Гонщики: "Грязь. Чистота – в конце"

Меня сложно назвать тусовщиком. Гораздо лучше я справляюсь с ролью домоседа и одиночки, но меня частенько вытаскивают на клубные, так сказать, «мероприятия». Мы с моими разными знакомыми и друзьями побывали в самых разных клубах Москвы. От совсем наиотвратительнейшего зверинца до относительно неплохого дома с музыкой, алкоголем и тупым фейсером. В самые лучше и дорогие мы не ходили. Потому что элементарно не знаем какими являются лучшие, ну, и, буду с тобой честен, нас бы туда вряд ли пустили.

Я помню всё отрывками. Какие-то фотографии памяти походов съедены пожаром алкоголя, несколько из них разорваны нарочно, целая страница утеряна при переезде. Тем не менее, я намерен всё равно делиться со своим бро-читателем отголосками памяти о походах в клуб.

Я пью у бара, мне около девятнадцати лет, один из первых походов. Помню, что на мне была бирюзовая толстовка, а значит – за клубной коробкой осень или самое-самое начало зимы. Друзья вдруг куда-то подевались, идти за столик просто лень. Самый разгар ночи, у барной стойки, где я примостился, самая настоящая кровавая бойня, потери больше, чем в мировой войне, ибо дерутся ни за какое-то политическое влияние, ни за свободы, ни за территории, а за алкашку. Московских (то есть больших и ярких) размеров клуб находится плюс-минус в центре. Внутри душно от количества народу, слепо от света, громко от музыки, весело от происходящего. Я стою один, не отдавая островок собственного одиночества тем, кто хочет пролезть и заказать выпивку. Потягиваю джин с тоником. Слабоват. Разбавили.

Оглядываясь через левое плечо в толпу, ищу красивых девушек. Признаюсь здесь же и сразу же, тебе о том, что раньше я был не так уверен в себе, чтобы подойти и заговорить с незнакомкой. Поэтому, я чаще просто смотрел. А потом видел, как её уводит какое-то уёбище, объективно худшее по внешним параметрам чем я. Пару раз мужланы были настолько уёбищны, что мне даже становилось обидно. Однако, я отдавал им должное. Пока я меньжевался и боролся само с собой, они действовали и получали свою награду. Респект. Никого не нашёл, мне не понравились все, ни единая. Либо же, красивые девчонки были заняты или стояли толпами. Конечно, я мог бы позвать своих ребят и мы бы выдвинулись «стенка на стенку», но им в тот вечер не были интересны девушки. Я допил джин (без трубочки, прямо из стакана пью всегда) и полез в толпу. Может там чего попытаю. Нельзя сдаваться.

Я понимал одну вещь. Маленькими шажочками, но я меняюсь, становлюсь сильнее и увереннее. Тогда, я даже боялся подойти к случайной девушке и заговорить с ней, был мелок и слаб. Теперь же, ты видишь силу, с которой я дышу, разговариваю с тобой, пишу. Даже если сравнить то, что я написал год назад и нынешние рассказы. Всё стало прочнее и более закалённым. Сегодня я могу сказать абсолютно любую херню и быть в ней уверенным. Тогда я только предчувствовал собственные метаморфозы, будто тело перестраивается, сейчас виден результат, а метаморфозы набрали темп, скорость и не собираются останавливаться.

Вернёмся туда после этого небольшого отклонения. Надеюсь, что ты прощаешь мои «уходы» в другую сторону. Толпа. Я в ней. Чувствуется запах гонщиков. Так пахнут деньги, пафос, стрельнувшие «темки», чувство безнаказанности и разврат, полностью нереализованные духовные сферы и составляющие. Их одежда – широкая, словно бездна, в которую мы падаем. Девушки слишком открыты, парни через чур наглы. Я просто оглядываюсь, делаю движения похожие на танцы, копируя их с вперёд стоящего гонщика. Меня слепит яркий свет с перебоями, клуб похож на цирковой шатёр. Перебивка цветовых гамм, воняет чем-то сладким, по типу попкорна, есть клоуны и животные, кто-то пытается жонглировать или проглотить шпагу (надеюсь, этот каламбур понятен, хехе). Эта дикость поглощает меня. Я становлюсь на несколько секунд наглее и похожим на гонщика, мутирующего в животное. Нужно действовать.

Получив несколько отказов, я снова в центре танцпола и толпы. Опять оглядываюсь, эти действия есть суть моих неудач. Пытаться пока не получиться или пока мы не уйдём. И потом снова. Выпил, огляделся, подошёл – не получилось. Вышел на танцпол, огляделся, подошёл – не получилось. Снова. Теперь я на стадии оглядки. Меня заинтересовала одна сцена. В отдалении центра событий, стояли две девушки. Одна вся в белом и в каком-то забитом, заплаканном виде. Другая же с короткими чёрными волосами и бардовой очень открытой одежде, чуть ли не в лифчике. Та, что в лифчике что-то затирала «белой», взяв её за лицо. Я решил подобраться ближе и узнать о чём они говорят. Проходя мимо гонщиков, кто-то мне наступил на ногу, чуть не пролил дешёвое пойло, которым он накачен, чья-то шлюха ударила меня нарощенными волосами в лицо, несколько стрёмных недотраханных очередным лохом пытались взять меня за член. Но я не останавливался, скорее, скорее, сейчас они закончат разговаривать. Уже у цели. Я подхожу к колонне, поддерживающей вип-зону, встаю рядом с ней и слышу обрывки переваренных уксусом мыслей «бардовой».

