Пётр I: 5 малоизвестных фактов, которые редко встречаются в школьных учебниках

1. Император-стоматолог: мастер по удалению зубов.

Пётр I искренне считал стоматологию частью хирургии и своим личным долгом — помогать приближённым избавляться от «порченых зубов». Он собрал внушительную коллекцию из 72 зубов, которые хранились в специальном мешочке. Царь носил инструменты с собой и, заметив у кого-то боль в челюсти, мог прямо на ассамблее предложить «помощь».

Проблема была в том, что Пётр не разбирался в анатомии зубов. Он вырывал первый попавшийся зуб, часто здоровый, оставляя больной на месте. Очевидцы вспоминали, как вельможи при виде царя с клещами начинали прятаться под столы. После одного из таких «визитов» князя Голицына пришлось кормить жидкой кашей неделю. Удивительно, но пациенты не смели отказаться — отказ считался неуважением к царским «талантам».

Пытаясь внедрить в России кораблестроение, Пётр заказывал за границей точные копии голландских и английских кораблей. Но в письмах мастерам он ставил странное условие: модель должна помещаться в «бочку, какую я отмерил». Размеры самой «отмеренной бочки» царь нигде не фиксировал.

Почему это было проблемой? Пётр мерил «бочками» всё — от пороха до расстояний, но размер этой меры постоянно менялся в зависимости от настроения или региона. Мастера ломали голову: присылать модель в пивной бочке, масляной или бочке из-под сельди? Часто прибывшие кораблики не входили в верфи или, наоборот, были слишком мелки для чертежей. Историки полагают, что это была сознательная проверка на смекалку — настоящий «тест на выживаемость» среди иностранцев.

Официально Пётр женился на Марте Скавронской (Екатерине I) в 1712 году. Однако за три года до этого, в 1709 году, произошло тайное венчание в небольшой деревянной церкви Иоанна Предтечи под Выборгом. Свидетелями были всего два человека: денщик царя Александр Меншиков и... бывшая фаворитка Петра Анна Монс, которая к тому моменту была в опале.

Этот брак держался в секрете потому, что Марта была лютеранкой и простолюдинкой. Царь боялся реакции духовенства и Европы. Только когда в 1712 году он официально объявил Екатерину своей женой и провел пышное венчание, все узнали, что «блудница Марта» на самом деле уже три года как законная царица. Детей от этого тайного брака (Анну и Елизавету, будущую императрицу) позже «задним числом» признали законнорожденными.

Пётр I обладал крайне необычной формой аллергии или панической фобии. Научного объяснения нет, но современники описывали, что при виде обильной позолоты, высоких сводчатых потолков или тяжелой лепнины у царя начиналась одышка, краснело лицо и возникала паническая дрожь.

В построенном им Зимнем дворце специально оборудовали «покой для дыхания» — комнату с подвесным потолком, опущенным до 2 метров (нормой тогда было 4-5 метров). Стены там были обиты простым холстом или рогожей. Спал Пётр на узком топчане (походной кровати) у печи, под медвежьей шкурой. Во время торжественных приёмов в залах с высокими потолками он находился не более 15 минут, после чего удалялся в эту каморку «отдохнуть от роскоши».

Создавая первый русский музей — Кунсткамеру, Пётр объявил охоту на «монстров» (уродцев, сиамских близнецов, животных с лишними головами или ногами). За редкий экземпляр он платил до 100 рублей — огромные деньги (корова стоила 2 рубля, годовой доход крестьянина — 10–15 рублей).

Но щедрость имела тёмную сторону. В 1718 году вышел указ: каждый подданный обязан приносить любого родившегося урода в столицу. Если человек добровольно приносил — он получал премию и награду. Если скрывал — платил огромный штраф, а семья попадала под церковное расследование (мол, откуда урод, если не от дьявола?). Таким образом, Пётр создал систему, где люди сами были заинтересованы сдавать своих несчастных детей в банках со спиртом. Коллекция росла невероятно быстро, но с моральной точки зрения это был жуткий эксперимент.