до мировых рынков Ecovacs по-настоящему добрался только к середине 2010-х.

Тогда же, в 2001 году, в Пасадене родилась компания Evolution Robotics. В январе 2010 года она выпустила свой первый продукт — Mint. Он не пылесосил. Он просто возил за собой влажную или сухую тряпку. Одна функция, сделанная без компромиссов.

Мне он понравился сразу.

Мой первый Mint приехал из США где-то в 2011 году. Выглядел он вызывающе не-по-роботному. Не круглый, а прямоугольный. Не чёрный с металликом, а скромно-кремовый. Не тяжёлый, а лёгкий — пара килограммов. Сверху — пластиковая крышка с минимумом кнопок. Снизу — плоский держатель для тряпки.

Никакого пылесосного мотора. Никакого баллона для всасывания. Никакой претензии на то, чтобы заменить вам весь бытовой арсенал. Mint делал ровно одну вещь: возил за собой тряпку по твёрдому полу. Можно было использовать сухую — тогда он работал как швабра для пыли. Можно было намочить и добавить каплю моющего средства — тогда он мыл. Всё.

К Mint в коробке шёл небольшой пластиковый кубик размером со спичечный коробок. Его нужно было поставить куда-нибудь в угол комнаты и включить. Из кубика в потолок светил инфракрасный луч, невидимый глазу, который отражался от потолка в две «звезды». Mint смотрел на эти звёзды своей камерой и по их взаимному положению понимал, где он. Это называлось NorthStar — и это была лучшая навигационная система, которая на тот момент стояла в бытовом роботе.

Я запускал Mint на кухне. Или в коридоре. Он ехал ровными полосами, не как таракан, а как взрослое существо, которое знает, чего хочет. Примерно за сорок минут он доводил до чистоты 25 квадратных метров. После этого я просто снимал с него тряпку, ополаскивал её в раковине и вешал сохнуть. Обслуживание — в буквальном смысле одна минута.

Он не ломался. Не забивался. Не требовал ежемесячного ритуала. Он не был моим другом, домашним животным или предметом любви — он был инструментом. Хорошим, скромным, честным инструментом. В тот момент, когда мой Roomba 500-й серии ехал в угол шкафа потерять очередной бой с кошачьей шерстью, мой Mint уже второй час ровно мыл пол в кухне и не подавал никаких признаков драмы.

Это был самый близкий к совершенству потребительский робот первой волны. Именно поэтому его купили.

Компанию, которая сделала Mint, основали в 2001 году в Пасадене — в той самой Пасадене, где находится NASA JPL. Это совпадение не случайное. Пасадена в начале 2000-х была одним из двух центров мировой робототехники — вместе с Бостоном, где жил и работал iRobot.

Evolution Robotics родилась в недрах Idealab — культового калифорнийского инкубатора Билла Гросса, который в конце девяностых и начале нулевых генерировал стартапы с плотностью пасечника. Инвестировали в новую компанию Vodafone Ventures, CMEA и Shea Ventures. Команда собралась любопытная: профессора Caltech, инженеры из JPL, несколько аспирантов-выпускников Stanford AI Lab.

Центральным техническим мозгом компании с первого года стал Паоло Пирджанян — американец армянского происхождения, выпускник Aalborg University в Дании и пост-докторант JPL. До Evolution Robotics Пирджанян разрабатывал в JPL роботов для NASA — в том числе часть алгоритмов для марсоходов Spirit и Opportunity. Человек, который знал, что такое навигация в принципе негостеприимной среде: от марсианской пыли до ковра в доме американского среднего класса путь оказался короче, чем кажется.

Пирджанян с командой разработал две вещи, которые окажутся ключевыми для всей последующей категории.

Первая — NorthStar. Дешёвая навигация по ориентирам. Маленький проектор на полу или в углу, специальная метка на потолке, которую видит камера робота. Робот не строит карту мира — но он всегда знает, где он находится относительно этой метки. Основной запатентованной идеей Пирджаниана было то, что так навигировать оказалось в десятки раз дешевле, чем LiDAR или полноценный SLAM. Решение бедных, которое работало.

Вторая — vSLAM. Параллельно Evolution Robotics разработала одну из первых в мире систем визуального SLAM — когда робот строит карту комнаты не лазером, а обычной камерой. vSLAM требовал больше вычислительной мощности, зато не требовал никакой дополнительной железной инфраструктуры вроде NorthStar-кубика. Это была технология следующего десятилетия, которую к 2012 году Evolution уже имел в коммерческой готовности.

И вот важный парадокс этой компании. Они разработали две лучшие в мире навигационные системы для бытовых роботов. У них была команда из JPL. У них был мандат делать инновационную робототехнику. А коммерчески успешный продукт они сделали ровно один — и тот был демонстративно скромным.

Mint 4200 вышел в конце 2010 года. Mint Plus 5200 — в середине 2011-го. Оба стоили порядка $250–300. Оба делали одну вещь: возили тряпку по полу. Никаких камер, никаких карт, никаких мобильных приложений (смартфоны тогда были ещё юны). Просто робот, инфракрасный кубик, тряпка.

И он работал.

Это один из главных узлов всей истории.

Первая волна бытовой робототехники, с 2001 по 2012 год, почти вся состояла из универсалов. Roomba хотел заменить и швабру, и пылесос. Scooba хотел заменить ведро, тряпку и швабру. Дайсон хотел заменить вообще всё. Trilobite хотел быть дорогим швейцарским ножом для пола.

Все они, за исключением Roomba, провалились. Но даже Roomba, как я показал, работал в реальности среднего дома с грехом пополам — потому что пытался покрыть слишком много сценариев и ни один из них не покрывал по-настоящему.

Mint был единственным продуктом первой волны, который согласился со своей ограниченностью. Он не пылесосил. Он не чистил ковры. Он не ездил по лестницам. Он даже толком не работал на больших открытых пространствах — в режиме мойки его хватало на 25 м², и это был его прямой конструктивный предел. Но в пределах этого круга задач он был хорош. Не «с компромиссами хорош», а просто хорош.

Здесь уместно процитировать одну уже выработанную в бизнес-литературе пословицу, которая в переводе с английского приходит тяжеловато, но смысл у неё простой: «Do one thing and do it well» — «делай одну вещь и делай её хорошо». Это принцип UNIX, это принцип инженерной минималистики, это принцип сотни хороших продуктов. Mint в 2010 году был одной из немногих потребительских реализаций этого принципа в категории «умный дом».

17 сентября 2012 года — за один день до десятилетия Roomba — iRobot объявил о покупке Evolution Robotics. Сумма — $74 млн наличными. Структура сделки была прямая: Evolution полностью входит в iRobot, её офис в Пасадене остаётся как центр R&D на Западном побережье, Паоло Пирджанян становится главным техническим директором объединённой компании.

На бумаге это выглядело безупречно. Давайте разложим, что именно iRobot покупал:

— Готовая линейка продуктов. Mint 4200 и 5200 — рабочие, продающиеся, с хорошим отзывом прессы.

— Портфель патентов. Порядка двухсот патентов на различные аспекты навигации, vSLAM, NorthStar.

— Инженерная команда. Порядка 75 человек, почти все с фундаментальной академической базой.

— Главный инженер категории. Пирджанян с его десятилетним опытом в JPL и Evolution.

— Недостающая функциональность. У iRobot до этого не было нормального продукта для влажной уборки. Scooba выпустилась в 2005-м и всем, кто её пытался использовать, была известна как технический кошмар. Mint закрывал эту дыру красиво.

Основатель и CEO iRobot Колин Энгл на пресс-конференции сказал ровно то, что нужно было сказать акционерам: «Эта сделка даёт нам технологическое лидерство в категории полной уборки пола — и сухой, и влажной». Акции iRobot за неделю после объявления прибавили 12%. Пресса хвалила. Аналитики ставили targets на $28–30 (акция тогда торговалась около $20).