– Забей! – Кричит она, показывая на толпу. – Они все ограниченные люди. Просто веселись, откройся. Не будь ограниченной.

Бедняжка в белом кивает и тянется к ней, чтобы поцеловать. Меня чуть не вывернуло тут же. Грязно и отвратительно, мой желудок подал сигнал, что нужно валить отсюда, Демидка, как можно скорее, иначе быть склизкой и тёплой беде из твоего рациона питания.

Однако, я остаюсь и пялюсь на свой желудок, сквозь толстовку. Тут прошли те девушки и поплелись на сцену.

Она называет всех ограниченными, следовательно, себя она как «ограниченную» не видит. Чем-то отличается, наверное тем, что она свободная открытая, плюёт на нормы и морали, и т.п. Слишком базированная философия и ограниченное видение мира, я не стану дальше описывать, ибо знаю, что ты, бро, умён и сам всё понимаешь. Да, отлично, теперь я скажу пару слов, прежде чем меня найдут мои друзья и братья, отправив выпивать с ними за наш столик. Меня искали. Это было приятно.

Ни**я подобного. Эта шваль тоже ограничена, но другим. Собственным гедонизмом и задатками нигилизма, отрицающим то настоящее (клубы и тусовки), в которых она же и крутится. Она такая же, как они, только с другим номиналом. Я уверен, что она чувствует и считает себя свободной. Нет. Она тоже ограничена, только не нормами морали, деньгами, амбициями, каплями душевного развития, как гонщики, а собственным развратом и зависимостями в том, что каждые выходные она одевается, как б***ь и идёт на подобные сходки, промывает там мозги с умным видом, якобы, она не такая, как все, напивается за чужой счёт. Эта нищенская иллюзия свободы принимается подобными девушками в белом за ум. Никто не свободен. Все ограничены, но не полностью! Это не значит, что нужно отрицать собственный ум или свободу. Нужно развивать их и расширять эти границы, а не сужать под видом аморальщины и разврата. Я желаю подобным набитым дурам остаться одним в своей «свободе».

Тут я чувствую руку на плече и слышу крик:

– Нашёлся!

Я улыбаюсь и киваю. Это мои Братья. Моя семья в этом цирке. Хорошо, что мы всего лишь нечастые зрители, любители выпить и красивых девушек.

Подобные выходки творятся почти всегда, когда я посещаю клубы. В этот раз, я сижу в очень х**вом заведении, отвратительнее него, я видел только прозу Солженицына. Очень мало места, контингент – хуже некуда. Из девушек только промоутеры, работой которых является познакомиться с любым из гонщиков, развести его на коктейль (чтобы клуб побольше заработал на продаже алкашки) и съебнуть разводить другого. Распознать их легко. Как правило, заходят в самый разгар тусовки, парочками, одни долго не находятся, почти сразу же отдаются кому-то. А через пару секунд разводят его, и снова стоят одни.

Жарко. Дерьмовая музыка, разбавленные водкой коктейли, отвратительная еда, попахивает шмалью и чем-то жжёным. Наш столик на первом этаже в углу танцпола, на дурацкой возвышенности, сантиметров пять. Чтобы попасть к нам, нужно преодолеть ступеньку, довольно высокую для пьяного человека. Наш товарищ свалился с неё, будучи трезвым и охранники его вывели. Мы толпой из человек четырёх объясняли этому долбоёбу, что человек просто оступился, это не повод выводить его. Тотально по**й. Но товарищ не расстроился, поржал над охранником, послал его на**й и уехал кутить в другое место. Этот человек – тру гонщик. В одном из лучших его обличий. Он умён, богат, перспективен и адекватен. Из минусов – творит всякую ерунду, непонятно зачем. Например, за неделю до нашего похода он разнёс кабак, раскидал деньги и уехал. При всём при этом, он был одет, как американский военный. Непонятно зачем…

Чувствую, что трезвею, и остальные ребята собираются уезжать, нас всего человека три-четыре осталось. Знаешь сколько было? Около девяти. Это всегда так, что основной пласт разъезжается куда-то. Я, как ты понимаешь, почти всегда остаюсь до конца. Сижу спиной к стене, передо мной стол, злобная ступенька, танцпол и барная стойка, на которой танцуют некрасивые стриптизёрши. Несколько пьяных баранов лезет наверх, к девочкам. Рядом стоящий бычара охранник снимает их оттуда и относит Бог весть куда. Меня знобит, несмотря на духоту, так как трезвею. Бездарная музыка сменяется ещё большим дерьмом идиота и ноунейма диджея, но его выставляют «новым гением», он есть на афишах этого клуба. По**й, что его никто не знает, зато он выступает у вас и переключает музыку, практически ничего с ней не делая. Стадо пьяных студентов обнимается и что-то кричит в воздух на пустом танцполе. Девочки-танцовщицы на барной стойке позвали какую-то пьяную.

