Мой мистический момент

Автор: Франк Вилчек — профессор физики Массачусетского технологического института имени Германа Фешбаха, лауреат Нобелевской премии по физике 2004 года и автор книги «Основы: десять ключей к реальности».

За свою научную карьеру у меня было много разнообразного опыта, в том числе такой, который приводил меня в необычные состояния сознания. Действительно, когда я работаю в интерактивном режиме со своим компьютером, я нередко вхожу в состояния, подобные трансу, в которых течение времени кажется приостановленным. В конце сеанса я могу встать со стула, искренне думая, что прошло несколько минут, хотя на самом деле прошло несколько часов. Трижды, внезапно увидев насквозь важные проблемы, с которыми я боролся, я испытывал квазиоргазмический опыт умственного освобождения.

Но у меня был только один опыт, который можно назвать мистическим. Оно удовлетворяло двум основным критериям такого опыта, выдвинутым Уильямом Джеймсом.

Первый из них — невыразимость: «это не поддается выражению». Поскольку моя цель —рассказать вам историю, невыразимость — неудобная особенность для истории. Тем не менее, я попробую.

Это произошло в самом начале моей карьеры, вскоре после того, как мы с Дэвидом Гроссом провели расчеты по асимптотической свободе*, которые, как оказалось, открыли теорию одной из четырех фундаментальных сил природы, так называемого сильного взаимодействия**. Однако на тот момент было совершенно неясно, действительно ли наши идеи описывают Природу. Решающие эксперименты еще не были проведены, и казалось, что они в лучшем случае будут в далеком будущем.

Тем не менее, я получал поддержку если не от Природы, то, по крайней мере, от других физиков. За несколько недель до этого я посетил небольшой семинар вместе с великим Ричардом Фейнманом в отеле Downingtown Inn and Golf Course, недалеко от Филадельфии. Фейнман выступил с итоговым докладом. К моему удивлению, он широко представил нашу теорию. На это он потратил около получаса. Его суть заключалась, если перефразировать, примерно в следующем: «Вероятно, это неправильно, но это дает определенные прогнозы, и это здорово. Очень важно их проверить, даже если это будет сложно». Хотя это вряд ли можно было назвать громким одобрением, выступление Фейнмана прозвучало музыкой для моих ушей. Если Фейнман относился к нам серьезно, это означало, что мы заслуживаем того, чтобы к нам относились серьезно, и что другие тоже.

Мистический момент наступил, когда я посещал Брукхейвенскую национальную лабораторию на Лонг-Айленде. Каким-то образом — я не помню, как именно — я оказался один, стоя на самодельной смотровой площадке над беспорядочным беспорядком магнитов, кабелей и панелей. Это была площадка для сборки детекторов и ремонта частей главного ускорителя — синхотрона переменного градиента (AGS)***. Должно быть, я на несколько минут оторвался от своего хозяина. В любом случае, я был один внутри металлического ящика размером с авиационный ангар и смотрел на оборудование, которое люди используют для экспериментального изучения основ Природы.

И тогда это произошло. Я интуитивно осознал, что сложные расчеты, которые я проделал с помощью ручки, бумаги (и корзины для мусора), могут каким-то образом описывать совершенно иную сферу существования - физический мир частиц, путей и электронных сигналов, созданный теми механизмами, на которые я смотрел. Не было необходимости выбирать между разумом и материей , как часто пытались сделать философы . Это был разум и материя. Как такое могло быть? Почему так должно быть? И все же я каким-то образом вдруг понял , что так может быть и так должно быть.

Это был мой мистический опыт. Я предупреждал вас, что это невыразимо.

Второй критерий Джеймса — это то, что он назвал интуитивным качеством. Мистические переживания должны быть «состояниями понимания глубины истины, непостижимые для дискурсивного интеллекта. Это просветления, откровения, полные значения и важности, [и] несущие в себе любопытное чувство авторитета». Мое откровение было мгновенным и совершенно убедительным. Для меня с тех пор стало аксиомой, что хорошие идеи — лучший проводник к реальности, и наоборот.

Позже, подумав об этом более внимательно, я понял, что потенциальная чудесная переписка, которую я представлял, хотя и была новой в деталях, имела множество прецедентов. Наше оптимистичное представление о том, что Вселенной управляют точные, доступные математические формулы, восходит, по крайней мере, к Пифагору и Платону. Я полагаю, что их надежды начались с мистической интуиции. Начиная с триумфа небесной механики Ньютона, эти надежды полностью оправдались, одно «чудо» за другим. В 1960 году Юджин Вигнер, продемонстрировавший силу математической симметрии в квантовой теории, написал знаменитое эссе под названием «Необоснованная эффективность математики в естественных науках». Оно заканчивается: «Чудо пригодности языка математики для формулирования законов физики — это прекрасный дар, которого мы не понимаем и не заслуживаем. Мы должны быть благодарны за него и надеяться, что он останется актуальным в будущих исследованиях и распространится, к лучшему или к худшему, к нашей радости, хотя, возможно, и к нашему недоумению, на широкие области знаний».

Чтобы прийти к такому выводу, не нужен такой мистический момент, как у меня. Но он помогает.

*Асимптотическая свобода — это физический эффект, возникающий в некоторой калибровочной теории, в которой взаимодействие между частицами, такими как кварки, становится сколь угодно малым при уменьшении расстояния между частицами. Другими словами, в асимптотическом пределе r→0 частицы перестают взаимодействовать и становятся свободными.

**В 1934 г. Хидэки Юкава предложил гипотезу сильного взаимодействия. Если протоны в ядре атома, испытывая мощнейшее электрическое отталкивание, не разлетаются, то значит, их удерживают более мощные силы, чем электромагнитные.

***Синхротрон с переменным градиентом (AGS) - ускоритель элементарных частиц.