В 2013 году, через одиннадцать месяцев после сделки, iRobot выкатил результат интеграции — новую линейку под названием Braava. Это было красиво с маркетинговой точки зрения: новое имя, новая упаковка, единый дизайн-язык. И это было по-своему честно с точки зрения продукта — Braava 320 был буквальным переименованием Mint 4200, а Braava 380t — переименованием Mint 5200. Никаких принципиальных изменений, просто другая этикетка и тот же инфракрасный кубик в коробке.

На старте продаж в Северной Америке 22 августа 2013 года младшая Braava 320 стоила $199, старшая 380t — $299. Это был понятный ход вниз по цене на старшей модели: Mint Plus до поглощения продавался за $300–350.

Первые полтора года после слияния всё шло отлично. Пирджанян как CTO запустил несколько интересных внутренних проектов. Линейка Braava продолжила продаваться. Выручка iRobot росла примерно на 10–12% в год, акции — вместе с ней.

Но потом началось то, что через десять лет будут разбирать в учебниках.

Первый симптом: инженерная команда Evolution Robotics начала разбегаться.

Уходили по-разному. Кто-то — в Google, Apple, Facebook. Несколько человек — в Amazon, который как раз в это время строил свою робототехническую программу вокруг Kiva Systems (купленной годом раньше). Некоторые — обратно в академию, в Стэнфорд и Caltech. Кто-то завёл свои стартапы.

Пирджанян держался до 2014 года. Потом — тоже ушёл. Основал новую компанию Embodied — разработчика домашних социальных роботов. С тех пор свой CTO-уровень iRobot искал на рынке с переменным успехом и никогда не вернул себе той плотности робототехнических умов, которую получил при покупке Evolution.

Это первая ошибка интеграции: не удержали ключевых людей. Классика.

Второй симптом проявился в продуктовой линейке. Braava следующие пять лет — с 2013 по 2018 — получала только косметические обновления. Модель Braava jet 240 (2016) принесла одно реальное нововведение: распылитель воды вместо просто мокрой тряпки. Но базовая платформа не менялась. vSLAM от Evolution Robotics в Braava так и не появился — хотя технология была куплена. Mobile-приложение в Braava пришло только в 2018-м, к модели Braava jet m6, и к тому моменту у всех конкурентов оно было уже пять лет.

Это вторая ошибка интеграции: купили стратегическое, использовали как тактическое.

Третий симптом — самый интересный. В 2014 году vSLAM — тот самый, разработанный в Evolution Robotics за десять лет до этого — начал появляться в роботах. Но не iRobot. В роботах китайских стартапов, которые покупали на рынке готовые алгоритмы, лицензии, консалтинг бывших инженеров Evolution.

То есть iRobot купил технологию, чтобы запереть её внутри себя, — а через два года фрагменты этой технологии оказались на вооружении у компании, которая через десять лет съест iRobot на его же собственном рынке.

Третья ошибка — не защитили технологическое преимущество после покупки. Это третий классический кейс про то, как M&A съедает самого покупателя.

Mint был Парето-оптимален. Он делал 20% задач категории, но делал их на 95% хорошо. Его конкуренты пытались делать 100% задач на 40–50% качества. И Mint выигрывал не за счёт массового охвата, а за счёт того, что в своей узкой полосе он просто работал.

В 2012 году iRobot купил Парето-оптимальный продукт — и растворил его в портфеле. Это довольно регулярно происходит с корпоративными поглощениями: крупный игрок покупает маленькую блестящую вещь, чтобы заткнуть дыру в своей линейке, но через полтора года блестящая вещь становится неотличимой от остальной линейки. И её уникальность — причина, по которой её покупали — растворяется.

Историк экономики Джозеф Шумпетер писал про «созидательное разрушение» — как новые фирмы свергают старые через инновацию. Но в случае iRobot произошло нечто более тонкое: компания сама убила свою будущую инновацию, купив её и не сумев с ней справиться. Autocreative destruction, если угодно. Саморазрушение через созидание.

В 2012 году у iRobot были все карты на руках. Категория робопылесосов — его. Категория моющих роботов — теперь тоже его. Технологии vSLAM и NorthStar — в портфеле. Команда Evolution Robotics — в зарплатной ведомости. 64% мирового рынка — в кассовой ленте.

А в 2014 году, через два года после покупки Mint, в Пекине три человека основали компанию Roborock. У одного из них была фамилия Чан, у другого — Мао, у третьего — Ву. Они работали в Microsoft. Они хотели сделать робопылесос для экосистемы Xiaomi. Они не знали, что через десять лет станут самыми крупными игроками в категории, которую тогда контролировал iRobot.

В сентябре 2019 года я написал в свой телеграм-канал пост — один из первых, где я разбирал конкретный кейс. Пост был про беговые дорожки. Точнее — про то, что Bork (российский OEM-бренд, который давно и честно занимался наценкой в 2–3 раза на чужое железо) впервые столкнулся с ситуацией, в которой противопоставить Xiaomi ему было нечего. Xiaomi за 2018 год продал в Китае 200 тысяч своих беговых дорожек. А Bork имел на сайте ту же самую модель (тот же OEM-завод, тот же дизайн) — только за вдвое дорого.

Тогда я смотрел на Xiaomi как на сигнал. Компания, которая вышла из смартфонов и начала захватывать соседние категории — беговые дорожки, электросамокаты, зубные щётки, воздухоочистители, — выглядела не как бренд, а как инновационная машина, работающая по новым правилам.

Этими правилами и стоит начать главу. Без них Roborock — просто ещё один успешный китайский стартап. С ними — он становится самым интересным явлением в мировой робототехнике десятых годов.

В 2013 году основатель Xiaomi Лэй Цзюнь объявил, что его компания будет инвестировать в 100 других стартапов в течение пяти лет. Это заявление в тот момент в Китае прозвучало странно. Xiaomi был производителем смартфонов, причём молодым (основан в 2010-м). Зачем смартфонному производителю финансировать сотню чужих стартапов?

Лэй Цзюнь ответил на этот вопрос довольно прямо. Смартфон, по его мысли, — это не конечная точка. Это центральная нейронная клетка, вокруг которой должна вырасти вся остальная электроника — «умный дом», IoT, кухня, уборка, аудио, фитнес. Если Xiaomi хочет быть первой платформой для этой нервной системы, ей нужно, чтобы как можно больше категорий железа появлялись в эко-совместимости с её телефоном. Но делать их всех внутри Xiaomi — нанимать, запускать, управлять — физически невозможно. Значит, нужно инвестировать в молодые компании, которые будут делать каждую категорию внутри экосистемы. Без контрольного пакета, но с доступом к цепочке поставок Xiaomi, её каналу, её бренду Mi.

Это была не банальная венчурная модель и не просто корпоративный венчур. Это была гибридная конструкция — инкубатор + VC + OEM-контракт в одном лице. Стартап получал от Xiaomi:

— Инвестицию (обычно на ранних стадиях, по меркам VC — умеренную: пара миллионов долларов).

— Доступ к фабрикам, которые уже производили телефоны Xiaomi и умели работать по её стандартам.

— Цепочку поставок — Xiaomi покупала компоненты оптом для десятков своих продуктов, и стартапы могли покупать эти же компоненты по той же цене.

— Канал продаж — прямой доступ к магазинам Mi Home, к сайту mi.com, к флагманским розничным сетям Китая.

— Бренд — право продавать первые продукты под маркой Mi/Mijia.

— Методологию — Xiaomi делилась с ними своей философией «хорошее качество за справедливую цену» и своими операционными практиками.