Я делаю заметку в «Избранном». «Про поход. Опыт вспомнишь, сейчас не могу описать. Я верю». 11 января 2023-го. Надо же, пригодилась спустя полтора года. Теперь, когда пора уезжать, мы решили сделать последний заход. Допить оставшееся, немного потанцевать и вызывать такси. Так и сделали. Вышло так, что нас сметили к барной стойке, большинство людей, сидевших за столиками, как и мы, решили выйти. Соответственно, как ты понимаешь, танцпол заполнился. Даже диджей, редко открывающий рот в микрофон о**ел, что оказывается в этой дыре столько народу.

Отходя к столу, я слышу глухой звук и смотрю под ноги. Та девушка-пьянь, что залезла несколько минут назад на барную стойку, пёзднулась с неё, когда слезала. Упала прямо под мою левую ногу. Толпа лохов, которых развели промоутерши, те, кому просто не дали сегодня, потянулись её поднимать в надежде на то, что она раздвинет перед ними ноги. Не могу назвать их веру тщетной, ибо я лично видел, как эта дура пересосалась с половиной клуба. Она обычная шалава, только и всего. Но происходит интересное. Она поднимается сама, держась за мою руку, которую я не протянул. Однако, я помогаю ей встать, во мне проснулись жалость и милосердие. К подобным девушкам я питаю только такие чувства, и верю, сложив руки в мольбе, в то, что они смогут поменять свои дешёвые жизни к лучшему.

Она поднимается и смотрит мне в глаза, обхватив одной рукой за голову, второй держит ладонь. Я понимаю, что она под чем-то. Зрачки слишком большие, красная помада вышла за границы губ, дыхание прерывисто. Она не почувствовала боли от падения, хотя удар был силён. Жалость и милосердие сменились на отвращение. У меня часто так бывает.

Эта шваль тянется ко мне, я убираю голову слегка влево, рисую губами отвращение.

– Ты не хочешь? – Спрашивает она.

– Нет

– Уверен? Может, мы поедем? – Она положила мою ладонь, которую она до сих пор держала себе на плоскую грудь.

– Поедем, поедем, заяц. – Свободной рукой я легко оттолкнул её. – Каждый к себе домой.

Она сразу отстранилась и скорчила злое лицо. Только в тот момент я понял, что нас окружила толпа тех лохов, кому она не подала руки. Я уверен, что они хотели сожрать меня за отказ сношения с ней, ибо каждый из них бы так поступил. Но я не хочу рисковать и целоваться с той половиной клуба, с которой поцеловалась она. Тем более, я уверен, что её много кто е**л, да и не сексуальна она, нет грации, огня, запала, чем-то, чем можно зацепить мой взгляд. Интересно, как поступил бы ты, ибо это был первый раз, когда девушка мне сама предложила заняться сексом с первых же слов.

Я быстрым шагом выхожу из этого оцепившего круга к столу. Хочется курить и свалить отсюда как можно скорее.

В этот раз мы на втором этаже. Мы с Лисом приехали позже всех, поднялись в вип-зону, поздоровались со всеми, осмотрели местные виды (они ничем не отличаются от остальных) и принялись ждать официанта. Я скинул лонгслив, закатал рукава рубашки, чтобы не вспотеть. Болтали непонятно о чём, разговор сильно не шёл, но хоть и не молчали или тупили лезвия лиц в экраны смартфонов. Всем просто хотелось выпить и расслабиться.

– Да сколько можно? – Прошептал я и развернулся на кожаном диванчике, закинув руку на его «спину», выглядывая официанта. – Вы уже заказали?

– Минут тридцать назад. – Ответили мне.

Я поднял руку, подозвал девушку официанта, назвал джин с тоником, Лис взял что-то потяжелее, в духе лонг-айленда. Я попросил как можно быстрее, и не забыть заказ предыдущий, парни тоже долго ждут. Нет, бро, я не выпендривался, спокойно попросил ускориться, войдя в положение бедолаги, ибо на этаже рыл пятьдесят сидит, а она одна. Но полчаса это уже слишком.

Я собирался выйти покурить, но заметил, что сигареты дымят прямо на этаже. Меня это поразило, но делать этого не стал. Просто привык это делать на улице, тем более, раз уж есть правила запрета курения в общественных местах, то зачем-то они были придуманы, не мне их нарушать, хотя через пару стаканов очень сильно хотелось это сделать. Только проверяю карман куртки на наличие пачки, слышу:

– Парни!

Я поднял голову, ещё один друг повернулся в его сторону, Лис и ещё двое даже не заметили подходящего парня в мерче клуба. Нет, это был не официант, он тёрся с персоналом, с охраной на этаже, жал руки тусовщикам и постояльцам, раздавал замечания на баре, мол, много наливает и не разбавляет. Короче, я окрестил его менеджером младшего звена, мнящего себя чуть ли не CEO.

– Слушайте, нам выпивку принесут? – Начали парни. – Мы всё понимаем, но можем просто уехать в другое место, забрав депозит. Стоит ли это нашего времени?

Стандартное давление на официантов и вот таких вот «старших». Всегда срабатывает, ибо всем хочется заработать и никому не хочется терять платёжеспособных клиентов, это нормальная практика.

– Принесут, принесут. – Сказал он, присаживаясь на диванчик напротив меня.

«Это что за новости? Даже не спросил можно ли присесть. Да, он явно не с чем-то хорошим». Все смотрели на него в ожидании. Он был будто врач, собирающийся дать диагноз на наличие рака. Лица блестели от пота и световых ламп, музыка не менялась уже минуты 3-4, за ближайшем столом кальянщик уронил уголь пока менял его. Говорить было трудно, кричала музыка.

