Недавно я решила посмотреть, сколько стоит слетать домой. Без отпуска, без праздников — просто открыла поиск авиабилетов.

Маршрут Москва — Иркутск. Билет в одну сторону — почти 40 тысяч рублей.

Из любопытства открыла поиск по международным направлениям и буквально зависла на несколько секунд. На некоторые даты улететь в Европу оказалось дешевле, чем в собственный регион России.

И в этот момент возникает вопрос не к авиакомпаниям, а к государству.

Почему долететь домой иногда дороже, чем за границу?

Сразу оговорюсь: это не статья о том, что авиакомпании должны продавать билеты по себестоимости. И не просьба раздавать всем бесплатные перелеты. Это разговор о транспортной доступности огромной страны, где для миллионов людей самолет — не роскошь и не способ слетать в отпуск, а единственная возможность попасть домой.

Это, пожалуй, самый популярный совет, который можно услышать в ответ на жалобы о стоимости перелетов.

Но жизнь редко подстраивается под календарь низких цен. Люди летят домой не только в отпуск. У кого-то заболели родители, кто-то едет на свадьбу, кто-то — на похороны, а кто-то просто хочет увидеть семью после нескольких месяцев работы или учебы. Такие поездки не всегда можно запланировать за полгода.

Поэтому советы вроде «надо было покупать раньше» работают только в идеальном мире. В реальности человек открывает поиск тогда, когда ему действительно нужно лететь, и видит билет за 35–40 тысяч рублей.

Часто в подобных обсуждениях можно услышать: «Есть же субсидированные билеты».

Есть. Только попробуйте их купить.

Количество мест ограничено, а спрос настолько высокий, что билеты заканчиваются практически сразу после открытия продаж. Формально программа работает, но на практике воспользоваться ею удается лишь небольшой части пассажиров. Остальным приходится покупать обычные билеты по полной стоимости.

Похожая ситуация наблюдается и на других дальних направлениях: Якутск, Магадан, Петропавловск-Камчатский, Южно-Сахалинск, Благовещенск.

Все эти регионы объединяет одна особенность: самолет здесь зачастую является единственным реальным видом транспорта. До Иркутска поезд идет несколько суток. До Магадана железной дороги нет. До Камчатки — тоже.

Фактически выбора у людей не остается.

В официальных документах регулярно говорится о развитии Дальнего Востока, поддержке регионов и повышении транспортной доступности. Но что означает транспортная доступность на практике?

То, что рейс существует в расписании? Или то, что обычный человек действительно может позволить себе купить билет?

Если возможность прилететь домой превращается в дорогостоящее событие, которое приходится долго откладывать, значит проблема уже выходит далеко за рамки рынка авиаперевозок.

Это вопрос связности страны.

На мой взгляд, речь не идет о каких-то радикальных мерах. Уже существуют программы субсидирования авиаперевозок, и это важный шаг. Однако очевидно, что их нынешнего объема недостаточно.

Можно увеличить финансирование программы, расширить количество субсидируемых мест на наиболее востребованных маршрутах, сделать механизм покупки более доступным и рассмотреть дополнительные меры поддержки жителей удаленных регионов.

Эта статья не про стоимость отпуска.

И не про желание летать дешево.

Она про возможность увидеть родителей, провести выходные с семьей, приехать в родной город без ощущения, что покупка авиабилета — это финансовый подвиг.