Крипту хотят замораживать быстрее: ESMA просит право блокировать активы уже при обоснованном подозрении

Европейское крипторегулирование готовят к следующему этапу. 30 сентября ESMA предложила расширить полномочия регуляторов: они должны иметь возможность требовать от криптокомпаний оперативно замораживать активы, если существуют обоснованные основания подозревать их связь с финансовыми преступлениями, отмыванием денег или финансированием терроризма. Причина предельно практичная: пока проходит нынешняя процедура, криптовалюта успевает уйти на другой адрес. Пока это предложение в рамках пересмотра MiCA, а не уже действующее новое правило.

Европа только закончила большой переход на MiCA. Регламент создал единые требования для криптобирж и других поставщиков криптоуслуг: лицензирование, раскрытие информации, защита клиентов, внутренний контроль и надзор.

Но после запуска системы обнаружилась довольно очевидная проблема.

Криптовалюту можно переместить за несколько минут.

Административная процедура работает значительно медленнее.

ESMA фактически говорит: регулятор может увидеть подозрительные активы, начать необходимые действия, получить требуемые согласования — и к моменту фактической блокировки кошелек уже пуст.

Поэтому надзор хотят приблизить по скорости к самой технологии.

Речь идет не о ситуации, когда суд уже установил преступное происхождение денег.

Предлагаемый механизм должен работать раньше — когда имеются обоснованные основания подозревать, что криптоактивы связаны с преступной деятельностью.

Именно здесь возникает главный юридический вопрос.

Одно дело — заморозить имущество после судебного решения.

Совсем другое — временно ограничить распоряжение активом, чтобы он не исчез до завершения проверки.

Для правоохранительной системы это логично.

Для владельца капитала возникает риск ошибочной блокировки.

У предпринимателя €700 тысяч в криптовалюте.

Средства прошли через десятки адресов.

Один из предыдущих кошельков оказался связан с мошенничеством.

AML-система криптоплощадки выдает высокий риск.

Сегодня компания начинает внутреннюю проверку и при необходимости взаимодействует с компетентными органами.

Если предложение ESMA превратится в законодательство, регулятор потенциально получит значительно более прямой инструмент: потребовать заморозить активы до того, как они уйдут дальше.

И тогда главный вопрос владельца будет уже не "почему меня признали виновным?"

А:

"Почему мои деньги вообще посчитали связанными с преступлением?"

С банковским переводом цепочка обычно понятнее.

Есть отправитель.

Банк.

Получатель.

Назначение платежа.

С криптовалютой один токен до попадания к добросовестному владельцу может пройти через множество кошельков, бирж, обменников и мостов.

Человек может получить USDT в абсолютно законной сделке, не зная, что несколькими транзакциями раньше часть средств прошла через адрес с повышенным AML-риском.

Именно поэтому понятие "грязная крипта" юридически намного сложнее бытового представления.

Токен сам по себе не становится преступным только из-за своей истории.

Но история движения способна стать причиной проверки.

При крупной покупке криптовалюты вопрос "по какому курсу?" уже далеко не главный.

Нужно понимать:

откуда пришли активы;

через какие сервисы они проходили;

можно ли подтвердить источник средств;

сохранились ли договоры и подтверждения покупки;

есть ли документы по предыдущим операциям;

какой AML-риск присваивают адресам специализированные системы.

Особенно если криптовалюту впоследствии планируется заводить на регулируемую европейскую площадку или конвертировать в евро через банк.

Потому что именно в точке входа в регулируемую систему начинается настоящий compliance.

Предложения значительно шире.

Национальным регуляторам предлагают дать возможность оперативнее добиваться удаления сайтов мошеннических или неавторизованных криптокомпаний.

ESMA также выступает за усиление контроля рекламы, включая определенные вводящие в заблуждение маркетинговые приемы и продвижение через третьих лиц.

Отдельный блок касается иностранных криптокомпаний, которые находятся за пределами ЕС, но фактически привлекают европейских клиентов без необходимой авторизации.

После истории с Binance это выглядит особенно актуально.

И вот это, пожалуй, главный процесс.

Несколько лет назад пользователь воспринимал криптобиржу как технологическую платформу.

"Вот мой аккаунт, вот мои монеты".

Регулятор смотрит иначе.

Если компания хранит клиентские активы, проводит обмен и обеспечивает движение капитала, она становится частью финансовой инфраструктуры.

Следовательно, от нее начинают требовать примерно того же поведения, которого давно требуют от банков:

знать клиента;

проверять происхождение денег;

реагировать на подозрительные операции;

исполнять требования регуляторов;

хранить документы;

ограничивать операции при возникновении риска.

Крипта остается технологически другой.

Но юридически расстояние между банком и регулируемой криптоплатформой быстро сокращается.

Вот здесь принципиальная разница.

Регулятору значительно проще приказать централизованной бирже или другому CASP заморозить клиентский аккаунт, чем физически остановить Bitcoin на self-custody кошельке, приватный ключ от которого находится только у владельца.

Но это не означает, что self-custody полностью выводит актив из системы контроля.

Проблема появляется позже.

Например, когда человек хочет отправить Bitcoin на регулируемую биржу и продать его за евро.

Или купить недвижимость.

Или объяснить банку происхождение €500 тысяч после продажи криптовалюты.

На этом этапе история актива снова становится значимой.

То есть владеть криптовалютой технически можно независимо.

Использовать ее внутри регулируемой экономики — уже другой вопрос.

Сейчас особенно легко сделать громкий заголовок "ЕС разрешил замораживать крипту без суда".

Это было бы некорректно.

30 сентября ESMA изложила предложения по расширению надзорных полномочий в рамках пересмотра MiCA. Для превращения этих идей в обязательные нормы потребуется законодательный процесс.

Поэтому сегодня правильная формулировка такая:

Европейский регулятор хочет получить более быстрый механизм замораживания подозрительных криптоактивов.

Но направление регулирования уже хорошо видно.

MiCA начинался как закон о лицензиях, прозрачности и защите клиентов.

Теперь Европа переходит к вопросу исполнения.

Регулятору уже недостаточно знать, что подозрительная криптовалюта существует. Он хочет иметь возможность остановить ее до того, как владелец нажмет "Send".

Для добросовестного владельца капитала отсюда следует довольно простой вывод:

в регулируемой европейской криптосистеме история происхождения монет становится почти такой же важной, как происхождение денег на банковском счете.

И если предложения ESMA станут законом, фраза "крипту невозможно заморозить" будет еще меньше соответствовать реальности.