– Короче, скажу как есть. – Начал менеджер, смотря в пол и сложив руки в замок. – Какого хера мне официанты жалуются, что от вашего столика несёт мефедроном? – Он резко поднял голову и стал не той мямлей, что окрикнула нас, а таким, серьёзным американским боссом. Дешёвый трюк, ничем не удивил, и никто ему не поверил, у нас никто не юзает.

– Это невозможно. – Начал мой друг. – Мы не сидим на наркоте в принципе.

– Только алкашка, вон. – Сказал в шутку мой кент, чтобы разбавить немного напряжённую атмосферу. – А наркотиков нет.

– Я понимаю, парни. Но мне несколько официантов сказали именно про ваш столик. И я щас подхожу, тоже чувствую что-то не то.

– Может, духи? – Предположил я, закинув ногу на ногу. – Мы чисты, можешь обшмонать, если хочешь. Нас охрана на входе проверила, – я кивнул на первый этаж, наконец-то песня сменилась и стало чуть-чуть потише, а значит, менеджер слышал меня лучше, – не было никаких проблем.

– И правда. Может духи? Могу понюхать? – Он осмотрел всех нас.

– Валяй. – Первый сказал я. И он приблизился ко мне со своего диванчика напротив, обнюхал мой синий воротничок, словно собака нюхает мусор при прогулке. Серьёзно, осознай это, друг. Он меня обнюхал, ха! Стало забавно, что я убедил его сделать это и я усмехнулся.

Вернувшись на прежнее место, он показал на меня пальцем и сказал:

– От тебя, мужик, прямо жёстко мефом несёт.

Вот оно как. Тц, сука. Прировнял меня к ничтожным наркоманам, так ещё и мефедроновым. Я даже не притрагивался к наркотикам в жизни, презираю их. Это для тех болванов, кто забивает внутреннюю дыру быстрым дофамином по типу наркоты, чрезмерной жрачки, большим количеством алкоголя, мастурбации, никотина и т.п. У меня с заполнением дыр всё хорошо, использую другие методы, а вот некоторых постояльцев я бы проверил. Слишком уж весёлые и кричащие они. За моей спиной ржало два гонщика, на лестнице охранник вышвыривает пьяного тусовщика, пытавшегося пролезть в вип зону.

– Это Dior Homme Sport. – Сказал я. – Сомневаюсь, что меф пахнет именно так. – Вообще, после всего произошедшего, мы с парнями задались вопросом, откуда он знает, как пахнет меф. Стоило спросить его за это.

– Не, чувак, я знаю, как пахнет меф.

– Ну, обшмонай меня, зови охрану, если нужны проблемы, то звони мусорам, я готов даже в стаканчик поссать. – Парни хотели что-то сказать, поддержать меня, но я дал им знак, что хочу поговорить с этим болваном сам. Я знал, что они поймают его на чём-нибудь и разговор закончится извинениями с его стороны, но хотелось самому разрулить ситуацию. Как ты видишь, я брал менеджера на понт. Смелый пьяница прорвался на лестницу, но ненадолго.

– Нет, шмонать я тебя не стану, да и мусорам звонить пока рано. Я просто буду следить за тобой весь вечер. Не дай бог, увижу, что с тобой что-то не так. Сразу выведем и мусорам отдадим, у нас с этим строго. – Он встал с диванчика и прошёл мимо меня.

– Следи, хорошо. – Ему, наверное, было нечем заняться. – Только официантов поторопи, а то ждём уже столько, что ты аж запах мефчика почувствовал.

Мы сделали вывод, что он либо проспорил, либо сам под наркотиками. За вечер он лишь несколько раз взглянул на меня, я смотрел ему прямо в глаза, он отворачивался.

Когда я вышел покурить, того пьяницу с лестницы держало на руках два охранника.

Снова в центре толпы. Чувствую себя материалом, переработанным этой машиной клубного и коллективного гедонизма – желания получения высшего удовольствия, являющимся единственным благом, но они этого не осознают, мы этого не осознаём. Материал не может ничего осознавать.

Откуда это желание гедонизма? Мы боимся смерти. Поэтому как можно скорее хочется запихнуть в себя всё, что есть. Разжиреть от этого, блевать этим, вкусывать запах блевотины, ляпать собственные тряпки, машины, смартфоны, побрякушки этой приторной жратвой, сидя на жопе, ведя стрим в социальных сетях, рассказывать о том, как круто жить именно этим путём, пока налоговая роется в грязном белье и скоро засадит за решётку. Смерть всех рассудит, а пока никто не имеет право судить. Ни ты, ни я, ни они.

Музыка взрывается из всех возможных щелей, начинается слэм. Я отхожу как можно дальше, меня оглушает, из-за слэма все начинают толкаться, кидать друг друга в случайных танцовщиков.

