Kirill Kazakov
15 545

Может ли общество освободиться от необходимости работать

Краткий пересказ материала The Guardian о том, может ли прижиться идея свободного от работы общества, а также плюсах и минусах такого уклада.

Поделиться

В избранное

В избранном

«Работа — вот что на самом деле управляет миром. Большинство из нас не может даже представить общество без неё. Она формирует нашу психику и определяет повседневную жизнь», — пишет The Guardian.

Работа, продолжает издание, наполняет жизнь смыслом, пока религия, политика и общественный дух отходят на второй план. У постоянно занятых жителей просто нет времени и сил, чтобы уделять должное внимание ещё и детям или пожилым родителям.

Мы боимся признать, что работа медленно, но верно занимает центральное положение в нашей системе ценностей.

Как источник средств для поддержания жизни, не говоря уже о благосостоянии, она попросту неэффективна, обращает внимание автор. Около двух третей всех бедных жителей Великобритании — почти восемь миллионов человек — обеспечены работой. А в США целых полвека не наблюдался рост средней зарплаты — с учётом инфляции доход населения только падает.

Работа также перестала служить источником социальной мобильности: согласно статистике, в 2017 году половина британских бакалавров работала на местах, не требующих высшего образования. Выпускники не смогли повысить свой социальный статус за счёт работы, а наоборот, понизили его.

Вчерашние выпускники не получают от работы удовольствия и не повышают собственную социальную значимость. Вы видите это в их глазах каждый раз, когда они наливают вам латте.

The Guardian также отмечает, что работа становится попросту опасной и бесполезной. Компании всё чаще заключают с сотрудниками краткосрочные контракты, что делает их положение финансово неустойчивым. Большая занятость обуславливает существование сопутствующих, но низкозначимых услуг — отсюда и круглосуточная доставка пиццы, и мойщики собак, телемагазины, службы судебных приставов и так далее.

Возможно, положения выше кажутся слишком натянутыми и субъективными, но экономические данные говорят об обратном, утверждает автор материала. Уровень продуктивности, качества жизни и здоровье работников стабильно падает, несмотря на постоянное повышение интенсивности труда, которое делает всё больше занятий невыносимыми.

Работа доставляет нам множество проблем, это очевидно. И кажется, что решить их все невозможно. Так, может быть, стоит начать думать под другим углом?

Один из путей решения проблемы — полное избавление от оплачиваемого труда. Идея свободы от работы существует с самого зарождения современного капитализма. О ней писали Карл Маркс в своих работах о коммунизме, Уильям Моррис и Джон Мейнард Кейнс. Они предполагали, что к началу 21 века автоматизация приведёт к тому, что работникам придётся трудиться не больше четырёх часов в день, а в остальное время они смогут заниматься своими делами.

Их мысли получили новый виток развития в 2010 году, когда стало очевидно, что трудовой кризис в США и Великобритании неизбежен. Критикующие назвали работу особой формой идеологии.

Сформировалась группа мыслителей, выступающих за мир без работы. Они предлагают радикально иное будущее для западной экономики и особенно для бедных стран, которые, по мнению этой группы, сильнее всего пострадают от последствий автоматизации и климатических изменений.

«Многим может показаться, что общество, где не нужно будет работать, — это что-то нелепое и даже безнравственное. Но нет, в таком будущем будет меньше стресса, больше равноправия и участия в политической жизни», — утверждают приверженцы противоположной точки зрения.

Другим важным аргументом в пользу будущего без работы служит то, что нынешнее понимание труда противоречит природе и появилось совсем недавно в результате случайности. Все культуры относились к работе как к средству достижения цели, но не как к самоцели (иначе жизнь просто проходит мимо), и в 20-м веке люди всё ещё верили, что вскоре смогут избавиться от работы полностью.