В обмен стартап обязывался делать продукт в соответствии со стандартами Xiaomi и продавать часть объёма через её каналы. При этом он оставался юридически независимым — он не был дочкой Xiaomi. Он мог со временем выйти из-под материнского зонта, запустить свой собственный бренд, выйти на IPO.

В западной бизнес-литературе для этого придумали термин «ecosystem chain» — экосистемная цепь. Это не экосистема в смысле Apple (все свои) и не индустриальный парк в смысле GE (все свои, но в разных юрлицах). Это третий путь — федерация стартапов, связанных общей архитектурой и общим центром притяжения.

К концу 2016 года в экосистеме Xiaomi было 77 компаний с совокупной выручкой 15 миллиардов юаней. К 2020 году — больше 300. Среди них были будущие IPO-гиганты вроде Huami (умные часы Amazfit), Ninebot (электросамокаты), Yeelight (умное освещение). И среди них — компания по имени Beijing Roborock Technology.

Основатель Roborock родился в 1977 году в городе Сюйчжоу провинции Цзянсу. Его китайское имя — Чан Цзин (昌敬), на английский он себя подписывает как Richard Chang. Он закончил Университет Чуньцин (тоже не самый престижный, но приличный) и в 2007 году устроился программным менеджером в Microsoft.

В Microsoft Чан проработал до февраля 2010-го — стандартные три с половиной года корпоративного стажа. Его команда занималась поисковыми продуктами, он был на линейной позиции. Ничем особенным не выделялся. В феврале 2010-го он перешёл в Tencent, где работал над одним из продуктов WeChat-экосистемы. Ещё через некоторое время — перешёл в Baidu, где возглавил команду Baidu Maps.

Возглавить навигационный продукт китайского гугла — важная точка в карьере Чана. Именно там он впервые столкнулся с серьёзной инженерной задачей автономной навигации — ведь карты Baidu в середине 2010-х готовились к эпохе беспилотных автомобилей. Визуальный SLAM, распознавание объектов, моделирование среды — всё это лежало у Чана на рабочем столе каждый день.

В июле 2014 года Чан уволился из Baidu и с двумя партнёрами (Мао Вэньчао и Ву Синь) основал компанию Beijing Roborock Technology. Миссия была сформулирована скромно: «Сделать самый умный робопылесос, который видел мир». С точки зрения маркетинга формулировка банальная. С точки зрения технологии — амбициозная: в 2014 году «самый умный» в этой категории означал «с нормальной навигацией», и никто из серьёзных игроков пока этого не умел.

Два обстоятельства сделали Roborock в 2014 году возможным. Первое — к этому моменту лазерные датчики (LiDAR) резко подешевели. То, что в 2010 году в Neato XV-11 стоило $200 за сенсорный модуль, к 2014-му опустилось до $40–50 в закупке при объёме. Это открывало путь к дешёвому робопылесосу с нормальной навигацией — не таракану Roomba и не дорогому лазеру Neato, а чему-то третьему.

Второе — экосистема Xiaomi. В сентябре 2014 года, через два месяца после основания, Roborock закрыл Series A на 20 миллионов юаней (около $3 млн). Инвестор — Xiaomi. Контрольного пакета не брали, но становились основным стратегическим партнёром.

С этого момента Roborock работал по классической экосистемной схеме. Xiaomi покупал у него первую партию готовых продуктов под брендом Mi и продавал их в своих магазинах. Roborock получал деньги, опыт массового производства и доступ к миллионам пользователей Mi Home. Xiaomi получал готовую категорию робопылесосов в своей экосистеме без необходимости нанимать 200 инженеров-робототехников.

Два года Roborock делал один продукт — и делал его в закрытом режиме, без публичных релизов. Инженерная команда росла от 10 человек до 60. Прототипы тестировались внутри Xiaomi. В августе 2016 года — через 25 месяцев после основания — компания выпустила первый продукт.

Он назывался Mi Home Robotic Vacuum Cleaner (или просто Mi Robot Vacuum). Цена — 1 699 юаней (около $250). Для сравнения: флагманский Roomba 980 в тот же год стоил в США $900, а Braava jet 240 — $200.

Технически Mi Robot Vacuum был на голову выше среднего рынка:

— LDS-сенсор (Laser Distance Sensor) — лазерная башенка на макушке, которая крутилась 5 раз в секунду и сканировала расстояния 1 800 раз в секунду.

— SLAM-навигация — робот в реальном времени строил карту комнаты и планировал маршрут.

— Сила всасывания 1 800 Па — по меркам 2016 года превосходный показатель.

— Литий-ионный аккумулятор 5 200 мА·ч — 2,5 часа работы без подзарядки.

— Интеграция с Mi Home — полноценное мобильное приложение с картой, расписанием и статистикой.

Это был первый массовый робопылесос, в котором всё, за что другие игроки брали отдельные деньги (LiDAR, SLAM, приложение, высокая мощность), — было в базовой комплектации за четверть средней рыночной цены. Аналитики назвали это «эффектом дёмпинга». Но дёмпинг — это когда ты продаёшь ниже себестоимости. У Roborock сходилось: экосистема Xiaomi давала низкую себестоимость, а обычная норма прибыли от 30 до 40% закладывалась в итоговой розничной цене.

Mi Robot Vacuum стал хитом. За первый же месяц продали больше роботов, чем Neato за весь 2016 год в Китае. К концу 2016-го — хит первого года Xiaomi в категории умного дома. Покупатели в Европе и США начали заказывать его через перекупщиков на Taobao и AliExpress. На YouTube появились сотни обзоров вроде «I got a Chinese robot vacuum for $300 and it destroys my Roomba».

Западные ритейлеры в этот момент сделали классическую ошибку. Они посмотрели на китайский робот, увидели шильдик Mi, и отнесли категорию в раздел «дешёвые копии для китайского рынка». Roomba в Бостоне не придавал этому значения: доля iRobot в США в 2016 году была около 60%, и всё было хорошо.

Это была последняя осень, когда в iRobot всё было хорошо.

В сентябре 2017 года Roborock выпустил второй продукт. Это был не Mi-брендированный робот. Это был самостоятельный продукт под собственным брендом — Roborock S5 (в Китае продавался как S50).

S5/S50 стоил дороже — 2 499 юаней (~$360) в Китае, $549 в США. И он был технологически мощнее первого: более сильный мотор (2 000 Па) и главное — бак для воды и тряпка. Это был первый серьёзный робот с интегрированной влажной уборкой. Не Mint/Braava, который только тряпкой вёз, не Scooba, которая требовала ритуала, — а настоящая двойная функция: пылесосил и за собой мыл.

Запуск S5 проходил через платформу коллективного финансирования MIUI Crowdfunding — та самая площадка Xiaomi, где экосистемные стартапы обычно тестировали спрос. Поставленная цель — 10 миллионов юаней. Собранные за четыре часа — 10 миллионов юаней. К концу кампании — больше 50 миллионов.

С S5 началась официальная стратегия Roborock, которую в самой компании называли «de-Xiaomi». Суть простая: компания продолжает делать Mi-брендированные продукты как ОЕМ для Xiaomi, но параллельно строит собственный бренд Roborock для более дорогого и технологически продвинутого сегмента. Экономика раздваивается: от Xiaomi идут объёмы, от собственного бренда — маржа.

К 2018 году Roborock запустился в Европе и Северной Америке под собственным именем. К 2020 году — в 30+ странах. К 2021 году доля Xiaomi в выручке упала ниже 1%. Компания формально осталась в экосистеме (в смысле дружбы и взаимных продаж), но коммерчески стала полностью самостоятельной.

Здесь важный бизнес-урок. Модель Xiaomi оказалась не ловушкой, а стартовой площадкой. Большинство западных корпоративных венчурных программ устроены так, что они привязывают стартапы к материнской компании — через долю, через лицензионные ограничения, через эксклюзивные контракты. Xiaomi построил систему, в которой стартап через 5–7 лет мог уйти. И это делало модель привлекательной для лучших основателей.