Перевожу дыхание у колонны, держащей балкон вип-зоны. Мои парни там, я решил потусоваться внизу. Начинается песня, которую знают все. Нижний этаж кричит что-то тусовочное вип-балкону, гонщики с красивыми женщинами в ответ показывают нечто руками, светят золотом, часами. Многие целуются, кого-то отшивают. После этого взаимодействия между випкой и обычными тусовщиками, складывается впечатление, словно мы все равны. Просто те, кто снизу не захотели покупать проход в вип-зону, но это не так, ведь этих гонщиков из випки принимают за богов. У каждого народа и общества свои боги. Свое понятие о добре и зле. Как только народы смешиваются, слабеют и боги. Тогда нужно менять их, ибо без богов и этих идеалов общества не имеют воли к жизни. Но менять богов очень трудно. Тогда они начинают гнить. А какие боги у богов? Я не смог ответить на этот вопрос, ибо был пьян.

На самом деле, мы все идиоты, раз уж пришли сюда.

Мне необходимо с ней познакомиться. Она очень похожа на Эри. Я клянусь Богом, что уже пытался несколько раз описать внешность Эри, но выходило либо слишком пошло, либо слишком мелко. Только мастеру вроде Набокова под силу описать красоту Эрин. Я выделю лишь некоторые детали, надеюсь, что сложишь их сам, бро. Длинные и сильные ноги, песочные часы были созданы по форме её талии, грудь где-то 2 размер, не больше и волосы оттенка карих глаз.

Я подхожу к ней и её компании с мыслями о том, что происходящий ужас в клубе стоит взять для «Отокомаё», это важные моменты, которые мне нужны. Молодой принц надевает корону и начинает строить собственную империю, ухмыляясь на троне, придерживая щёку левым кулаком.

Завидев её лицо, я немного растерялся, но быстро завладел собой, ибо сходство было поразительно, словно песчинки, бегущие в часах. Я наклеил нам диалог и выяснил, что её зовут Эйс, в детстве я путал эти два имени, не знаю почему. Она была трезвая и в окружении двух шлюховатых подруг, одну из них окучивал сзади какой-то пьяный дикарь.

Шло несколько минут, я не помню суть разговора, но был он в основном с моей стороны. В такие моменты, я просто начинаю распускать руки и если всё ОК, то едем дальше, если девушка их убирает, то мы прощаемся. Тупиковая ветвь развития событий, нужно идти all in. В этой ситуации я не могу, Эйс выглядит будто церковная мозаика. Источает свет, невинность и красоту. Я не могу портить её, мне не позволяет установка в мозгу схватить её, как это делается с обычными шаболдами. Пытаюсь переключить тумблер в голове, но ничего, ничего не выходит.

Молодой принц глухо и тупо падает на колени в соборе, смотря на светящуюся мозаику Богоматери. Он наклоняет голову вправо, чтобы свет восхитил его глаза. От этого движения головы он теряет корону, и она убегает, словно песок сквозь пальцы.

Эта пьянота пытается высмеять меня. Точнее, представь, друг, что он это и сделал. Он просто тыкал в меня пальцем и смеялся, показывая своей ручной дырке, мол я сделал, что-то смешное. Эйс сконфузилась, я подошёл к свиной роже.

– Какие-то проблемы?

– Нет. – Он взял свою девочку сзади. Она посмотрела сначала на Эйс, а потом на меня и закусила красную губу. – Ты просто смешно дрыгаешься.

– Слышишь, если увидишь ещё что-то смешное, то не тычь пальцем. А то появятся проблемы и дрыгаться будешь уже ты. Окей?

Он просто покивал и отстранился, его девчушка перепугалась. Эйс вряд ли нас слышала, но поняла, что я был серьёзен и тоже имела испуганный вид. Спустя пару минут разговора и попытки потанцевать вместе, она подошла к своим друзьям и сказала, что ей нужно уйти.

– Эйс! – Я поймал её за руку.

Она оглянулась на меня, потом на своих друзей, кивнула, что им нужно идти вперёд и снова на меня.

– Оставь Телеграм. Я тебе напишу. – Я сжал её руку ещё сильнее. И вспомнил кожу Эри. Такая же…

– Не могу, Демид. Отпусти руку, прошу. Пока, приятно было познакомиться.

Я ничего не сказал. Просто стоял на месте и захотел домой. Мда уж, это самая обидная попытка познакомиться за всю жизнь. Не получилось с Эри, так ещё и с Эйс. Что же, видимо, для творца всегда лучше расставание, нежели встреча, ибо я не помню тех, с кем я знакомился в обществе, но выдолбил печатью тех, кто меня отшил.

Молодой принц встал с колен, выходя из собора он подобрал корону и надел её так, чтобы она никогда больше не упала.

Назревает драка. Я не помню, что послужило причиной конфликта, но готов вписаться. Мы с Колей на улице, около клуба есть пространство вроде курилки. Прямоугольник площадью около ста метров в квадрате, вагончики с фаст фудом и водой, несколько помоек, небольшие колонки по периметру расставлены диванчики. Я стою напротив сидящего Коли, который что-то не поделил с каким-то неадекватным, пьяным и неказистым типом. Он был очень высокий, худой, руки непропорционально длинные, напоминающие культяпки. Он что-то орёт Коле на ухо, тот сидит в телефоне. Причём орать незачем, здесь тихо. Даже, знаешь, это был не ор, а истеричные вопли, этот невменяемый был будто девушка, бьющаяся в истерике. Он постоянно хватал Коляна за плечо, таскал его, пытался что-то сделать. Подскочили его пацаны, человека четыре, не больше. Они следят за их разговором, как и я. Что-то друг другу доказывают, называют «нерукопожатными», действия друг друга «п***рскими».