По мере изменений в рабочей этике сокращалось и количество рабочих часов: в 19 веке — с 80 до 60 часов в неделю, а с начала 20 века до 1970-х годов рабочую неделю уменьшили до 40 часов (в Британии и США).

«Давление профсоюзов, технологические изменения, работники с хорошим образованием и правительственные инициативы — всё это постепенно подрывало веру в работу. Мысль, что работа перестанет доминировать над всеми сферами жизни хотя бы в Европе, одно время была довольно распространённой», — замечает автор.

Начали появляться компьютерные технологии, позволяющие экономить усилия. Частые забастовки показали: работать можно по-другому. Достаточно высокие зарплаты позволяли большей части населения меньше трудиться.

Но в итоге произошло совершенно обратное. В 1980-х годах Маргарет Тэтчер и Рональд Рейган (71-й премьер-министр Великобритании в 1979-1990 годах и 40-й президент США — vc.ru), поддержавшие работодателей, последовательно делали жизнь безработных более сложной.

Грэбер — в равной степени и анархист, и антрополог — предполагает, что так государство нашло способ контролировать население. «После двух десятилетий свободы консерваторы просто не выдержали. Что будет с обществом, считали они, если все перестанут работать и станут хиппи?»

Во времена Тони Блэра (премьер-министр Великобритании с 1997 по 2007 годы — vc.ru) политический и культурный статус института работы достиг апогея. Показатель безработицы опустился до минимума, в трудовые отношения включилось больше женщин, зарплаты росли, уровень бедности сильно упал.

Тем не менее современная Великобритания, например, постепенно уходит от этого курса.

Консерваторов, которые ценят семью, идея свободного от работы общества привлекает по понятным причинам. Партия «Зелёных» предлагает увеличить количество выходных дней до трёх, готовятся проекты по введению безусловного дохода (сейчас это самая заметная и дискуссионная идея сторонников «безработного» мира).

Континентальная Европа тоже не отстаёт. Во Франции многие работодатели предлагают 35-часовую рабочую неделю, а самый большой профсоюз Германии ведёт борьбу за 28-часовую неделю для работающих посменно и сотрудников с детьми.

Но защитники «рабочей» культуры — известные политики и бизнесмены — постоянно задаются вопросом, смогут ли сотрудники правильно организовать свой досуг и способны ли они вообще справиться со свободой, которую предлагают сторонники идеи мира без работы.

Так, в 1989 году в Чикагском университете был проведён эксперимент, результаты которого, казалось, подтверждают сомнения работодателей. 78 человек, клерки и менеджеры местных компаний, должны были в течение недели заполнять специальные анкеты с вопросами о том, чем они занимаются дома и на работе, и как они при этом себя чувствуют.

Оказалось, что участники чувствуют себя гораздо лучше на работе, где они могут в полной мере проявить свои способности и научиться чему-то новому. Дома большинство из них просто смотрели телевизор, пытались заснуть или вообще ничего не делали, хотя им это не нравилось. Вывод был очевиден — работники просто не знают, куда направить энергию в свободное время.

Сторонники общества без работы видят в результатах подобных исследований негативное влияние рабочей культуры. «Досуг — это способность, говорят они, и мы потеряли её. Соответственно, свобода от работы поможет её восстановить».

Исторический опыт, похоже, подтверждает подобную точку зрения: в послевоенные годы, когда было проще получить пособие по безработице, появились битники, авангардный театр и британская поп-музыка.

Однако сложно себе представить, как реорганизовать существующую инфраструктуру. Как адаптировать тысячи офисных зданий под нужды мира без работы.

Одно из решений — создать в пустующих офисных помещениях общественные пространства, соединяющие в себе библиотеки, студии, досуговые центры. Чтобы можно было и создавать музыку, и программировать, — в общем, заниматься чем угодно. Но это чрезвычайно сложная задача. «Очевидно, чтобы перестать работать в будущем, нужно много работать сейчас».

