Я не верю, что человек может избавиться от части себя.

Пока я начинал говорить, поймал себя на странной вещи. Я снова пытался подбирать слова так, будто из этого обязательно должна получиться статья. Будто нужно звучать умнее, использовать правильные формулировки. Но ведь на самом деле я так не думаю. Наверное, это просто привычка.

И все же вопрос остался.

Что значит примирить непримиримое?

Мне кажется, это почти единственный способ существовать.

Мы постоянно делим себя на хорошее и плохое. Это во мне нужно сохранить, а от этого хорошо бы избавиться. Но если с вещами такой принцип работает, то с собственной психикой - нет. Невозможно просто взять и отрезать от себя какой-то кусок. Он никуда не исчезнет.

Поэтому иногда вопрос звучит не «или - или». Иногда вопрос звучит «и».

Мне кажется, анализ очень часто начинается именно здесь. Не с поиска того, что нужно уничтожить в себе, а с поиска формы, в которой разные части человека перестают воевать друг с другом.

Я вообще плохо верю в избавление от частей себя. Зато верю в возможность договориться. Это разные вещи.

Человек редко становится другим. Скорее он находит такую конфигурацию собственной жизни, в которой его противоречия перестают разрушать друг друга.

Наверное, именно поэтому меня никогда особенно не удивляли истории людей, которые в одной сфере жизни кажутся предельно строгими, собранными и дисциплинированными, а в другой живут совершенно иначе. Меня интересует не само противоречие. Меня интересует, можно ли найти такую форму жизни, в которой эти стороны не обязаны уничтожать друг друга.

То же самое касается агрессии. Когда человек говорит: «Я хочу перестать быть агрессивным», мне кажется, вопрос не всегда заключается в том, как избавиться от агрессии. Иногда вопрос звучит иначе. Где этой агрессии вообще есть место? Не уничтожить ее, а найти такую форму, в которой она перестанет причинять вред.

Пожалуй, это относится ко многому.

Очень часто человек приходит с запросом избавиться от чего-то. Но, возможно, сам запрос уже содержит ловушку. Потому что он предполагает, будто какая-то часть личности должна исчезнуть.

А если исчезновение невозможно?

Тогда остается другой путь.

Исследовать.

Посмотреть, чего на самом деле хочет эта часть. Какое место она пытается занять. И существует ли такая конфигурация жизни, в которой она перестанет бороться с остальными.

Есть история, которая почему-то все время приходит мне в голову.

Одна моя знакомая с детства мечтала стать балериной. Не получилось. Отбор оказался слишком жестким. Но любовь к балету никуда не исчезла. И тогда она стала балетным гримером. Меня всегда поражала эта история. Она не отказалась от своей любви. Но и не продолжала всю жизнь страдать из-за невозможности стать балериной. Она просто изменила роль. Осталась внутри того же мира.

Наверное, именно это я и называю примирением непримиримого.

Не победу одной части над другой. Не компромисс. А поиск такой формы жизни, в которой разные части человека наконец начинают существовать вместе.

Возможно, психоанализ вообще не столько меняет человека. Он помогает найти конфигурацию, которую тот способен выдержать.