Ко мне поворачивается один из его друзей и говорит:

– Чё они не поделили-то?

– Я не знаю. – Кивнув на их друга, закатывающего очередную истерику, говорю: – Он у вас неспокойный какой-то. С ним всё нормально?

– А, да. – Оглядывается мой собеседник. – Бывает у него такое, начинает к людям приставать, но драться он не станет. Тем более и мы здесь.

Ага, бывает. Он сто процентов нажирается до такого состояния каждый раз и попадает в подобные передряги, ему повезло, что у него есть такие друзья. Обычно, я не выпиваю с такими истеричками или буйными. Таким противопоказан алкоголь. Если не умеешь сдерживать себя – не берись за стакан. Или растягивай его весь вечер. Я вангую – через несколько минут его потянет блевать, а потом он превратиться в овоща и станет обузой для своих кентов. Эгоистично это…

– Вы в випке сидите? – Он заметил мой браслет на правой руке.

– Да.

– И чё? Как с тёлками? Удалось провести на верх?

– Мы как-то и не пытались. – Пожал плечами я. – Либо все дела делаем внизу, либо… либо нет. – Как-то тупо закончил я. К горлу подступила блевотина. Хорошо, что я на свежем воздухе.

– Аааа. – Затянул он. – Мы вот проводили. Спускаешься вниз, находишь компашку-другую, начинаешь знакомиться, они видят браслет и всё. Они твои, дальше проводишь к себе за столик, угощаешь… – он почесал голову, – ну ты сам знаешь, по тебе видно. – Странно он улыбнулся. Как Калыван из мультика про трёх богатырей.

События нашей парочки разогрелись до каких-то роковых событий. Ещё один шаг и начнётся драка. Дело в том, что этот тип, как мне рассказывал потом Коля, начал просто орать ему на ухо и дёргать за футболку. Коля попросил этого не делать, они к тому моменту уже всё порешали. В ответ на это, дикарь завопил (я слышал этот крик) и продолжил дёргать Колю. Тот попросил второй раз. Вроде отвял, но через минуту опять повторилось. Коля пригрозил ему п**дюлями, тот остыл, как ему показалось. Через мгновение, дотронулся до футболки Коли и начал визжать. Коля отвесил ему в морду.

Неадекватный не понял, что произошло, Коля молча отвечал кому-то в телеге. Друзья ненормального зверя, принялись оттаскивать Колю от него, хотя Колян сидел обособленно и даже не намеревался продолжать бить е**льник. Я вмешался и утихомирил стадо. Подошёл охранник и спросил:

– Молодые люди, какие-то проблемы?

– Нет. – Ответил я. – Стоим, общаемся. – Я показал на своего собеседника. Отрыгнул внутрь себя.

– Да. – Подтвердил он. – Всё хорошо.

Охранник осмотрел неадекватного, держащего себя за голову и кричащему что-то своему крепкому кенту в синем лонгсливе. Он лишь хмыкнул и ушёл, передав что-то по рации.

– Ну так что? Нормально с випкой-то? Девочки дают? Мы частенько берём, но сегодня чё-то не захотели, решили так пойти и негусто…

– Дают. – Ответил я. – Но сегодня мы чисто парнями и своими подружками, просто отдохнуть решили. Сессию закрыли, вот и повод выпить.

– Аааа. – Протянул он. – А нам не особо чё-то. Приводишь на верх, они выпивают, потом туда-сюда, ну, ты понимаешь (не особо, если честно) и зовёшь к себе, а они собираются и уходят. Ну максимум, пососаться можно. И так каждый ё**ный раз, сколько не ходили! – Обидно заключил он.

Б***ь, ха-ха-ха! Желание проблеваться резко сменилось на желание рассмеяться ему в лицо. Да они же обычные лохи, которых греют всякие шаболды, а потом уезжают трахаться к более состоятельным или просто симпатичным хахалям. Неудавшиеся гонщики, мама родная, ты представляешь? Я очень давно таких с таким не общался, наиредчайший экземпляр. Я видел тех, кто сошёл с трассы гонщиков, видел тех, кто ехал в обратном направлении, видел тех, кого выкинуло на обочину, видел тех, кто специально не вступил на трассу. Но тех, кто выдаёт себя за гонщиков, твою-то мать! Сравнимо с инфоцыганом, но у них хотя бы деньги есть. Не у всех правда, не суть, в общем.

Сдержав смех и подумав, что ему ответить, я сказал:

– Да ты главное это. Не переживай, дальше пробуй, найдёте обязательно кого-нибудь. Вы не уроды, не обсосы, здравые ребята. При бабках тем более, а?

– Ага, это точно. – Заулыбался он снова. Ему польстило это.

– Так чё, раз уж эти закончили моросить, может пойдём вместе выпьем, не хочешь?

– Нет. Мне уже хватит, чуть не проблевался пока с тобой разговаривал. Давай тут просто поболтаем. – Это было правдой, но я бы всё равно не пошёл с ним бухать, не пью с незнакомцами.

– Ааа… ну ясно тогда.

Пока мы обсуждали ещё девушек, подскочил Пупс. Он сказал, что Лебедю плохо и нужно ехать домой. Мы забрали Колю, я пожал руку собеседнику, пожелал ему удачи в случайных половых связях и пошёл за своими. За столом меня ждал ещё стакан джин-тоника.

