Миллион строк за неделю: как ИИ переписал ядро Bun и почему это не конец профессии

Я давно отношусь к заголовкам в духе «нейросеть заменила программистов» с усталым скепсисом. Обычно за ними стоит демка на пятьдесят строк и пресс-релиз. Но на этой истории я завис и полез проверять руками, потому что цифры выглядели несерьёзно даже для оптимиста. Команда Bun переписала ядро своего продукта с одного языка программирования на другой почти целиком силами ИИ, и это уже не эксперимент в песочнице, а код, который вот-вот поедет в релиз.

Если вы не из разработки, поясню масштаб простыми словами. Это как если бы редакция целиком переписала многотысячную книгу с одного языка на другой за неделю, не потеряв смысл ни в одном абзаце, и читатель не заметил бы подмены. Звучит как фантастика. Но я проверил по первоисточнику, и история подтверждается.

Bun это популярная среда для JavaScript, быстрая альтернатива привычным инструментам разработчика. В конце 2025 года её купила Anthropic, та самая компания, что делает Claude. Изначально Bun был написан на языке Zig, и это давно мешало: всплывали тяжёлые в отладке баги с памятью и нестабильность.

В мае основатель Bun Джарред Самнер влил в основную ветку проекта запрос на изменение #30412 с говорящим названием «Rewrite Bun in Rust». По данным самого GitHub, это 6755 коммитов, 2188 изменённых файлов и больше миллиона добавленных строк кода. Около 960 тысяч строк Zig перенесли на Rust, язык с упором на безопасную работу с памятью. По словам Самнера и со ссылкой на это пишут The Register и BigGo, на основную работу ушло около шести дней с первого коммита, весь эксперимент уложился примерно в неделю-полторы.

Перенос делали не вручную, а сотнями экземпляров Claude в параллель, по заранее написанному документу с правилами (около трёхсот пунктов), и с ревью каждого файла. Поначалу всё это выглядело настолько дико, что GitHub автоматически пометил гигантский запрос как «AI slop» и временно его закрыл. А через пару дней Rust-версия уже проходила 99,8 процента тестов проекта, и на свалку отправилась как раз исходная версия на Zig.

Меня в этой истории зацепил не сам факт генерации кода, к этому мы привыкли. Зацепило, что результат прошёл боевую проверку. Новая версия проходит весь набор тестов на всех платформах, бинарный файл стал меньше на 3-8 мегабайт, а по скорости она не хуже прежней, местами быстрее. Это уже не игрушка, это статус Canary с прицелом заменить старый код в ближайшем релизе.

Вот это и есть настоящая новость. Не то, что модель умеет писать код, а то, что серьёзная инженерная команда уже выстроила вокруг этого процесс и доверяет ему миграцию целого продукта. На моём опыте именно переход от «ИИ помогает печатать» к «ИИ делает всю черновую работу, а человек проектирует и проверяет» и есть та граница, которую мы только что увидели пройденной на живом примере.

А теперь то, о чём восторженные пересказы обычно молчат, и ради чего я и сел писать. Скорость не бесплатна. По стороннему разбору миграции, в новом коде оказалось около 13 тысяч так называемых unsafe-блоков, то есть мест, где отключены гарантии безопасности языка. Для сравнения, в сопоставимом коде, написанном людьми, таких блоков были единицы, порядка нескольких десятков. Перевод сделали быстро и буквально, строка в строку, а вычищать и приводить к нормальному виду предстоит потом.

Это важный урок, который легко пропустить за громкими цифрами. ИИ перенёс форму, но во многом проигнорировал дух языка, ради которого затевалась миграция. Часть выигрыша в безопасности памяти осталась на бумаге, и теперь это технический долг, который кто-то будет разгребать руками или новыми прогонами агентов.

И ещё один момент, без которого вся история не складывается. Главным героем тут был не Claude, а набор тестов. Именно тесты позволяли запускать агентов в цикле и отличать рабочий код от сломанного. Нет всепокрывающих тестов, нет такой миграции. Так что фраза «ИИ переписал миллион строк» на самом деле звучит как «команда годами писала тесты, а потом ИИ переписал миллион строк».

Из этого следует вывод, который мне кажется куда практичнее споров про замену программистов. Узкое место сместилось. Раньше им была скорость написания кода, теперь это умение поставить агентам задачу, дать им рельсы из тестов и правил и проверить результат.

Anthropic не случайно пишет про сборку компилятора командой параллельных Claude и выкатывает в свой инструмент режимы оркестровки нескольких агентов сразу. Технология двигается в сторону «дирижёра с пультом», а не «программиста с клавиатурой». При этом на профильных площадках сеньоры в один голос отмечают другое: людей, которые умеют управлять этим стеком на продакшен-уровне, почти нет. Рынок завален резюме, где ИИ это «поставил автодополнение и пишу промпты», а инженеров с выстроенным процессом из агентов, тестов и ревью единицы. Вот где сейчас реальный дефицит и реальные деньги.

Первое, перестать мерить пользу ИИ количеством сгенерированных строк. Строки теперь дешёвые. Дорогие тесты, спецификации и архитектура, то есть рельсы, по которым агент едет, не вылетая в кювет.

Второе, если вы руководите разработкой, закладывайте в план H2 2026 бюджет на токены под крупные задачи вроде переездов на новые языки и фреймворки. Год назад это звучало бы смешно, сегодня это реальная статья расходов, и кейс Bun показывает, что окупаемость может быть высокой.

Третье, инвестируйте не в найм «ещё одного, кто умеет в ChatGPT», а в людей, которые умеют оркестрировать агентов и отвечать за качество. Это новая и пока редкая компетенция, и она дорожает на глазах.

Кейс Bun это не история про то, что программисты больше не нужны. Это история про то, что профессия в очередной раз сменила центр тяжести. ИИ снял с человека рутину набора кода и взамен повысил цену двух старых добрых вещей: хороших тестов и трезвой головы, которая видит, где за красивой цифрой спрятался технический долг. Мне кажется, выиграют не те, кто громче всех кричит про конец профессии или про пузырь, а те, кто спокойно научится дирижировать этим оркестром и проверять, что он сыграл, а не сделал вид.