Утешительная пилюля «Матрицы»

Если вам предложат выбрать таблетку — красную или синюю, — возьмите обе и попросите ещё зелёную, чёрную, фиолетовую и какую-нибудь вовсе не предусмотренную инструкцией. А можете просто послать предлагающего. Это тоже неплохой выбор.

Когда вышел фильм «Матрица», я, как и многие, бежал за тогдашним комсомолом и толковал о Реальности, спрятанной от нас злобными тварями. Прими нужную таблетку — и узнаешь, как всё устроено на самом деле. Вот она, подлинная реальность. Вот он, занавес, за которым наконец обнаруживается истина.

Теперь я бегу уже за другим комсомолом. Теперь я предполагаю, что никакой единственной подлинной реальности, скрытой за занавесом, нет.

Странно, конечно. «Матрица» вышла уже после Копенгагенской интерпретации, после экзистенциализма, после всех разговоров о наблюдателе, выборе, условности картины мира и невозможности простого доступа к «вещи самой по себе». Но фильм будто делает вид, что всего этого не было. Будто где-то всё ещё лежит чистая, окончательная, настоящая Реальность, а человеку нужно только принять правильную таблетку и проснуться.

Приём нужной таблетки — это не открытие истины, а переход к другой модели. К другой реальности. Точнее, к другому туннелю реальности. Это смена фильтров, линз, языка описания, состояния сознания. Но вовсе не прямое узнавание некоей окончательной подлинности.

— И открылась ему Истина! — говорят.

Увы, не истина открылась. Просто заменили наркотик. Или внесли правку в код внутренней программы. Навели резкость. Прибавили басов. Сконцентрировали внимание на другом участке мира. Дали новые инструменты. Подсунули другие книги. Встретился другой человек. Случился стресс. Началась психотерапия.

Психотерапия почти всегда и есть смена матрицы. Или хотя бы правка в матрице. Перефокусировка. Человек не обязательно выходит из иллюзии к истине. Чаще он выходит из одной схемы переживания в другую. Из одного способа объяснять себя — в другой. Из одной привычной карты боли, вины, страха, желания — в новую карту, где те же самые события начинают связываться иначе. И это уже немало.

Если бы фильм «Матрица» был не о том, как вредно жить в ложной реальности, а о том, как опасно вообще верить в одну подлинную, глубокую, окончательную реальность, он, возможно, имел бы большее освобождающее значение. Но был бы он тогда так успешен? Люди ведь мечтают о волшебной пилюле и боятся многовариантности. Не все, конечно. Но многие.

Но здесь возникает соблазн. Человек, потрясённый вновь увиденным, часто становится неофитом и агрессивным пропагандистом новой реальности. Очередной реальности. Он ещё не подозревает, что таких реальностей может быть гораздо больше. Ему кажется, что раньше он спал, а теперь проснулся. Хотя, возможно, он просто сменил сон. Или, если говорить менее язвительно, получил более удобную, более живую, более работающую модель мира.

Одна таблетка удобна. Она обещает конец сомнениям. Она говорит: вот ложь, вот правда; вот сон, вот пробуждение; вот враги, вот спасители; вот они, слепые, а вот мы, прозревшие. Такая схема страшно привлекательна, потому что снимает с человека самую тяжёлую работу — необходимость снова и снова проверять собственные способы видеть.

А пока «Матрица» плодит людей, зашоренных уже в новой матрице, спасительной и потому особенно опасной. Они считают, что нашли подлинное знание, точную реальность, окончательный выход. Хотя, может быть, мошенник Морфеус просто водит их за нос, подсовывая то одну таблетку, то другую.Странное кино. Впрочем, чем бы дитя ни тешилось.

Есть люди, способные к перемене матрицы. Утром они видят мир так, к вечеру меняют фокус и пробуют взглянуть на то же самое с другой стороны. Не обязательно потому, что они мудрее. Иногда просто потому, что иначе не могут. Их сознание не держится в одном режиме. Оно всё время проверяет угол зрения, меняет масштаб, пересобирает картинку.

Есть одномерные люди, есть многомерные. Есть однопоточные, есть многопоточные.

Это не характеристики «лучшести». Это характеристики другого рода. Однопоточные люди могут быть счастливы, продуктивны, честны и добры. Многопоточные могут быть неудачливы и горестны, лживы и злы. И наоборот.

Речь не о морали. Речь о разной настройке сознания. Одному человеку нужна устойчивая картина мира, чтобы жить, работать, любить, строить дом и не разваливаться от лишних сомнений. Другому нужно несколько картин сразу, потому что одна кажется ему слишком плоской, слишком тесной, слишком похожей на клетку.

И, может быть, свобода начинается не там, где мы наконец нашли настоящую матрицу вместо ложной. Свобода начинается там, где мы понимаем: матриц много, таблетки разные, а самая опасная из них — та, после которой человек перестаёт сомневаться, что проснулся.