Я веду двух красоток на танцпол. Нам очень весело. Подцепил я их пару минут назад, в соседнем зале клуба, около бара, где и нашёл своих друзей. Илья что-то им яростно доказывал, Вито просто смеялся рядом и пил свой коктейль, Лис где-то прое**лся, Брат недавно уехал. Я подлетел неожиданно и стремительно, будто немцы в июне 41-го. Я успокоил Илью, сел рядом.

– А ты кто ещё у нас такой? – Спросила одна из них (её звали Мари) и осмотрела меня с ног до головы. Я сделал также.

– Демид Роге. – Ответил я. – Друг этих замечательных мужчин. Приятно познакомиться.

– Ну, Демид Роге, какими судьбами здесь?

Вообще, это было очень странно. Не знаю, что её во мне зацепило. Видимо, я слишком «грубо» и «по-мужски» успокоил Илью в эти несколько секунд, который пытался им что-то доказать. Я и ответил какими судьбами. Вот как звали вторую, я не помню.

– Где мои манеры? – Спросил я наигранно, но вышло очень натурально. – Как вас зовут? – Обе представились и мы принялись болтать.

Я заметил одну важную вещь в отношении Мари. Во время моего налёта на Илью, она часто проверяла телефон. На обоях стояло два обнимающихся силуэта на фоне заката, где-то в горах. Очевидно, она и её бойфренд. Но когда мы начали разговаривать, Мари быстро поменяла обои на заставку, где стоит только один женский силуэт. Меня это раззадорило и вернуло в состояние болтливого романтика-негодяя. До этого я был философом-алкоголиком, – не лучшее моё состояние.

– Демид, пойдём танцевать?

– Пойдёмте. Одну минутку, своим джентльменам скажу, что отлучаюсь.

Я сказал парням, они хмыкнули и махнули рукой. Если что – на связи.

Вот так и оказались мы в полупустом танцполе. Время около пяти утра, все уже разъехались. Протанцевали мы песни две-три. Я клеился в основном к Мари, её подруга лишь улыбалась и подмигивала нам. Обычно, подруги девушек в клубах бывают только обузами и приходиться сливать их кому-нибудь из кентов. Но в этот раз всё складывалось как нельзя хорошо.

– Демидка, я в туалет хочу. – Сказала она мне во время танца. – Пойдёшь со мной?

– Да, – спокойно ответил я, – пойдём.

Она позвала свою подругу и что-то ей шепнула. Та, заулыбалась и посмотрела на меня с каким-то хищным взглядом. Знаешь, я никогда и никого ещё не е**л в туалете сраного клуба, а тут выпала эта возможность. Даже немного стыдно перед тобой и перед собой, что подумал об этом без задней мысли.

– Yo, Yo, Yo, wasssuuup, ladies! – Закричал Бог знает откуда взявшийся негр. Он принялся окучивать девчонок, попытался их облапать, те сразу спрятались за меня. Ну, с представителями афроамериканских гонщиков я никогда не рамсил. Всё бывает в первый раз.

– Не, не, не, мужик, они со мной. – Крикнул я ему на ухо. – Не вариант.

– Problems? Do u have problems?

– Чё? Я по-английски не понимаю ни**я. – Естественно, я всё понимаю. Ходил на дополнительные с первого класса.

– Do u wanna problems? – Орал он на ухо уже мне. – I can make it for u, little motherfucker.

– Слышишь, я сказал, что девушки со мной и это не обсуждается. Говори со мной по-русски, ты понял меня? Я не признаю в моей стране другого языка, всё, иди на**й! – Честно сказать, алкоголь и желание поскорее вые**ть Мари в сортире предали мне небывалой грубой смелости. Я вообще о**ел, когда он после этих слов махнул рукой и ушёл.

Я повернулся к сияющим и краснеющим девушкам. В тот момент я и сам не мог поверить, что мне удастся заступиться за них тем более против негра-гонщика, который раза в два больше меня. Была бы у него возможность, он бы меня от**ярил, как Майк Тайсон.

Мы почти дошли до туалета, и я уже представляю, как Мари ляпает мои кеды своими слюнями. Пошло, но мне нравится, я должен эпатировать в тексте, но нельзя перебарщивать, иначе выйдет Маркиз де Сад. По левую руку стояла сцена, где танцевало много красивых девчонок, но самые лучшие были со мной, мне это льстило. Я заинтересовал их, очаровал, отбил от негра и был готов вые**ть. Льстило ещё сильнее, ЧСВ задралось выше некуда.

Мари и её подругу позвала на сцену другая танцовщица. Подружка согласилась без колебаний и полезла наверх. Мари сложила ручки с французским маникюром на груди, взялась ими за мои ладони и попросилась потанцевать пару минуток, а потом мы пойдём в туалет, как и договаривались. Я не хотел её отпускать, она настояла, и я решил подождать. Она поцеловала меня в щёчку и побежала к подружайке.

Рядом оказалась барная стойка. Я занял место со сценой и разглядывал красотку. Чёрная коротка юбка с колготками, белая кофточка с декольте, на шее какое-то украшение, волосы тёмные, очень длинные и мягкие, как её задница. Слева от меня, прямо с краю, около входа на сцену, сидел тот самый негр.

– Хочешь на сцену? – Спросил он меня. Ага, по-русски, значит, мы всё-таки говорим.

