Я разобрал аудит NEOM, отчёты BRI и лицензии BIS. Картина мегапроектов-2026 не та, что в пресс-релизах

Саудовская Аравия приостановила The Line, Индонезия урезала бюджет новой столицы вдвое, а анонсированные для ОАЭ 500 000 GPU от Nvidia превратились в лицензию BIS на 35 000. Это не совпадения — это один сдвиг, который пока мало кто складывает в общую картину.

Мой хороший знакомый — он работает в одной из консалтинговых команд, которые обслуживают сделки в Заливе, фамилию называть не буду — в декабре 2025-го за кофе в Дубае сказал фразу, из-за которой я потом три недели сидел в отчётах. Дословно: «В 2022-м у нас все презентации были про города будущего. В 2025-м — ни одной. Только дата-центры, только GPU, только ватт на стойку. За три года сменилась вся отраслевая мода, и никто публично не объяснил, почему».

Я решил объяснить. Потратил месяц на первоисточники: утёкший аудит NEOM, опубликованный Wall Street Journal в марте 2025-го; отчёты Green Finance & Development Center по Belt and Road; лицензии Bureau of Industry and Security на поставки GPU в Залив; публикации Карнеги, CSIS, Chatham House; базу Бента Флювбьерга из 16 000 мегапроектов. Ниже — то, что сложилось в картину. Она радикально отличается от того, что показывают на форумах и в пресс-релизах.

Начну с цифры, ради которой стоит прочитать всю статью. Бент Флювбьерг — профессор управления крупными программами в Oxford Saïd Business School — ведёт крупнейшую в мире базу мегапроектов: больше 16 000 объектов в 136 странах за 90 лет. Его сводный результат звучит так. В бюджет укладываются 47,9% проектов. В бюджет и сроки — 8,5%. В бюджет, сроки и заявленные выгоды одновременно — 0,5%. Один из двухсот.

Формулировка самого Флювбьерга в англоязычных публикациях — «over budget, over time, under benefits — over and over again». Перерасход идёт не по нормальному распределению, а по «толстому хвосту»: в ИТ-проектах 18% имеют превышение сметы больше чем на 50%, а в этом «хвосте» средний перерасход — 447%. Big Dig в Бостоне — трёхкратный. Телескоп James Webb — 450% к изначальному бюджету. Исключение, по его же данным, лишь пять классов модульной инфраструктуры: солнечные парки, ветряки, тепловая генерация, ЛЭП и дороги.

Это не пессимизм — это эмпирика. И именно её мы сейчас наблюдаем в прямом эфире на NEOM, Нусантаре и Новой административной столице Египта.

Когда в 2017-м Мухаммед бин Салман анонсировал NEOM, параметры звучали как научная фантастика: территория 26 500 км² (больше Бельгии), два параллельных зеркальных небоскрёба высотой 500 метров и длиной 170 километров, 9 миллионов жителей к 2045 году, бюджет $500 млрд.

Что произошло дальше, можно восстановить по хронологии независимых источников. Bloomberg в апреле 2024-го: первая фаза The Line сокращена со 170 км до 2,4 км к 2030 году. Позже пересмотр до 5 км. Население первой фазы — меньше 300 тысяч вместо полутора миллионов. WSJ в марте 2025-го публикует утёкший внутренний аудит: реальная стоимость полного NEOM — $8,8 трлн (около 25 годовых бюджетов Саудовской Аравии), срок завершения — 2080 год, а в документе зафиксированы «evidence of deliberate manipulation» финансов менеджментом. К Давосу 2025-го заместитель CEO NEOM Rayan Fayez подтверждает: израсходовано около $50 млрд. 16 сентября 2025-го PIF формально приостанавливает строительство The Line для «стратегического пересмотра».

Цифры аудита саудовские чиновники отрицают — это важно признать честно. Но косвенные сигналы делают деэскалацию бесспорной: приостановка стройки, индефинитный перенос Зимних Азиатских игр 2029 года из Trojena в Алматы, сокращение персонала на 35%, директива PIF от декабря 2024-го о минимум 20-процентном сокращении расходов по ста с лишним портфельным компаниям. Фискальная точка безубыточности саудовского бюджета — выше $90 за баррель при цене нефти $64–70 в 2025-м. Дивиденды Aramco за 2025-й срезаны на $40 млрд — это прямой удар по кэш-флоу PIF.