Борцы за мир без работы постоянно говорят, что будущее в таком случае будет творческим, интеллектуальным. В мире без работы люди, вероятнее всего, будут жить более сплочённо, границы личного и общественного станут менее чёткими, как это случилось в период Красной Вены, когда городом впервые управляли социал-демократы.

Кроме того, мир без работы призван разрешить конфликт между экономическими интересами различных групп. С отмиранием работы отомрёт и эксплуатация труда. Однако, по мнению некоторых учёных, подобный взгляд очень наивен.

«И всё же самые скептически настроенные исследователи признают: отношение к работе радикально изменится. Глупо думать, что сами принципы работы сохранятся в прежнем виде».

Изменениям поспособствуют, как минимум, автоматизация и состояние окружающей среды. По некоторым данным, через 20 лет искусственный интеллект сможет справиться с половиной существующих профессий. На существование работы также повлияют изменения климата.

Пока не ясно, откуда возьмётся импульс для трансформации общества, если возьмётся вообще. Передовым государствам предстоит пройти долгий путь: страной, которая больше всех сопротивляется идее мира без работы, является США.

Всё дело в культуре — глубоко в сознании американцев укрепилась идея, что любую проблему можно решить, работая больше. То же касается и Великобритании.

Однако стоит помнить: отношение к работе менялось на протяжении всей истории, и оно рано или поздно изменится снова. Для этого есть предпосылки. В конце концов, то, что для нас абсолютно немыслимо, для следующих поколений станет традицией.

#будущее

{ "author_name": "Kirill Kazakov", "author_type": "self", "tags": ["\u0431\u0443\u0434\u0443\u0449\u0435\u0435"], "comments": 96, "likes": 47, "favorites": 52, "is_advertisement": false, "section_name": "default", "id": "32857", "is_wide": "" }
{ "is_needs_advanced_access": false }

Комментарии Комм.

Популярные

По порядку

0

Прямой эфир

Подписаться на push-уведомления
[ { "id": 1, "label": "100%×150_Branding_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox_method": "createAdaptive", "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfl" } } }, { "id": 2, "label": "1200х400", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfn" } } }, { "id": 3, "label": "240х200 _ТГБ_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fizc" } } }, { "id": 4, "label": "240х200_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "flbq" } } }, { "id": 5, "label": "300x500_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfk" } } }, { "id": 6, "label": "1180х250_Interpool_баннер над комментариями_Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "bugf", "p2": "ffyh" } } }, { "id": 7, "label": "Article Footer 100%_desktop_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjxb" } } }, { "id": 8, "label": "Fullscreen Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjoh" } } }, { "id": 9, "label": "Fullscreen Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjog" } } }, { "id": 10, "disable": true, "label": "Native Partner Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyb" } } }, { "id": 11, "disable": true, "label": "Native Partner Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyc" } } }, { "id": 12, "label": "Кнопка в шапке", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "bscsh", "p2": "fdhx" } } }, { "id": 13, "label": "DM InPage Video PartnerCode", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox_method": "createAdaptive", "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "bugf", "p2": "flvn" } } }, { "id": 14, "label": "Yandex context video banner", "provider": "yandex", "yandex": { "block_id": "VI-223676-0", "render_to": "inpage_VI-223676-0-1104503429", "adfox_url": "//ads.adfox.ru/228129/getCode?pp=h&ps=bugf&p2=fpjw&puid1=&puid2=&puid3=&puid4=&puid8=&puid9=&puid10=&puid21=&puid22=&puid31=&puid32=&puid33=&fmt=1&dl={REFERER}&pr=" } }, { "id": 15, "label": "Плашка на главной", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "byudx", "p2": "ftjf" } } }, { "id": 16, "label": "Кнопка в шапке мобайл", "provider": "adfox", "adaptive": [ "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "byzqf", "p2": "ftwx" } } }, { "id": 17, "label": "Stratum Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fzvb" } } }, { "id": 18, "label": "Stratum Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fzvc" } } } ]