Племянник собрался учиться на программиста, и я сказал сестре, что не стоит

Было это весной, и слышать такое от меня странно: я сам математик и программист по образованию, потом был сооснователем студии мобильной разработки e-Legion, и ещё за год до этого я бы его поддержал. Только сегодня ИИ пишет код не хуже начинающего разработчика и в разы быстрее, и вход в профессию для новичков сужается раньше, чем вузы успевают выпустить нынешних студентов. А мой 15-летний сын тем временем за две недели сделал с ИИ свою первую игру, хотя до этого игры не программировал.

Программирование долго было самым надёжным социальным лифтом, который я знаю. Пара лет учёбы, первая работа младшим разработчиком, потом рост, и через несколько лет человек зарабатывает больше большинства сверстников. Цифры это до сих пор подтверждают: по данным Федерального резервного банка Нью-Йорка, стартовая медианная зарплата выпускника по информатике в США – около 87 тысяч долларов в год против 58 тысяч в среднем по всем специальностям. В России IT-направления в вузах тоже остаются самыми конкурсными, об этом по итогам приёмной кампании 2026 года писали Известия, а МИСИС сообщил о росте заявлений на 38%.

Поменялись правила на входе: первые задачи, на которых раньше учили новичков, модель теперь решает так же хорошо, как они, и быстрее. Простые функции, тесты, правки по готовому описанию, перенос куска кода с одного языка на другой – именно с этого начинал любой младший разработчик, и именно это уходит к нейросети в первую очередь. В Сбере, по данным самой компании, доля кода, который написал ИИ и приняли команды, за 2025 год выросла с 45% до 69%. Яндекс летом объявил, что больше половины нового кода у него уже пишется с помощью генеративных моделей, а цель – довести долю до 75%.

Самое тщательное исследование на эту тему ведёт команда Эрика Бриньолфссона из Стэнфорда. По их августовской работе занятость людей 22–25 лет в профессиях, сильнее всего затронутых ИИ, на 19% ниже уровня, до которого она дошла бы при таком же росте, как у сверстников из менее затронутых профессий. У опытных работников такого разрыва нет. Он появляется через найм: молодых просто реже берут на работу. Среди разработчиков 22–25 лет, то есть ровно в возрасте поиска первой работы, занятость с конца 2022 года упала примерно на 18%.

Венчурный фонд SignalFire в июньском отчёте посчитал, что найм выпускников и новичков в двенадцати крупных техкомпаниях по сравнению с 2019 годом упал примерно на 65%, в ранних стартапах – на 76%, а весь найм инженеров сократился лишь на 11%. Эта разница для меня главное во всей истории: инженеры компаниям по-прежнему нужны, урезают именно вход в профессию.

Отсюда и неприятная статистика по выпускникам. По данным того же ФРБ Нью-Йорка за 2024 год, безработица среди недавних выпускников по компьютерной инженерии составляла 7,8%, это второе место из 73 специальностей, по информатике – 7,0%, четвёртое место. По стартовой зарплате информатика в числе лидеров, а найти первую работу её выпускникам труднее, чем большинству. В России открытой статистики меньше, но картина похожая: hh.ru посчитал, что за 2025 год начинающим было доступно около 13% IT-вакансий, почти 65 тысяч на всю страну.

Как бывшему сооснователю студии разработки и инвестору, мне логика компаний здесь понятна. Начинающий разработчик всегда был инвестицией: в первый год он обходится компании дороже, чем приносит, потому что учится на её задачах и отнимает время у старших. Компания платила за это в расчёте, что через пару лет получит сильного специалиста. Теперь простые задачи можно отдать модели, а время опытного разработчика уходит на проверку её кода.

В стартапе, где на счету каждая зарплата, так считают жёстче всего, поэтому и падение там сильнее. CodePath, американская некоммерческая организация, которая готовит студентов к работе в IT, в августе–сентябре 2025 года опросила 222 нанимающих руководителя разработки: 38% из них сократили найм новичков, ещё 13% заморозили его, и только 8% увеличили.

Стэнфордские авторы сами оговариваются, что их цифры описательные и причину не доказывают. Только для подростка, который выбирает вуз, вопрос один: будет ли для него работа через четыре года.

Решение о вузе семнадцатилетний человек принимает по историям последних пяти лет, а они про 2019–2022 годы, когда младших разработчиков охотно брали и хорошо им платили. В США абитуриенты уже реагируют: по ежегодному опросу университетов Ассоциации компьютерных исследований (CRA Taulbee), в 2025 году новых студентов бакалавриата по информатике стало на 12,9% меньше. А выпуск при этом рекордный, 32 266 дипломов: эти люди поступали во время бума и выходят на рынок, где новичков берут всё меньше.

Есть и вторая причина, о которой говорят реже. Примерно половину поисковой выдачи по запросу «стоит ли учиться на программиста» занимают школы и курсы программирования, и отвечают они «стоит», ведь обучение – их продукт. Курсов программирования я не продаю, поэтому могу сказать то, что думаю.

Сестра спросила, что тогда делать. У меня была только одна идея: «начать каждый день использовать ИИ для своих повседневных задач».