Самое интересное, что происходит с NEOM сейчас, — не сокращение, а тихая пересборка. В феврале 2026-го подписан контракт с DataVolt на $5 млрд: в Oxagon строится net-zero AI data centre с охлаждением морской водой Красного моря. Жилой мегаполис будущего превращается в AI-инфраструктуру. Это и есть тот сдвиг, о котором говорил мой знакомый.

Индонезийский кейс проще и от этого нагляднее. Объявленный бюджет новой столицы — $32–35 млрд, план замены Джакарты к 2045 году. SoftBank, который обещал $30–40 млрд, вышел из проекта ещё в марте 2022-го. При Джокови до октября 2024-го потрачено около $5,6 млрд на Фазу 1. Правительство Прабово урезало бюджет на Фазу 2 (2025–2029) до $2,98 млрд. Президентский указ №1/2025 срезал бюджет 2025 года больше чем вдвое — примерно до $900 млн.

К октябрю 2025-го частные инвестиции — $4 млрд от 49 инвесторов при изначальной цели 80% частного финансирования. На площадке работает около 2 000 госслужащих и 8 000 строителей — мировые СМИ называют Нусантару «городом-призраком». В мае 2025-го Прабово тихо понизил её статус до «политической столицы».

Логика та же, что в NEOM: проект не отменён, но де-факто свёрнут до символического ядра. И в обоих случаях государство не признаёт провал публично — оно просто перестаёт финансировать в прежних объёмах.

А теперь главный поворот статьи. Пока гига-города сдуваются, рядом происходит нечто противоположное: капитал, который должен был заливать бетон пустынь, перенаправляется в суверенную AI-инфраструктуру. И здесь темпы не декларативные, а реальные.

HUMAIN создана PIF в мае 2025-го. Совет директоров возглавил Мухаммед бин Салман лично. 13 мая 2025-го на US–Saudi Investment Forum объявлены сделки: первая фаза — 18 000 Nvidia GB300 Grace Blackwell (зафиксировано пресс-релизом Nvidia), потолок — «несколько сотен тысяч GPU» за 5 лет, планируемая мощность AI-фабрик до 500 МВт, общий потенциал до 6,6 ГВт за десятилетие. Сделка с AMD — $10 млрд на Instinct GPU, EPYC, Pensando. 19 ноября 2025-го AMD, Cisco и HUMAIN объявили о совместном предприятии на 1 ГВт дата-центров к 2030-му.

Stargate UAE анонсирован 22 мая 2025-го в Абу-Даби во время визита Трампа. Консорциум — G42, OpenAI, Oracle, Nvidia, Cisco, SoftBank. Параметры — 5 ГВт AI-кампуса на 10 квадратных милях. Первый этап — 1 ГВт, первые 200 МВт вводятся в 2026-м. По оценке Карнеги, «самая мощная тренировочная площадка 2029 года может оказаться в ОАЭ, а не в США». В обмен ОАЭ обязались инвестировать $1,4 трлн в США на 10 лет, Саудовская Аравия — $600 млрд.

Параллельно MGX (Mubadala + G42) через AI Infrastructure Partnership с BlackRock, GIP, Microsoft и Nvidia в октябре 2025-го покупает Aligned Data Centers у Macquarie за ~$40 млрд — крупнейшая в истории сделка по оператору ЦОД.

Но тут начинается самое интересное, и этот кусок в публичной дискуссии почти не звучит. Мой знакомый формулировал так: «Между тем, что написано в пресс-релизе, и тем, что реально привезут на площадку, — всегда один порядок вниз. Всегда».

Проверяю. Пресс-релизы Nvidia, HUMAIN и ОАЭ оперируют цифрами 500 000 Blackwell GPU для Залива. Реальные лицензии BIS от ноября 2025-го, зафиксированные в публикациях Tom's Hardware и Just Security: Microsoft — 60 400 единиц, HUMAIN и G42 — примерно по 35 000 GB300 каждый. Разрыв между декларативным потолком и юридически одобренной поставкой — приблизительно десять раз.