В этом парадокс китайской экосистемной модели: свобода выхода увеличивала качество входа. Лэй Цзюнь пришёл ровно к тому выводу, к которому должен был прийти (но не пришёл) iRobot с Evolution Robotics.

21 февраля 2020 года Beijing Roborock Technology вышла на Science and Technology Innovation Board (STAR Market) Шанхайской фондовой биржи. IPO готовили три года — как раз с момента запуска S5.

Цифры IPO, которые стоит запомнить:

— Цена размещения — 271,12 юаня за акцию. Самая высокая цена размещения за всю историю STAR Market на тот момент.

— Первый день торгов — акция закрылась на уровне 497,9 юаня, +83,65% к цене размещения.

— Внутридневный максимум — 538,88 юаня.

— Капитализация после первого дня — около 33 млрд юаней (~$4,7 млрд).

— Привлечено — 4,5 млрд юаней (~$641 млн).

Roborock стала первой компанией из экосистемы Xiaomi, вышедшей на STAR Market. В момент IPO компания существовала 5,5 лет, продала всего несколько моделей робопылесосов, имела 500 сотрудников — и стоила $4,7 млрд.

Для сравнения: iRobot в феврале 2020-го стоил на NASDAQ около $1,4 млрд. Компания почти тридцатилетней истории с портфелем из Roomba, Scooba и Braava стоила в три с половиной раза меньше, чем пятилетний пекинский стартап.

В тот момент на это никто особо не обратил внимания. iRobot в 2020-м чувствовал себя нормально, продавал рекордные объёмы за счёт пандемийного бума «умного дома», и капитализация в эти месяцы быстро росла. Только к 2022-му станет ясно, что разрыв между Roborock и iRobot — это не временная конъюнктура биржи, а структурный факт нового мира.

К 2017 году в экосистеме Xiaomi начинали появляться вторые и третьи поколения стартапов. Один из них, самый парадоксальный — потому что стартовал не в роботах, а в моторах, — стал главным соперником Roborock. Его основал молодой инженер с квадрокоптерами в голове.

Юй Хао (俞浩) родился в 1988 году в провинции Аньхой. В 2007 году он поступил в Цинхуа — главный технический университет Китая, китайский MIT с поправкой на масштаб. Его специальность — вычислительная газодинамика (computational fluid mechanics). В переводе на повседневный язык — наука о том, как потоки воздуха и жидкости ведут себя в разных условиях.

Цинхуа даёт формально инженерное образование, но как и MIT, провоцирует побочные увлечения. Юй Хао в студенческие годы увлёкся космосом. В 2009 году он, будучи ещё студентом, основал внутри университета клуб под названием «Sky Workshop» (天工坊 — буквально «мастерская неба»). Это был один из первых китайских хакерспейсов — мест, где студенты собирают ракетомодели, квадрокоптеры, небольшие спутники. Основной проектной деятельностью Sky Workshop была постройка ракет на твёрдом топливе и беспилотников.

Если вы никогда не проектировали квадрокоптер, вам может быть непонятно, почему квадрокоптер — это путь к роботу-пылесосу. Но точка соприкосновения одна и она большая: высокоскоростные бесщёточные электродвигатели. Квадрокоптер — это четыре пропеллера, каждый из которых крутится очень быстро (15–25 тысяч оборотов в минуту). Это требует очень точной и лёгкой моторики. Примерно таких же моторов требуют бытовые вакуумные приборы — чем выше обороты, тем сильнее всасывание при том же весе. И беспилотник, и пылесос упираются в одну и ту же инженерную задачу — сделать лёгкий, мощный и эффективный мотор.

Юй Хао за пять лет в Sky Workshop освоил эту задачу как практик. В 2015 году он защитил диссертацию и принял решение — не идти в авиакосмическую корпорацию, как предлагал профессор, а открыть свой стартап. Тема — бытовая техника с высокоскоростными моторами. В пересказе для близких это звучало как «делать пылесосы». Но по сути это была попытка взять технологию из авиации и опустить её в ковёр.

В 2017 году он основал компанию Dreame Technology. Штаб-квартира — Сучжоу, в часе езды от Шанхая. Первый мотор, который команда довела до серии, выдавал 100 000 оборотов в минуту при КПД 58% — в 2017 году это превосходило промышленные показатели Dyson, который с начала 2000-х был золотым стандартом моторной части пылесосов. Dyson делал свои моторы на скорости около 110 тысяч RPM, но с КПД около 45%. Dreame проиграл в оборотах, но выиграл в эффективности.

Как и Roborock за три года до него, Dreame практически сразу попал в экосистему Xiaomi. Схема была точно та же: инвестиция, доступ к каналам, первый продукт — под брендом Mi. Xiaomi Mi Home в декабре 2018 года выпустил Dreame V9 — беспроводной вертикальный пылесос, аналог Dyson V8, по цене примерно вдвое ниже. В отличие от многих клонов, он по измерениям обзорщиков реально работал сопоставимо с Dyson — при втрое меньшей цене.

Здесь интересный зигзаг. Dreame стартовал не как производитель робопылесосов. Он стартовал как производитель обычных пылесосов, которые конкурировали с Dyson. Первые два года (2018–2020) компания сосредоточилась именно на этой категории. Dreame V8, V9, V10, V11, T20 — серия моделей, которые по сути были «дешёвыми честными Дайсонами» и быстро заняли место в китайской электронике среднего класса.

Тут важное обстоятельство. Умение делать хороший мотор для пылесоса напрямую переносится на робопылесос — в роботе тот же мотор, только меньше. Когда Dreame в 2020 году выпустил свои первые робопылесосы (серия Dreame F9, L10), они стартовали с конкурентным преимуществом в моторе. Конкуренты это преимущество оценили не сразу.

Dreame Bot Z10 Pro появился в августе 2021 года и стал первым серьёзным флагманом бренда. Это был честный конкурент Roborock S7 той же эпохи — плюс-минус та же навигация (LDS+SLAM), та же концепция самоочистки базы, та же экосистемная интеграция. Главное отличие — более мощный мотор (4 000 Па против 2 500 Па у Roborock S7). В 2021 году 4 000 Па было рекордом в категории.

В 2022 году я купил на дачу Dreame Z10 Pro. Прошло примерно десять лет с моих экспериментов с Roomba 500-й серии и Scooba, и я подошёл к категории уже не как ранний адоптер, а как усталый потребитель — мне нужен был робот, который не будет требовать от меня буддийской медитации.

На даче Z10 Pro оказался почти всем, чем должен быть робопылесос 2022 года. На крыше — LiDAR-башенка. Навигация — полноценный SLAM с картой комнат в приложении. Сила всасывания — 4 000 Па, вдвое выше, чем у того же Roborock S50 пятилетней давности. И главное — база-самоочистка. Мешок для пыли внутри базы сжирает мусор после каждой уборки и требует замены раз в два месяца. Не раз в неделю, как Roomba десятых годов, а раз в два месяца. Это было качественное переключение в категории — робот перестал быть животным на ежедневном уходе и стал мебелью, к которой раз в квартал подходишь.

Почти всё. Не всё.

В спецификации Z10 Pro честно указана опция влажной уборки. Бак для воды — 150 мл. В коробке есть салфетка. И когда ты её устанавливаешь, робот действительно едет по полу и таскает за собой влажную тряпку. Но вот что получается на практике. Чтобы запустить влажный режим, нужно: снять бак, заполнить его водой, прикрепить тряпку, запустить робота, после уборки снять мокрую тряпку, сполоснуть её в раковине, снова установить сухой вариант. Один цикл — 5–10 минут человеческого внимания. Это, в общем, лучше, чем Scooba в 2011 году, но на фоне всего остального уровня автоматизации Z10 Pro эта ручная деталь выбивается.