Звучит несерьёзно, но объяснение простое. Человек, который регулярно ставит модели задачи, сверяет её ответы и доводит начатое до конца, учится ровно тому, за что сейчас платят: внятно объяснять, что нужно, проверять результат и отвечать за него. CodePath спрашивал руководителей, по каким признакам они видят готового к работе новичка, и свои проекты назвали 38%, стажировки 35%, а престиж вуза только 17%. На hh.ru 63% IT-работодателей говорят, что навыки для них важнее диплома.

Сегодня я бы добавил ещё одно: с выбором профессии можно не торопиться. Пара лет своих задач с ИИ, на мой взгляд, научит подростка большему, чем первый курс, где он будет писать учебный код того уровня, который модель уже закрывает. А когда видно, что у человека получается и что ему нравится, профессию выбрать гораздо проще.

Моему сыну Диме 15 лет, и я довольно долго пытался заинтересовать его нейросетями. Показывал, как они помогают с учёбой и проектами, кидал детям видео с роботами, генерацией и анимацией, рассказывал про свои задачи. Реакция была «прикольно», а на предложение попробовать он отвечал «я подумаю», что в переводе с Диминого означает «мне не интересно». Как-то я снова потратил почти час на очередную продажу ИИ собственному сыну и даже сказал «можно ведь даже свою игру сделать», но без особого эффекта.

А потом я пошёл работать над дизайном своего продукта и позвал его посидеть рядом. Он втянулся и начал предлагать идеи, а после этого я показал ему ролик, где парень делает игру с ИИ. На следующий день Дима сел за ноутбук и пропал: Unity, Blender, 3D-модели, анимации, код, звуки, туториалы. Через две недели у подростка, который до этого игры не программировал, был свой survival horror в духе Resident Evil, с несколькими локациями, сюжетом, зомби и атмосферой. Убитые зомби иногда проваливались сквозь стены, но для первого релиза это простительно.

Однажды он за один вечер сжёг мой недельный лимит GPT-6 Astra. Я сбросил лимиты и показал, как расходовать токены экономнее, а через два вечера всё повторилось. Сейчас он делает вторую игру, спорит с моделями, выбирает между Claude и ChatGPT и уничтожает лимиты быстрее, чем я успеваю их восстанавливать. В компьютерные игры он почти перестал играть, потому что всё свободное время их делает.

Станет ли он программистом, я не знаю, но разница с привычным путём видна уже сейчас: Дима пришёл к коду через собственный проект, и схемы «сначала учёба, потом позиция новичка в компании» в этой истории просто нет.

Говорить, что профессия заканчивается, было бы неправдой. Опытных, как видно по тем же данным Стэнфорда и SignalFire, компании продолжают брать: сложные системы, безопасность, инфраструктуру и сами модели по-прежнему делают люди с глубокой подготовкой.

Поэтому учиться на программиста имеет смысл тому, кто любит математику и устройство систем и готов идти глубже уровня «пишу код по готовому описанию». Для такого человека вуз даёт фундамент, который пригодится и рядом с ИИ. Плохая ставка – идти учиться ради стандартного пути через позицию начинающего разработчика, потому что именно этот путь сейчас сужается быстрее всего.

Я могу ошибаться в сроках. Если модели упрутся в потолок, компании снова начнут растить новичков, и через пару лет рынок для них оживёт. Но рассчитывать на это при выборе профессии я бы не стал.

Стоит ли учиться на программиста в 2026 году? Ради стандартного пути через первую работу младшим разработчиком – скорее нет, найм новичков сокращается быстрее всего. Тому, кого тянет к математике и сложным системам и кто готов идти в глубину, стоит.

Заменит ли ИИ программистов? Опытных пока нет, у них, по данным Стэнфорда, разрыва в занятости не видно. Начальный уровень он уже частично заменил, это видно по найму выпускников в США и по доле вакансий для новичков.

Что делать подростку, который хочет в IT? Каждый день решать свои задачи с ИИ и делать собственные проекты, хоть игру, хоть бота для своего класса. Работодатели смотрят на проекты охотнее, чем на диплом.

Что делать тем, кто уже учится на программиста? Делать свои проекты и искать стажировки как можно раньше. По опросу CodePath, именно они для руководителей разработки весят больше престижа вуза.

Куда идти учиться, если не на программиста? Готового ответа у меня нет, я бы выбирал по тому, что у человека уже получается в работе с ИИ над своими задачами.

Программирование – хорошая профессия, она дала мне очень много, и я был бы рад ошибиться. Только рынок для новичков за несколько лет сжался в разы, и отправлять подростка по пути, который сработал для моего поколения, было бы нечестно, поэтому племяннику я учиться на программиста не советую. Сестре я тогда предложил одно – каждый день решать свои задачи с ИИ, и сегодня сказал бы то же самое, добавив только, что с выбором профессии можно не торопиться. У сына этот подход уже сработал, и единственный минус пока в том, что лимиты он сжигает быстрее, чем я их восстанавливаю.

Подписывайтесь на мой блог – здесь я разбираю, чему стоит учиться и кого нанимать, когда начальную работу всё чаще делает ИИ.