Вторая деталь того же порядка: к моменту активного строительства Khazna Data Centers (дочка G42) в Абу-Даби в октябре 2025-го — «материнская» $500-миллиардная программа Stargate в США, по данным Bloomberg от 7 августа 2025-го, ещё не собрала стартового капитала. Stargate в ОАЭ строится раньше, чем Stargate в США. Это много говорит о том, где сейчас реальные центры принятия решений по compute.

Причина разрыва — отмена AI Diffusion Rule в мае 2025-го. Администрация Трампа убрала ограничения на экспорт чипов в Залив, но оставила лицензионный режим. Залив получил доступ к рынку Nvidia и AMD, но стал заложником BIS: каждая партия — отдельное решение. Это не «союз равных» — это технологическая вассализация, прикрытая триллионными инвестиционными обязательствами в США.

Параллельная история на другом конце Евразии. В октябре 2023-го Си Цзиньпин декларировал поворот Belt and Road к «small yet beautiful» — к небольшим, «умным», социально ориентированным проектам. На бумаге это должно было означать уход от мегасделок.

На практике — отчёты Green Finance & Development Center (директор Кристоф Недопиль, бывший Fudan, теперь Griffith Asia Institute) показывают обратное. В 2024-м совокупные обязательства BRI составили $122 млрд — уже рекорд. В 2025-м — $213,5 млрд в примерно 350 сделках, плюс 72% к 2024-му. Кумулятивно с 2013 года — $1,399 трлн. Средний размер инвестсделки вырос с $392 млн в первой половине 2023-го до $939 млн.

Формулировка Недопиля в отчёте января 2026 года прямая: «small yet beautiful projects следует рассматривать как ушедшие в прошлое». Рекорд обеспечили единичные мегасделки: НПЗ в Нигерии на $20 млрд, два казахстанских проекта по $5+ млрд каждый. Параллельно AidData (William & Mary, исполнительный директор Брэд Паркс) фиксирует обратную сторону медали в показаниях перед Конгрессом США 16 мая 2024 года: в 2010-м только 5% внешнего кредитного портфеля Китая обслуживали заёмщиков в финансовом бедствии. Сейчас — 60%.

Картина получается такая: Пекин не свернул инфраструктурную экспансию, а зачистил её от идеологического декора. Остались сырьевые и логистические активы — то, что генерирует денежный поток и политическое влияние. «Small yet smart» оказалось PR-формулой на один цикл.

Три свежих кейса на одной оси.

Джакарта–Бандунг Whoosh — первая высокоскоростная магистраль Юго-Восточной Азии, запущена 17 октября 2023-го. 142,3 км, 350 км/ч. Стоимость — $7,3 млрд против плановых $5,9 млрд, 75% — China Development Bank. Пассажиропоток к октябрю 2025-го — больше 12 млн за два года. Убытки PT KCIC в 2024-м — около $420 млн. Глава индонезийских госжелдорог Бобби Расидин в августе 2025-го публично назвал проект «финансовой бомбой замедленного действия»: годовые выплаты Китаю — $3,2 млрд при выручке оператора $1 млрд.

IMEC — India–Middle East–Europe Economic Corridor, анонсированный на G20 в Нью-Дели 9 сентября 2023-го как геополитический ответ BRI. После 7 октября 2023-го и войны в Газе фактически заморожен. Возобновление активности в 2025-м — Италия назначила посла Francesco Maria Talò в апреле, ЕС и Индия на саммите в феврале подтвердили «конкретные шаги». К апрелю 2026-го — ни одного построенного объекта под IMEC, ни обязывающего финансирования, ни имплементирующего органа. Дефицит финансирования на маршруте Иордания–Израиль — около $5 млрд.

