Треть человечества живёт без интернета. Я разобрался, как это вообще возможно в 2025 году

Когда я в первый раз увидел статистику, не поверил. Перепроверил. Оказалось — правда. По данным Международного союза электросвязи, в 2024 году 2,6 миллиарда человек на планете не пользуются интернетом вообще. Это каждый третий житель Земли.

Для меня — и, скорее всего, для тебя — интернет настолько вшит в жизнь, что его отсутствие физически сложно представить. Проснулся — проверил телефон. Поел — посмотрел что-то. Ложишься — тоже телефон. И при этом: треть человечества — офлайн. Совсем.

Давай разберёмся, где, почему и как именно это работает.

Сначала важное уточнение. Когда говорят «в стране нет интернета» — имеют в виду не то, что вышки упали или кабель оборвали. Это сложнее.

Есть три разных сценария. Первый — инфраструктура физически не построена: нет кабелей, нет вышек, нет ничего. Второй — инфраструктура есть, но стоимость подключения настолько выше доходов населения, что де-факто недоступна. Третий — государство сознательно ограничивает или заменяет глобальный интернет чем-то своим.

Все три сценария существуют прямо сейчас, в 2025 году. И это совершенно разные истории.

Самый радикальный случай — КНДР.

Технически интернет в Северной Корее есть. Он называется «Кванмён» — «Яркий свет» по-корейски. Запущен в 2000 году. Внутри — сайты университетов, библиотеки, новостные порталы, расписание транспорта, что-то вроде форумов. От 1000 до 5500 сайтов — точную цифру никто не знает, потому что снаружи туда зайти нельзя.

Но к глобальному интернету это не имеет никакого отношения. Вообще.

«Кванмён» — это закрытая интранет-сеть, изолированная от всего внешнего мира. Внешние сайты туда иногда попадают — но только пройдя через государственный «Центр компьютерной информации», где всё проверяется, чистится и только потом загружается. По состоянию на 2019 год на весь выход в настоящий интернет в стране было около 1024 IP-адресов. На весь. Это — буквально несколько серверных комнат.

Доступ к реальному интернету есть у партийного руководства, МИДа, спецслужб, нескольких столичных университетов и иностранных дипломатов. Рядовому жителю — недоступно. Причём это не «медленный интернет» и не «Ютуб немного лагает». Это по-настоящему другая реальность — без Instagram, без Google, без YouTube, без представления о том, что происходит за пределами страны.

(Устройства с выходом в «Кванмён», кстати, периодически сливают в центр логи браузера, геолокацию и делают скриншоты экрана. Это задокументированный факт, а не конспирология.)

Китай — история про другое. Там интернет есть, работает хорошо, скорость нормальная. Просто это другой интернет.

С 2003 года в стране работает «Золотой щит» — официальное название. В народе известен как «Великий китайский файрвол». Система блокирует около 311 тысяч сайтов по данным исследования 2020 года. Из них примерно 1800 — реально популярные ресурсы. Остальные — просто новые домены, которые блокируются «на всякий случай» по умолчанию, пока не пройдут проверку.

Заблокировано: Google, YouTube, Facebook, Instagram, Twitter, Wikipedia на всех языках, New York Times, BBC, Bloomberg. Практически все крупные западные медиа и платформы — недоступны.

Но китайцы при этом не страдают. Потому что у каждого иностранного сервиса есть местный аналог. Поиск — Baidu. Социальная сеть — WeChat и Weibo. Видео — Youku. Маркетплейс — Taobao. Переводы — Alipay. Система настолько самодостаточна, что большинству жителей Китая иностранные сайты просто не нужны.

Добавь сюда 1,4 миллиарда человек — и получишь крупнейший в мире изолированный интернет-рынок. Причём изолированный не технически (VPN работает), а культурно и экономически. Люди просто не понимают зачем им выходить «за стену».

Кстати, если у тебя параллельно горит учёба — пока читаешь про цифровые диктатуры, можно параллельно закрыть реферат или курсовую: open-maker.ru. Генерирует по ГОСТу, платишь только за конкретную работу, никаких подписок.

И вот тут — самое тихое и при этом самое масштабное.

В Африке нет «файрволов» и государственных интранетов. Там просто нет инфраструктуры. И денег на интернет нет тоже.

Эритрея — страна на востоке Африки — держит антирекорд планеты по числу интернет-пользователей. Среди 191 страны, изученных МСЭ, она на последнем месте: 1,08% населения имеют доступ к сети. Это — 1 человек из примерно 93. Не из 10. Из 93.

Для сравнения: в Исландии этот показатель 98,2%.

Рядом с Эритреей в рейтинге аутсайдеров — Сомали, Бурунди, Гвинея-Бисау, ЦАР. Во всех этих странах пользователей интернета — меньше 5% населения.

Причин несколько, и они взаимоусиливают друг друга. Низкий ВВП делает интернет-инфраструктуру нерентабельной для провайдеров. Низкие доходы населения делают подключение недоступным даже там, где оно есть. Слабая система образования означает низкую цифровую грамотность. А если человек не понимает, зачем ему интернет — он и не ищет способ к нему подключиться.

Это не порочный круг. Это несколько взаимозависимых кругов одновременно.

Плюс физика. Прокладка кабелей через засушливые малонаселённые территории — дорогое удовольствие, которое окупается только при большой плотности потенциальных клиентов. А в Сомали или ЦАР её нет.

Смотри на цифры в целом.

По данным МСЭ 2024 года, в странах с высоким уровнем дохода интернетом пользуются 93% населения. В странах с низким уровнем дохода — только 27%. Разрыв — в 3,5 раза.

В наименее развитых странах к сети подключены лишь 35% жителей. В развивающихся странах без выхода к морю — 39%.

И ещё одна деталь, которую обычно не замечают: даже там, где интернет формально есть — он часто есть только в городах. В 2024 году 83% городских жителей мира пользуются интернетом, а среди сельского населения — меньше половины, 48%.

То есть «средний процент по стране» часто скрывает картину, где столица подключена отлично, а деревня в 200 км от неё — в офлайне.

Логичный вопрос: а Starlink и другие спутниковые провайдеры не решат эту проблему? Теоретически — да. Технически спутниковый сигнал достигает самых удалённых точек планеты.

Но есть нюанс. Во-первых, ряд стран просто не входит в список обслуживаемых территорий — иногда по политическим, иногда по регуляторным причинам. Во-вторых, стоимость оборудования и подписки на спутниковый интернет — это несколько сотен долларов в месяц. При средней зарплате $20 (как в Северной Корее) или при среднем доходе $2-3 в день (типичная ситуация в беднейших странах Африки) — это просто не из этой реальности.

Техническая доступность и реальная доступность — разные вещи. Это важно понимать.

Страны «без интернета» — это три разных явления в одном словосочетании.

КНДР — это политический выбор. Государство сознательно строит изолированный суррогат.

Китай — это параллельная экосистема. Не «нет интернета», а «другой интернет» — большой, рабочий, самодостаточный, но отрезанный от глобального.

Африканские аутсайдеры — это экономика и инфраструктура. Не политика, не идеология — просто нет денег, нет кабелей, нет смысла.

И всё это сосуществует на одной планете в одно время. В 2025 году ты читаешь это в интернете — а 2,6 миллиарда человек понятия не имеют, что ты здесь.

Мне это кажется одним из самых недооценённых фактов современности.

P.S. Если параллельно с этим у тебя горит какая-то учебная работа — реферат, НИР, курсовая — загляни на open-maker.ru. Генерирует по ГОСТу, оплата за конкретную работу без подписки. Пока разбираешься в устройстве мира — можно и хвосты закрыть.