Я пользовался влажной уборкой Z10 Pro, наверное, раз пятнадцать за два года. То есть — никогда. Это был, в точном инженерном смысле, формальный пункт в спецификации. Коммерсанты бы сказали features gap: функция заявлена, но её практическое использование требует таких действий, что потребитель её попросту не применяет.

Разрыв между тем, что робопылесосы могут делать, и тем, что они делают без усилий со стороны человека, — это главный нерв категории с 2022 года.

За следующие три года Dreame прошёл путь, который у Roborock занял четыре. Ключевые релизы:

— Август 2021 — Dreame Bot Z10 Pro.

— Осень 2022 — Dreame L10s Pro с ротирующимися тряпками для влажной уборки — первый серьёзный ответ на проблему, с которой я столкнулся у себя на даче.

— Апрель 2023 — Dreame X20 Pro: автоподача воды из базы, горячая мойка тряпок.

— Февраль 2024 — Dreame X30 Ultra: мощность 8 300 Па, автоматическая горячая мойка, автоподача воды.

— Апрель 2024 — Dreame X40 Ultra, и вот здесь начинается главное.

Dreame X40 Ultra стал первым серийным робопылесосом с биомеханической «рукой». Не манипулятором в инженерном смысле, а выдвижным модулем для тряпки, который в узких местах (по углам, вдоль плинтусов) выдвигается из корпуса робота. Робот, который раньше всегда остановил бы тряпку за 5 сантиметров от стены, теперь может подъехать к стене вплотную и выдвинуть тряпку дополнительно. Это узкая техническая инновация, но она решает проблему, которую последние десять лет просто закрывали глаза: роботы плохо мыли по краям и в углах.

К 2025 году Dreame выпускает серию X60 с проактивным машинным зрением, навигацией на основе ИИ и плотностью пыли, которые обычному пользователю малопонятны, но объективно продолжают выигрывать гонку спецификаций у Roborock.

Картина «Roborock против Dreame», которую часто рисуют в популярных обзорах, — неполная. У этой гонки есть как минимум два фланговых игрока, без которых историю категории не понять.

Ecovacs — самый старый китайский производитель в категории и, как ни парадоксально, самый недооценённый. Основан в 1998 году в Сучжоу (в той же Сучжоу, в которой потом родится Dreame) господином Цянь Дунци. Изначально — обычный OEM-завод пылесосов под брендом TEK, работавший на западные розничные сети. В 2006 году компания сменила позиционирование и стала независимым производителем домашних роботов. В 2009 году (за пять лет до Roborock) Ecovacs запустил Deebot — первый серийный китайский робопылесос, продавшийся за пределами Китая.

Всё десятилетие, с 2009 по 2019 год, Ecovacs был тихим китайским игроком — серьёзным, но без медийной волны. В 2012–2014 годах компания открыла офисы в США, Германии, Японии. В 2018 году вышла на IPO на Шанхайской бирже (не STAR Market, а основной площадке). Сегодня Ecovacs обслуживает более 38 миллионов домохозяйств в 180 странах.

Почему Ecovacs обычно не ставят в один ряд с Roborock и Dreame? Две причины. Первая — у него не было ярких, выделяющихся технологических прорывов. Он делал добротное — вакуумные функции чуть хуже среднего рынка, мойка чуть лучше среднего, цена чуть ниже среднего. Вторая — он не был частью экосистемы Xiaomi, а значит, не пользовался «эффектом взлётной полосы», который подхватил Roborock и Dreame. Ecovacs — это представитель классической китайской инженерной фирмы, выживший своими силами.

Narwal — третий участник дуэли (если можно так называть дуэль на три). Основан в 2016 году в Дунгуане инженером Чжан Цзюньбинем. История происхождения канонически проста: отец Чжана жаловался на сложность мытья липких пятен на кухне, и Чжан решил сделать робота, который мыл бы пол — и сам себя очищал бы после. Полная автономность мойки, включая отмывание тряпки. Три года R&D — в 2019 году выходит Narwal T10 — первый в мире робопылесос с полностью самоочищающимся модулем для мойки. В 2020-м — Edison Awards, крауд-фандинг на $1,14 млн, к 2022 году — тысяча сотрудников и репутация «компании одного правильного инсайта».

Narwal в мировом рейтинге третий или четвёртый, но по инновационности — догоняет лидеров. Roborock и Dreame в 2024 году фактически повторили идеи, которые Narwal впервые реализовал в 2019–2020 годах.

Если смотреть на Roborock и Dreame сверху, их сходства куда громче различий. Оба родились в экосистеме Xiaomi с разницей в три года. Обе стартовали с одного продукта под брендом Mi и потом ушли в собственный бренд. Обе обретали независимость одновременно с ростом общего рынка.

Но темпераментно это разные компании.

Roborock — инженерная дисциплина. Чан Цзин пришёл из Baidu Maps, и его продуктовый подход был систематическим: строй хорошую карту, планируй оптимальный маршрут, делай лучший робот поэтапно. Roborock S5, S6, S7, S8 — это каноническая последовательность версионных итераций. Каждая модель — эволюционный шаг. Нет больших сюрпризов.

Dreame — инженерный азарт. Юй Хао пришёл из хакерспейса с ракетомоделями, и его продуктовый подход — это «сделай невозможное и посмотри, что получится». Z10 Pro, L10s Pro, X20, X30, X40, X60 — это не эволюция одного продукта, а последовательность экспериментов с разными конфигурациями. В 2023 году первыми в мире сделали автоматическую горячую мойку тряпок. В 2024-м первыми — биомеханическую руку. В 2025-м первыми — систему искусственного зрения для предсказания расположения мебели.

Эта разница даёт разную динамику рынка. Roborock — лидер по доле, потому что его продукты реально надёжны и в среднем просто лучше работают. Dreame — лидер по инновациям, потому что первым внедряет то, что потом год-полтора будет в топ-моделях всех остальных. Инжиниринг Roborock — сдержанный; пиар Dreame — вызывающий.

Это, мне кажется, главная черта потребительского опыта в 2024–2025 годах. Roborock — «зрелый» выбор, Dreame — «активный» выбор. И оба выигрывают.

23 января 2026 года в окружном суде Делавера было завершено поглощение iRobot компанией Shenzhen Picea Robotics. Американский пионер категории, основанный в 1990 году трио инженеров MIT — Бруксом, Энглом и Грейнер, — окончательно перешёл под китайский контроль. В собственности Picea — 100% акций iRobot. Бывшие акционеры NASDAQ не получают ничего. Акции, которые в 2021 году торговались по $130, в 2025-м опустились ниже $1.

Picea Robotics — это тот самый OEM-завод из Шэньчжэня, который последние годы производил роботов для iRobot по контракту. В 2016 году его основали китайские инженеры в стартап-программе города Шэньчжэнь. Picea делает бытовую технику для Xiaomi, Haier, Electrolux — и отдельно продаёт свои роботы под брендом 3i. К 2025 году продано 20 миллионов роботов-пылесосов под разными брендами, у компании более 7 тысяч сотрудников в Китае и Вьетнаме.

То есть американский пионер, который двадцать три года назад изобрёл эту категорию, теперь живёт в контуре собственного подрядчика. Это не метафора. Это буквальный корпоративный факт.

В истории техники есть несколько таких символических моментов. Когда Lenovo купил подразделение ПК у IBM в 2005-м. Когда Geely купил Volvo в 2010-м. Каждый раз это была одна и та же история: американская или европейская компания-изобретатель категории теряла её в пользу китайского последователя. 23 января 2026 года — это день, когда робопылесосы официально пополнили этот ряд.