Железная дорога Китай–Кыргызстан–Узбекистан — межправительственное соглашение подписано 6 июня 2024-го. Церемониальная закладка — 27 декабря 2024-го, финансовое соглашение — 16 декабря 2025-го. 523 км, 50 мостов, 29 тоннелей (примерно 40% маршрута), $4,7 млрд только кыргызский участок. Полная эксплуатация — не раньше 2030–2031-го. Публичный долг Кыргызстана — около 50% ВВП.

Средний коридор — из того же ряда. Рост с пренебрежимых объёмов в 2022-м до 4,1 млн тонн за январь–ноябрь 2024-го (плюс 63% к году), 27 000 TEU из КНР в 2024-м — в 25 раз больше, чем в 2023-м. ЕС в апреле 2025-го на саммите в Самарканде объявил пакет Global Gateway на €12 млрд, из которых €3 млрд на транспорт.

Вывод по коридорам — тот же, что по гига-городам: устойчивее всего работают модульные, линейные, понятные в плане пассажиро- и грузопотока объекты. Рамочные политические конструкции без привязки к физическим активам (IMEC) проваливаются статистически ровно так, как предсказывает Флювбьерг.

Сведу наблюдения в пять пунктов, которые пригодятся, если вы инвестируете в инфраструктуру, работаете с суверенными фондами или просто пытаетесь понимать, куда движется мир.

Первое. Объявленные цифры мегапроектов — не данные, а сигналы. Разрыв между анонсом и законтрактованным обычно десять раз, между законтрактованным и введённым в строй — ещё десять. 500 000 GPU в пресс-релизе → 35 000 в лицензии BIS. $500 млрд на NEOM → $50 млрд потраченных за 8 лет. Правило большого пальца: делите на сто и получите порядок реально освоенного в обозримом горизонте.

Второе. Модульное побеждает уникальное. Солнечные парки, ветряки, линейные железные дороги, подводные кабели проваливаются реже «городов с нуля» и «экономических коридоров нового поколения». Это не вопрос инженерии — это вопрос управляемости рисков на длинном горизонте.

Третье. Compute — это инфраструктура, но инфраструктура нового типа: она требует воды, электричества и GPU-лицензий одновременно. Кто контролирует хотя бы два из трёх входов, тот контролирует отрасль. В Заливе — электричество своё, вода опресняется на газе, GPU приходят по лицензии BIS. Формально это суверенная AI. По факту — платформенная зависимость.

Четвёртое. Китайская инфраструктурная экспансия никуда не делась. Она стала более концентрированной и менее идеологичной. Если в 2013-м BRI продавалась как глобальный проект общей судьбы, то в 2025-м — как портфель сырьевых и логистических активов. Это, кстати, гораздо более устойчивая модель.

Пятое. Мой знакомый в Дубае был прав: моды в мегапроектах сменяются циклами примерно в 5–7 лет. Сейчас мы, видимо, в начале нового цикла — от гига-городов к гига-дата-центрам. Через 5 лет, вероятно, увидим разрыв между PR ОАЭ о «крупнейшей тренировочной площадке мира» и реально работающей мощностью. Железный закон Флювбьерга не делает исключений для AI.

Картина 2023–2026 годов — это не триумф мегапроектов и не их крах. Это тихая пересборка: гига-города сдуваются, AI-инфраструктура растёт, BRI ставит рекорд без деклараций, IMEC не существует вне меморандума. Разрыв между объявленным и реализованным — системный, а не частный. «Железный закон» работает ровно так, как описывал Флювбьерг на выборке в 16 000 проектов: один из двухсот попадает в цель по всем трём метрикам. Остальные 199 — это NEOM, Нусантара, Whoosh с убытком $420 млн в год и пустая рамка IMEC.

Самый неочевидный вывод — про разрыв масштабов в лицензиях BIS. Мне он показался самым крупным инсайтом всего месяца чтения: о нём почти не говорят на форумах, хотя именно он определяет, кто на самом деле контролирует AI-инфраструктуру Залива.

А как вы считаете — мы наблюдаем начало полноценного технологического суверенитета Залива или построение красивой витрины над платформенной зависимостью от Nvidia и AMD? Мне реально интересно, что об этом думает аудитория vc.ru — в комментариях часто всплывают углы, которые я пропустил.