– Да, а чё, можно? – Ответил я честно.

– Нет, конечно, только девочкам, а ты пацан, ха-ха-ха! – Рассмеялся он надо мной.

Я не растерялся и поступил как мужчина. Просто передразнил его смех, а потом назвал долбаёбом (тихо, про себя). Я чувствовал, как мой телефон вибрирует в кармане, но я игнорировал его. Не до вас сейчас, извините. Просто ждал, когда закончится музыка и девочек погонят со сцены. Просто добраться до туалета в одну кабинку. Под конец там нет охранника. Просто пара каких-то минут. Очень занимательно, что я опустился до таких желаний всего лишь за минут тридцать общения с красивым личиком и её мягкими частями тела. Браво, писатель.

Я разворачиваю голову направо, на выход из зала. Там мне видна высокая фигура Вито, подсвеченная зелёным светом. Он с чьими-то вещами, сам одетый, показывает пальцем на телефон. Я понял, что это Вито писал мне и искал меня. Как выяснилось, хорошая новость – нашёлся Лис. Из плохих – его пьяного вывели на улицу без одежды. Вот мрази! Даже не дали человеку забрать куртку. Извините, а что от этого, собственно, изменится? Ну увидят пару пьяных лохов нетрезвого человека, который забирает свою куртку, ну побудет он в клубе лишних пару минут. Конченые п***расы! На улице -7 градусов, конец, б***ь, ноября. Вито махнул мне рукой на выход.

Я посмотрел на танцующую Мари. Она смотрела на то, как я встаю и ухожу. Играющий свет показал её ошеломлённое лицо. Я лишь кивнул с расстроенным лицом и пошёл к Вито.

Мы стоим вчетвером около Пушкинской и ждём пока откроется метро, чтобы уехать поближе к дому, а оттуда уже вызвать такси до родного Подмосковья. Так дешевле, откроется станция минут через пять, мы стояли уже десять и уже просто заебунели от холода. Пока мы мёрзли, я залез в соц. сеть и увидел, что девочка, за которой давно слежу тоже сегодня выпивала с подружками. Всего лишь одна сторис с бумерангом, где стукаются бокальчики. Не похоже, обычно много сторис, а сегодня всего одна. Чего это с ней, интересно? Может, пьяная где-то валяется, дура?

Метро открылось. Нас обдало теплом, зубы парней перестали стучать, снимались перчатки, шапки, расстёгивались куртки. Поддерживали Лиса, чтобы он не свалился, бедолага перебрал настолько, что спал на ходу. Четверо нас тогда ехало. Илья слушает музыку с закрытыми глазами и поддерживает Лиса, чтоб тот не упал вперёд, Вито от всего весело, а я насупившийся и злой шмыгаю носом.

– Так чё за девки-то были? – Спросил Вито, я рассказал, как всё было.

– П**дабол ты. – Сказал Илья, выключив музыку. Всегда он так злостно, но я знаю, что он нас всех любит. Возможно, он сказал это в качестве подъ**а, чтобы разозлить меня ещё больше.

– Ты правильно сделал, что выбрал нас, мужиков! – Бубнил пьяный Лис. – Братву на сиськи не меняют. – Он икнул и откинулся назад также с закрытыми глазами.

– Да уж знаю, что правильно сделал. – Едко сказал я. – Но если бы КОЕ-КТО не ужрался в слюни, как это обычно бывает, то я бы уже е**л ту Мари. А нет, я тут, с вами, еду до дома, помогаю довезти КОЕ-КОГО. – Естественно, тогда я воспринимал всё близко к сердцу и не имел в виду ничего плохого. Мы частенько вспоминаем мой тот разговор с негром и смеёмся над ситуацией в целом. Пожалуй, бро, в этом и проявляется дружба.

– Да… – затянул Лис, икнув. – Сходи на**й…

– Ага, ещё скажи, что я х**вый друг. – Выдохнул я.

– Демид. Ты х**вый друг. – С шуточной интонацией заметил Илья.

– Ну, ты-то понятно. – Махнул на него рукой я. – Вито, а вот ты как думаешь? – Я посмотрел на его красное лицо в очках. Он еле сдерживал смех. – И с тобой всё ясно… – Он и заржал.

Такой тёплый. И чистый. Я вышел из клуба, чтобы покурить. Все в куртках, пуховиках, кто-то просто в толстовке. Я в футболке и рубашке, мой зелёный пуховик висит в гардеробе. Поджигаю сигарету и смотрю на снег. Не холодно. Ветра нет. На улице мало народу, все тихо разговаривают, охранники и фейсеры над чем-то смеются. Здание клуба позади меня бьётся басами от невероятных децибел музыки. Мне тепло. Хорошо. Так хорошо давно не было.

Простое московское звёздное небо с маленьким снегом, который завтра уже растает. Сигарета, которая скоро закончится. Клуб, который скоро закроется. Моё сегодня, которое уже закончилось и завтра, которое пока не наступило.

И гонщики. Для них не настанет завтра, пока не станет поздно. Пока не закроется клуб, пока не уедет последнее желтое такси, пока не кончится последняя капля алкоголя, пока одинокая девица не уедет с этого танцпола домой одна.

Я докуриваю и в который для себя раз подмечаю. Снег. Такой тёплый. И чистый.