А ведь ещё четыре года назад казалось, что всё будет иначе.

5 августа 2022 года Amazon и iRobot объявили о подписании соглашения о слиянии. Amazon покупал iRobot за $61 за акцию наличными, общая сумма сделки — $1,7 млрд (с учётом чистого долга). Это была четвёртая по размеру сделка в истории Amazon (после Whole Foods за $13,7 млрд, MGM за $8,45 млрд и One Medical за $3,9 млрд).

На бумаге логика выглядела изящно. Amazon к 2022 году сидел на Alexa-экосистеме, Ring (видеонаблюдение), Astro (домашнем роботе, выпущенном годом ранее, ничего общего с пылесосом). iRobot давал бы Amazon лидерскую позицию в ещё одной категории умного дома — с 60+ млн уже проданных роботов, активной пользовательской базой и, главное, картами домов клиентов. Ведь Roomba, убирая, строил детальную карту квартиры: где стены, где мебель, где проходы, какая площадь каждой комнаты.

Этот последний пункт в 2022 году стал триггером для всего остального. Приватологи, юристы, законодатели — все сразу же заметили, что Amazon получает в портфеле компанию, которая знает топологию 60 миллионов домохозяйств. И не просто знает, а уже регулярно собирает обновления через облако. Для компании, которая уже владеет данными о покупках, голосе (Alexa), видео (Ring) и теперь дополняет это пространственными данными о жилище, — это становилось близко к полному профилю домашней жизни клиента.

Европейская комиссия посмотрела на сделку и сказала: «Подождите».

Еврокомиссия открыла Phase 1 review сделки в июле 2023-го. Через несколько месяцев она перешла в Phase 2 — более глубокое антимонопольное расследование. В декабре 2023-го Комиссия выдала Statement of Objections: формальный документ, в котором излагались ключевые сомнения.

Основных два было. Первое: Amazon — крупнейшая площадка, где продаются робопылесосы в Европе. Если Amazon становится владельцем iRobot, у него есть инструмент и стимул, чтобы ущемлять конкурентов iRobot на своей площадке — через понижение в поиске, через коммерческие условия, через алгоритм рекомендаций. Это классический foreclosure-риск: вертикальная интеграция с доминантой на смежном рынке. Второе: доступ Amazon к картам жилищ как ещё один неявный монопольный ресурс.

Amazon пытался предложить поведенческие обязательства — обещания не использовать своё платформенное положение против конкурентов iRobot. Еврокомиссия эти обязательства в первом виде отклонила как недостаточные и трудно проверяемые. Amazon пришёл с новыми. Их тоже отклонили.

18 января 2024 года Еврокомиссия неофициально проинформировала Amazon, что в случае доведения сделки до формального решения (ожидаемого в феврале), решение будет отрицательным. Это был заключительный звоночек.

29 января 2024 года Amazon и iRobot совместно объявили, что расторгают соглашение. Amazon выплатил iRobot оговоренную заранее termination fee в размере $94 млн.

В тот же день, параллельно с объявлением о расторжении, iRobot выпустил пресс-релиз с двумя новостями. Первая — Колин Энгл, основавший компанию в 1990 году и бывший её CEO 34 года (с перерывом), покидает позицию исполнительного директора. Вторая — сокращение около 31% штата, или порядка 350 человек.

Представьте этот день для инженера в бостонском офисе iRobot. Утром вы приходите на работу, узнаёте, что сделка с Amazon, которая полтора года держалась как единственный сценарий выживания, только что сорвалась. В обед узнаёте, что CEO уходит. Вечером — вы получаете email с приглашением на разговор с HR. Примерно треть офиса получает такое же приглашение. Это один из худших дней в истории бостонского инженерного сообщества.

Колин Энгл, уходя, оставил iRobot в руках нового CEO — Гари Коэна. Коэн — ветеран потребительской электроники (Stanley Black & Decker, Elizabeth Arden, Energizer), человек без роботехнической биографии, но с репутацией «реструктуризатора». Его задача была не стратегическая, а тактическая — стабилизировать бизнес и найти путь.

2024 год для iRobot был беспощадным. Выручка обрушилась на 23% по итогам года — до $682 млн. Чистый убыток — $145 млн. Четвёртый квартал 2024-го оказался ещё хуже — выручка Q4 упала на 44% год к году, до $172 млн.

Гари Коэн в начале 2025-го запустил «операционный поворот». Было выпущено восемь новых моделей Roomba одновременно — по его формулировке, чтобы переутвердить iRobot как лидера категории, которую они создали. Но тут была проблема: это были обновления моделей с 2022–2023 годов, в технологическом плане они отставали от флагманов Roborock и Dreame на одно-полтора поколения. Американский массовый покупатель, который в 2020-м ещё по умолчанию покупал Roomba, к 2025-му уже читал обзоры на YouTube, знал про Qrevo Pro и X40 Ultra и делал осознанный выбор не в пользу iRobot.

12 марта 2025 года iRobot выпустил квартальный отчёт с формулировкой, которая в корпоративной юриспруденции означает красную тревогу: «substantial doubt about the company's ability to continue as a going concern». Перевод: «Серьёзные сомнения в способности компании продолжать деятельность как действующее предприятие в ближайшие 12 месяцев». Акции iRobot в тот день упали на 42% за одну сессию — рекордное падение в истории компании.

С марта по декабрь 2025-го iRobot искал покупателя. Любого. Обращались к Best Buy (отказ), Dyson (отказ), Robert Bosch (отказ, переговоры шли три месяца), Electrolux (отказ), даже к Shark Ninja (отказ). Акции всё это время продолжали падать. В октябре 2025-го, когда стало понятно, что серьёзных покупателей нет, — ещё минус 33% за сессию. К началу декабря акции торговались ниже $1.

Единственным, кто согласился, был Picea. Но не в форме классического поглощения, а в форме банкротства с заранее согласованным планом.

14 декабря 2025 года iRobot подал в суд Делавара заявление о банкротстве по главе 11 — в формате pre-packaged bankruptcy (pre-pack). Это означает: план реструктуризации уже согласован с ключевыми кредиторами ДО подачи заявления, и суд лишь формально утверждает его.

План был прост и жесток:

— Picea Robotics конвертирует свои $254 млн претензий к iRobot (включая непогашенные счета за произведённые роботы) в собственный капитал. — Существующие акционеры получают ноль. Все акции аннулируются. — Остальные кредиторы получают выплаты в полном объёме через механизм реструктуризации. — Гари Коэн уходит. Новое руководство определит Picea. — iRobot продолжает работать как юридическое лицо, но становится американской дочкой Picea со штаб-квартирой в Бостоне.

22 января 2026 года суд в Делавэре подтвердил план. 23 января он вступил в силу.

iRobot продолжает работать. Приложения функционируют, гарантии действуют, новые модели в 2026 году запланированы. Внешне ничего не изменилось. Внутренне изменилось всё: компания из американского публичного лидера категории стала американским филиалом китайской частной корпорации.

Мне эта сделка даже в описании кажется какой-то финальной. Как если бы Ford купили Geely после того, как Ford изобрёл автомобиль. Или как если бы Xerox купили китайский завод, который раньше печатал его фотокопии. Символически это конец очень длинного цикла: технологии, которая родилась в Кембридже, штат Массачусетс, — и полностью переехала на юг Китая.

Перед финальной главой с прогнозами — короткая остановка на цифрах 2024–2025 годов. Прежде чем гадать, куда категория пойдёт дальше, имеет смысл зафиксировать, куда она пришла за эти 24 года. Сухо, по табличкам.

Roomba стартовал в сентябре 2002 года тиражом около 70 тысяч штук за первые три месяца. К 2004-му компания преодолела отметку в миллион проданных роботов суммарно. К 2006-му продавала по миллиону в год. К 2010-му iRobot занимал 60+% мирового рынка.

