«Робот против танка»: Почему ставка на массу проигрывает ставке на технологии

Сегодня перед Россией стоит выбор, который определит наше будущее на десятилетия. Пока правительство пытается удержать экономику на военных рельсах, а разные башни Кремля топят за тотальную мобилизацию ресурсов и увеличение армии, мир вокруг нас стремительно меняется.

И этот мир показывает, что успех в современном конфликте определяется не миллионами снарядов и не тысячами танков, а гибкостью ума и скоростью внедрения технологий.

В кругах экспертов давно витает вопрос: какую защиту развивать — объектовую или территориальную? Но, будучи догоняющей стороной, мы рискуем ответить на него неверно. Риски, создаваемые ударными БПЛА, уже столь огромны, что влияют на внешнеторговые отношения и целые отрасли. Только за 2026 год Украина совершила десятки атак на российские нефтяные объекты, из которых большинство приходится на НПЗ, а прямые и косвенные убытки нефтегазовой отрасли перевалили за триллионы рублей . Да, российские заводы учатся компенсировать потери за счёт резервных мощностей, но падение переработки удержать все сложнее. Мы уже покупаем бензин у Индии , но это лишь демонстрация устойчивости, а не решение проблемы. Это «латание дыр».

Что можно противопоставить этому? Закрыть сетками все стратегические объекты промышленности? Это путь в никуда. Это даже не про «догонять риски», это скорее похоже на пассивное бездействие. Эксперты признают: «Размеры страны таковы, что создать единое пространство 100-процентного перехвата невозможно. ПВО имеет очаговый характер, объектовый» . Противодействовать технологиям могут только более развитые технологии. В этом сегменте рисков надо развивать не только ИИ, но и отрасль прецизионной техники, создавать более совершенные приводные технологии (двигатели, направляющие, редукторы), совершенствовать оптические приборы, связь и ещё множество компонентов.

Пока мы спорим о классификации ПВО, западные инженеры решают задачу иначе. Британская компания OpenWorks Engineering создала систему Vision Pace — оптический комплекс весом 70 кг, который с помощью ИИ-стабилизации способен отследить дрон на движущемся автомобиле за секунду, выполняя разворот на 180 градусов с микрорадианной точностью за секунду. Испанская MIRIAD Global разработала когнитивный сенсор CHRONOS, который видит и слышит дроны, не излучая радиосигналов, что критически важно в условиях РЭБ . Это не просто «защита» — это охота на риски.

Но вернёмся к нашей дилемме «объектовая против территориальной». В репортажах с поля боя вы сегодня не увидите танков. Там только бойцы и атакующие их БПЛА. Танки из-за рисков потери оттянуты с ЛБС. Но и это не всё. Интернет пестрит антропоморфными и не только роботами. Они танцуют, обслуживают, развлекают. А ещё они способны эффективно двигаться, собирать информацию, быстро реагировать. Это совершенно новый риск.

И это не далёкая реальность. Это происходит уже сейчас. Американская компания Foundation Future Industries уже отправила на Украину двух гуманоидных роботов Phantom MK-1 для полевых испытаний. Как пишет CNBC, это первый известный случай применения человекоподобных роботов в зоне боевых действий . Инвестором компании, к слову, является сын президента США Эрик Трамп . Уже в 2027 году планируются испытания вооружённых версий этих машин . Генеральный директор компании не ждёт, что гуманоиды заменят дроны, но видит их роль в наземных операциях, которые становятся слишком опасными для солдат: разведка, зачистка зданий, доставка грузов .

Когда такой «боец» появится на поле боя и будет поддержан десятком БПЛА, его эффективность будет на порядок выше «кожаного мешка с АК-47».

Больше снарядов, танков, самолётов — деньги впустую. Военная экономика теперь должна быть экономикой мелких, высокотехнологичных производств и лабораторий. В России, к сожалению, ситуация диаметрально противоположная. Министерство обороны не настроено на коммуникацию с мелкими производителями. Они не умеют и не хотят работать с «гаражными» разработками. Любое взаимодействие утонет в бюрократии и регулировании. Даже на закрытых презентациях военных технологий в Союзе ВОИР нет представителей Министерства Обороны. Даже уже сложившиеся компании, с анти БПЛА технологиями, которые награждались на “армейских” выставках и получившие устную поддержку генералов и полковников, сегодня обращался ко мне за помощью в реализации проектов.

При этом наши крупные холдинги, такие как Ростех или «Калашников», не обладают нужной гибкостью. Характер боевых действий меняется каждые два месяца, и беспилотники, которые начали производить в 2023 году, сейчас уже не так востребованы. Они устаревают быстрее, чем сходят с конвейера. Огромная машина ВПК просто не успевает за динамикой рисков, создаваемых рынком БПЛА. Самые эффективные беспилотники строят небольшие компании.

Это не приговор, а повод задуматься. Да, в России есть разговоры о формировании «оборонно-гражданского промышленного комплекса», интеграции традиционного ОПК с высокотехнологичными компаниями . Но пока это лишь декларации. Нам нужна не просто мобилизация заводов, а мобилизация умов — создание среды, где частный разработчик сможет быстрее государства донести свою идею до армии и реализовать!

Ставка на экстенсивное развитие армии без внедрения технологической культуры стартапов — это попытка выиграть прошлую войну. Иначе мы рискуем остаться с огромной армией и пустым бюджетом, проигрывая в главном — в технологическом будущем. Выбор очевиден, и медлить с ним больше нельзя.