Я пошёл на Дорохова. А увидел актёра, которого раньше не знал

Когда человек много лет очень хорошо делает что-то одно, мы привыкаем считать, что он примерно этим и является.

Денис Дорохов — комик. КВН, телевидение, шоу, довольно жёсткий юмор, абсолютная готовность выглядеть смешным, нелепым, иногда совершенно безумным.

Мы его таким знаем.

И поэтому попытка вдруг выйти на сцену и сказать: «А теперь я драматический артист» могла закончиться очень плохо.

Ну представьте условно:

— А сейчас Денис Дорохов сыграет Гамлета.

Уже сама фраза звучит немного как начало номера.

И вот поэтому спектакль «Люди добрые» оказался для меня гораздо интереснее, чем просто ещё один проект известного человека.

Потому что Дорохов не попытался внезапно стать кем-то другим.

Он нашёл способ выйти очень далеко за пределы привычного Дорохова — и при этом остаться собой.

«Люди добрые» — моноспектакль-шоу по Зощенко. Премьерные показы прошли 29 и 30 сентября в московском КЦ «Москвич». Автор пьесы — Пётр Розенфельд, режиссёр-постановщик — Владимир Моташнёв, музыку написал Марк Кондратьев, который находится на сцене вместе с Дороховым.

И мне кажется, выбор Зощенко здесь оказался почти идеальным.

Потому что это не попытка взять человека, которого все знают как комика, и заставить его два часа изображать академический театр.

Зощенко оставляет Дорохову его собственную территорию — смешного человека, маленького человека, нелепость, бытовую абсурдность, очень узнаваемые человеческие слабости.

Но постепенно выясняется, что за всем этим есть ещё один этаж.

А иногда и несколько.

Ты смеёшься.

А через минуту тебе уже почему-то совсем не смешно.

И вот этот переход Дорохов, как оказалось, умеет делать.

Для меня это, наверное, главное открытие вечера.

Вот что особенно понравилось.

Не возникло ощущения, что человек решил кому-то что-то доказать.

Не было этого неприятного:

«Вы меня знаете как комика, но сейчас я покажу вам Большое Искусство».

Наоборот.

Он берёт всё то, чем действительно силён: пластику, гротеск, мгновенное переключение, умение держать зал, очень точное ощущение смешного.

И начинает использовать это уже в другом качестве.

Не ради отдельной шутки.

А ради характера.

Ради истории.

Ради состояния.

И внезапно выясняется, что тот самый Дорохов, который способен за секунду превратить лицо и тело в карикатуру, тем же самым инструментом способен создать совершенно живого человека.

Потом другого.

Потом третьего.

И спектакль начинает работать уже не как набор номеров.

Он превращается в театр.

Вот здесь я особенно снимаю шляпу.

Полтора часа без антракта.

Да, на сцене есть Марк Кондратьев, музыка является частью действия, есть режиссура, свет, сценография, вся большая работа команды.

Но основная нагрузка всё равно лежит на одном человеке.

Нельзя уйти за монтаж.

Нельзя переснять дубль.

Нельзя спрятаться за партнёра, если сегодня что-то не получается.

Есть сцена.

Есть зал.

И надо его держать.

Дорохов держит.

Причём не постоянным напором.

Это было бы как раз проще и хуже всего.

Он местами становится тихим.

Даёт паузу.

Меняет ритм.

Где-то сознательно перестаёт быть смешным.

И именно в эти моменты начинаешь понимать, насколько далеко спектакль ушёл от того, чего ты ожидал на входе.

Наверное, если писать восторженный отзыв, положено сказать, что всё было безупречно.

Не было.

Я в нескольких местах заметил вещи, которые лично мне показались актёрскими огрехами. Где-то переход можно было сделать тоньше, где-то я видел сам приём чуть раньше, чем хотелось бы.

Возможно, это вообще мои придирки.

Но я специально это пишу.

Потому что как раз наличие этих шероховатостей делает произошедшее для меня ещё интереснее.

Это не ситуация, когда человек двадцать лет играет одну роль и довёл её до автоматизма.

Перед нами артист, который полез на новую для себя территорию.

Сам Дорохов до премьеры довольно точно сказал про этот опыт: театр для него — «бездна», в которую он погружается с режиссёром как с фонариком.

И вот вчера я увидел результат этого погружения.

Он уже работает.

Причём местами очень сильно.

А значит, дальше может стать ещё интереснее.

И здесь у меня возникло уже совершенно личное ощущение.

В какой-то момент спектакль для меня начал существовать где-то между Зощенко и Высоцким.

Я не говорю сейчас об официальной литературной основе постановки — это именно Зощенко.

Я говорю про интонацию, которую сам услышал.

Про человека, который вроде бы смешон, нелеп, суетится, хочет как лучше, попадает неизвестно куда — а потом вдруг оказывается совершенно один перед жизнью.

Про смех, который в какой-то момент перестаёт защищать.

Про тот очень узнаваемый переход от смешного к почти болезненному.

Может быть, кто-то другой вообще не почувствует здесь Высоцкого.

А у меня эта связка возникла.

И после неё спектакль окончательно перестал быть просто комедией.

После спектакля мне довелось поговорить с Денисом лично.

Я рассказал ему примерно то же, что сейчас пытаюсь написать.

Что пришёл посмотреть на человека, которого много лет представлял в совершенно определённом амплуа.

А увидел вдруг совсем другую сторону.

Не «Дорохова, который решил поиграть в театр».

А артиста, которому, похоже, действительно есть куда двигаться в этом направлении.

И, судя по реакции, для него это было важно услышать.

Наверное, поэтому я вообще сел писать этот текст.

Обычно после хорошего спектакля можно сказать:

«Отлично сыграл».

«Очень понравилось».

«Рекомендую».

И разойтись.

А здесь почему-то хочется сделать чуть больше.

Не потому что «смотрите, я сфотографировался со знаменитостью».

Хотя да — забавно, что это вообще оказалось моим первым в жизни селфи.

А потому что для меня этот кадр теперь связан именно с моментом после спектакля.

Когда ты только что увидел, как человек рискнул выйти довольно далеко за пределы того, за что его уже любят и знают.

И можешь сказать ему об этом не в комментариях, а прямо в лицо.

У Дорохова уже есть состоявшийся публичный образ.

Причём очень успешный.

В такой ситуации вообще проще ничего не трогать.

Продолжать делать то, что работает.

А театр — особенно почти моноспектакль — довольно жестокая штука.

Там быстро становится понятно, есть за человеком что-нибудь ещё или нет.

После «Людей добрых» у меня ответ есть.

Есть.

Именно поэтому мне хочется, чтобы этот спектакль продолжился.

Чтобы сам Дорохов не решил после первых показов: ну, попробовал — и хватит.

Потому что, как мне кажется, он нащупал здесь не очередной формат.

А какую-то новую собственную возможность.

И вот за этим мне действительно было бы интересно наблюдать дальше.

Я шёл смотреть Дениса Дорохова.

А вышел с ощущением, что познакомился с другим артистом.

Наверное, для премьеры это один из лучших результатов, которые вообще могут случиться.