Дальше темп рос неравномерно, но стабильно:

— 2015 — глобальный рынок около 3–4 миллионов штук в год.— 2020 — 8 миллионов штук (пандемийный всплеск бытовой техники).— 2024 — 20,6 миллиона штук, выручка $9,31 миллиарда (+19,7% к 2023-му).— 2025 (оценка) — около 25 миллионов штук, выручка ~$12 миллиардов.

За 24 года категория выросла от 70 тысяч штук в год до 25 миллионов. Это 350-кратное увеличение. Для сравнения: мировой рынок смартфонов за те же годы вырос примерно в 15 раз. Робот-пылесос — одна из самых быстрорастущих массовых категорий бытовой техники за всю её историю.

По данным IDC за январь–сентябрь 2025 года (17,4 миллиона штук суммарно отгружено), расстановка в глобальном топ-5 выглядит так:

В сумме топ-5 — 65,6% мирового рынка. Все пятеро — китайские. iRobot в 2024 году вышел из топ-5 и с тех пор туда не возвращался.

Самое показательное сравнение — год пика iRobot против года, когда компания уже идёт ко дну:

iRobot в 2024 году имел большую выручку, чем в 2012-м, — но в процентной доле рынка сжался в 13 раз. Категория росла быстрее, чем iRobot мог поспевать за ней. Roborock за те же двенадцать лет из никому не известного пекинского стартапа превратился в компанию с выручкой в три с половиной раза больше и капитализацией в 27 раз больше.

Распределение мирового потребления в 2024 году:

— Азиатско-Тихоокеанский регион — 37% рынка. Внутри — Китай составляет примерно половину (около 18% глобально), остальное — Япония, Корея, Юго-Восточная Азия.

— Северная Америка — 30%. США — основная часть, Канада — дополняющая.

— Европа — 25%. Германия, Франция, Италия — ключевые рынки.

— Латинская Америка + Ближний Восток + Африка — 8% в сумме, с быстрым ростом от низкой базы.

Параллельно — производственная концентрация. Около 95% мирового выпуска роботов-пылесосов физически производится в Китае и Вьетнаме, с долей Китая в 85–90%. Это одна из немногих потребительских категорий, где страна-производитель и крупнейший потребитель — одна и та же. Западные рынки (США и Европа) одновременно зависят от китайского производства и обеспечивают основной денежный оборот категории.

Чтобы почувствовать, как росла сложность устройств, посмотрим на розничную цену флагмана каждого периода:

За 23 года цена флагмана выросла в десять раз. Но в категории появились и новые нижние ценовые ярусы: массовый Xiaomi за $250, бюджетные китайские OEM-модели за $80–120. Категория расслоилась на три сегмента — бюджет, средний класс, премиум — и растёт сразу во всех трёх.

В сумме — около $23 миллиардов капитализации в четырёх китайских компаниях. iRobot, создатель категории, — ноль. Это и есть расстановка сил, в которую категория пришла через 24 года после своего рождения.

Имеет смысл вернуться к этой таблице через пять лет. Скорее всего, Dreame и Roborock будут в ней по-прежнему. Возможно, iRobot через Picea медленно восстановит какую-то региональную роль. Но главный пульт управления категорией — уже окончательно не в Бостоне и не в Кремниевой долине. Он в Пекине, Сучжоу и Шэньчжэне.

Пока iRobot падал, Roborock и Dreame разыгрывали между собой главный матч следующего десятилетия. К 2025 году динамика такая:

Roborock — общемировой №1 по продажам и выручке (данные IDC, три квартала 2025 года). Доля на глобальном рынке — 21,7%, физические поставки — 3,8 млн штук за январь–сентябрь 2025. Лидер в США, Германии, Северной Европе, Корее, Турции (в Турции — более 50% рынка). В Северной Америке поставки выросли на 65,3% год к году.

Dreame — доминатор в Европе: 25,5% доли в Q2 2025, 376 995 штук за квартал. Дико быстрый рост в Азии. По спецификациям — часто опережает Roborock на полшага.

Ecovacs — тот самый старый тяжеловес, 869 925 штук в Q2 2025 (+35,9% год к году). Всё ещё там, на третьем месте по физическим объёмам. Доля в мире — около 14%.

Xiaomi и Narwal замыкают топ-5.

iRobot — вышел из топ-5 в 2024-м и больше в него не вернулся.

Технологически гонка Roborock–Dreame идёт по линии функций-суперлативов. Кто первый внедрит в серийном массовом роботе технологию X? X за 2024–2026 годы — это:

— Горячая мойка тряпок в базе (первым — Dreame X20 Pro в 2023-м, потом Roborock S8 MaxV Ultra).

— Ультратонкий корпус (~8 см, чтобы проезжать под низкой мебелью) — Roborock лидирует.

— Биомеханическая рука для мойки по краям (первым — Dreame X40 Ultra в апреле 2024-го).

— Настоящая механическая рука для поднятия предметов (первым — Roborock Saros Z70 в январе 2025-го).

— Проактивное ИИ-зрение — обе компании в флагманах 2025–2026 годов.

— Интеграция с голосовыми ассистентами — Alexa, Google Assistant, Яндекс.Алиса.

— Прямое подключение к водопроводу — пока опция, но к 2027-му обещает стать стандартом премиум-сегмента.

Roborock Saros Z70 — пятиосевая рука OmniGrip, способная поднимать носки, тряпки, тапочки весом до 300 граммов, ультратонкий корпус 7,98 см, всасывание 22 000 Па, начальная цена $1 999. Анонсирован на CES в январе 2025-го. Это не только технологическая любопытность. Это философский поворот категории.

С 2002 по 2024 год робопылесос был «тараканом с навигацией». Он умел одну вещь: ехать и убирать. Всё остальное — задача человека (разложить вещи, поднять тапочки с пола, передвинуть стулья). Z70 впервые в массовом продукте пробивает это ограничение. Он говорит: «Я уберу за тебя даже то, что ты не убрал заранее».

Это маленький шаг в сторону того образа робота, который мы начинали ждать в 1960-х — Рози из «Джетсонов», робот-прислуга. Не полный шаг, конечно. Рука Z70 может поднять носок, но не может вынуть бельё из стиральной машины. Она слабая, медленная, ограниченная по весу и геометрии. Но символически она ломает тот самый барьер, который Брукс провёл в 1990-м: робот всегда был пассивным, реактивным. Z70 — первый бытовой робот, который начинает быть активным в среде.

Через два года это будет норма. Через пять — будут соревнования по тому, у чьего робота более ловкая рука. Через десять — это уже не будет называться «робопылесос». Это будет первый серийный домашний робот-помощник.

Падение iRobot — это не история про злых китайцев, съевших хороший американский стартап, а про разные модели инноваций, которые столкнулись на одном рынке.

iRobot работал в старой модели: венчурный капитал в 1990-х, IPO в 2005-м, публичная компания, квартальные отчёты, акционеры, короткий горизонт планирования, тяжёлая корпоративная структура. С таким устройством нельзя делать восемь новых моделей в год. Нельзя копировать инновации конкурентов за три месяца. Нельзя терпеть убытки три года, чтобы захватить долю рынка.

Roborock и Dreame работают в новой модели: внутриэкосистемная инкубация, смешанное финансирование (часть — Xiaomi, часть — классический VC, часть — IPO на STAR Market или в Гонконге), вертикальная интеграция, быстрый продуктовый цикл. С таким устройством — можно.

Когда в 2002 году Roomba вышел, iRobot был впереди всей планеты на 10 лет. К 2010-му — на 5. К 2015-му — паритет. К 2020-му — отставание на 2 года. К 2024-му — отставание на 5 лет. В 2026-м — компания находится внутри того самого отставания.

В этой истории нет злодея. Просто скорость категории превысила скорость компании. Это та ситуация, которую Джозеф Шумпетер назвал «созидательным разрушением», — новая форма производства делает старую форму нежизнеспособной. Важно то, что разрушение пришло не через прорывное изобретение, а через прорывную организацию. Китайская экосистемная модель производства оказалась эффективнее американской венчурной.

Это урок, который стоит вытащить на поверхность. Следующие технологические битвы — с электромобилями, солнечной энергетикой, аккумуляторами, гуманоидными роботами — будут идти примерно по тому же шаблону. И не факт, что Запад сумеет его переиграть.

Одновременно с пылесосами, с небольшим отставанием во времени, произошла ещё одна тихая революция — роботы для мойки окон. Без этой истории картина неполна, потому что она развивалась параллельно и показывает ту же закономерность — категории, где робот уверенно заменяет нелюбимое домашнее занятие.

История начинается в 2011 году, когда Ecovacs выпустил первый серийный робот для мойки окон — Winbot W730. Принцип простой: корпус прилипает к стеклу за счёт мощного вакуумного присоса, внутри — микрофибровая тряпка и мотор, который двигает тряпку по поверхности. Первые модели были грубыми: они двигались примитивно (туда-сюда), мало что умели по краям, требовали предварительного нанесения моющего средства.

К 2018–2019 годам добавились две вещи: навигация (собственный WinSLAM Ecovacs умеет строить карту окна и убирать систематично) и автораспрыскиватель моющего средства. К 2022-му — ультразвуковой распылитель, двухводный (с разделением чистой и грязной воды), автоочистка края.

Параллельно в категорию зашёл Hobot — тайваньская компания, основанная в 2010 году в Тайбэе. Hobot сосредоточился строго на оконных роботах и сейчас — второй по размеру игрок. Модели Hobot 2S, S7 Pro серьёзно конкурируют с Winbot по цене и качеству. В 2024 году в эту нишу вошёл также Dreame с первым прототипом, Roborock готовит релиз к 2027-му.

Категория маленькая (около $400 млн в год в мире), но демонстрирует тот же паттерн: один узкий бытовой сценарий + достаточная технология + цена сильно ниже альтернатив = массовый робот. Мы больше не моем окна. Мы их не моем легитимно и с чистой совестью. Это теперь задача робота.

Мой прогноз на ближайшие пять лет: появятся ещё две-три подобные категории. Вероятные кандидаты — робот для чистки ванн и душевых кабин (пока нет серийного продукта, но Dreame и Narwal показывают прототипы), робот для глажки (ожидается к 2028 году, есть стартапы в Южной Корее), робот-газонокосилка (Dreame уже выпускает, Husqvarna имеет 20 лет истории в категории), робот-мойщик бассейна (Dreame и Beatbot — два главных игрока). Через десять лет в стандартной городской квартире со средним достатком, видимо, будет 3–5 бытовых роботов, каждый — со своей узкой задачей.

Прогноз на десять лет — дело неблагодарное, я в этом уверен примерно как в погоде на следующую субботу. Но два направления, в которых категория может пойти, вижу достаточно ясно.

Сценарий 1. Зрелая сегментация. Самый скучный, и поэтому, мне кажется, самый вероятный. Рынок робопылесосов продолжает расти по 15–20% в год до 2030 года, потом замедляется до 5–7%. К 2035-му глобальный рынок — $40–50 млрд. Производственная концентрация в Китае сохраняется (85% мирового выпуска), но часть производства сдвигается в Вьетнам, Малайзию, Индонезию (тарифные войны, геополитика).

В топовом сегменте — 4–5 брендов: Roborock, Dreame, Ecovacs, возможно, кто-то ещё из Китая (Narwal или Xiaomi); iRobot в составе Picea играет скромную, региональную роль. Все они имеют роботов с «руками» (уровень Z70 станет базовым), с прямой подачей воды из водопровода, с голосовым управлением на базе LLM.

В среднем и нижнем сегменте — фрагментация: сотни китайских брендов, OEM-фабрики, белые этикетки. Роботы-пылесосы дешевеют, и к 2030-му начальный класс — в районе $100–150, премиум — $2 000–3 000. Категория стабилизируется, как к 2000-м стабилизировался рынок микроволновок.

Сценарий 2. Человекообразный разворот. Возможный, но требует прыжка через пропасть. К 2028–2030 году на рынке появляются реальные домашние гуманоидные роботы. По состоянию на апрель 2026-го их статус такой:

— 1X NEO — открыл предзаказы в октябре 2025 года, поставки запланированы на 2026 год. Цена — $20 000 разово или $499 в месяц по подписке. Весит 30 кг, может поднимать 70 кг. Умеет открывать двери, приносить вещи, выключать свет автономно — но для сложных задач требует телеоператора.

— Figure 03 — выпущен 9 октября 2025 года. Пока работает на заводах BMW (завершил 11-месячный пилот). Потребительская версия не ранее конца 2026 года.

— Tesla Optimus — по состоянию на начало 2026 года ни одного крупного покупателя не существует. Обещанная цена — $20–30K, но без конкретных дат.

Если к 2030 году NEO/Figure/Optimus или новые игроки доведут гуманоидов до реальной массовой домашней эксплуатации — робопылесос превращается в промежуточную форму. Зачем отдельно держать уборщика-шайбу, если многофункциональный человекоподобный робот может взять швабру и помыть пол сам?

Против этого сценария говорит одно: экономически не очевидно, что гуманоидный робот за $20K заменит набор из 3–5 специализированных роботов общей стоимостью $3–5K. В краткосрочной и среднесрочной перспективе узкая автоматизация финансово предпочтительнее универсальной.

Если собрать вместе то, что за 24 года накопилось в этой истории, получается примерно вот что.

Концепция «умного таракана» победила концепцию «умного слуги». Не роботы с руками и лицом, а круглые шайбы с рефлексами заняли дома среднего класса. Это произошло не потому, что Брукс был правее Азимова, а потому, что шайбы оказались в десять раз дешевле.

Категория родилась из военных бюджетов. Без DARPA и PackBot не было бы Roomba. Этим объясняется то, что первым массовым роботом в истории оказался именно американский робот, и что его центр разработки был в Бостоне, а не в Токио или Сеуле, где к бытовой робототехнике подходили раньше и серьёзнее.

Экосистемная модель Xiaomi оказалась эффективнее западной венчурной. Это не приговор Кремниевой долине — она выиграла в сотне других категорий, от AI-инструментов до SaaS. Но там, где нужна глубокая интеграция с цепочкой поставок, быстрая итерация и низкая себестоимость, Китай сейчас впереди.

Регулятор оказался влиятельнее, чем казалось. Блокировка Еврокомиссией сделки Amazon–iRobot в январе 2024-го запустила цепную реакцию, которая закончилась банкротством iRobot в декабре 2025-го. Никто этого не планировал — даже европейские регуляторы, которые честно хотели защитить конкуренцию. Результат оказался обратным: американский производитель, лишённый надежды на Amazon, не вытянул сам и был куплен своим китайским подрядчиком. Один из самых ироничных сюжетов в истории антимонопольного регулирования.

И последнее, но, пожалуй, главное. Робот-пылесос стал доказательством концепции. До 2015 года «массовый бытовой робот» был скорее идеей, чем реальностью. К 2026-му это факт: в каждой четвёртой квартире современного города есть как минимум один работающий автономный робот. Мы к этому привыкли и перестали замечать, но оно произошло — и оно первое в своём роде.

Если завтра выйдут гуманоидные роботы и перерисуют картину — это не отменит факт. Это будет следующий шаг, а первым был именно робот-пылесос.

Подписывайтесь на Telegram Репродуктор Белоусова или на мой блог на vc.ru