Повышает ли окситоцин доверие у людей?

Публикую здесь просто ради иллюстрации, что основания своих убеждений нужно проверять, а некоторые суждения не поддаются генерализации.

Время чтения: 8 минут.

В 2005-м году группа исследователей под руководством Майкла Косфельда опубликовала в Nature статью о том, что интраназальное введение окситоцина увеличивает доверие между людьми. Для проверки использовали экономическую игру на доверие, где один участник получал деньги и решал, какую часть отправить другому. Чем больше он переводил, тем выше уровень доверия*.

Авторы обнаружили, что участники, получившие окситоцин, в среднем отправляли значительно больше денег, чем участники, получившие плацебо. Там специально проверяли альтернативные объяснение, но всё равно пришли к выводу, что речь идёт именно об увеличении доверия, а не о больше склонности к риску вообще.

Работа вышла в престижном журнале, быстро набрала популярность и стала бессмертной классикой, на которую ссылаются и посей день.

Это был период стремительного развития социальной нейронауки и интерес к гормональным механизмам поведения был исключительно высок. Ну круто же, что один нейропептид способен сделать человека более доверяющим... доверчивым... Именно после этой статьи окситоцин потащили в массы как "гормон доверия". А затем и "гормон любви", хотя сами авторы подобных ярлыков не использовали. История с гормоном любви сложнее.

Тема оказалась благодатной, поэтому в течение следующего десятилетия появились десятки исследований, пытавшихся связать окситоцин с доверием, эмпатией, сотрудничеством, альтруизмом и другими формами социального поведения.

Сколько из них опубликовали? Не ноль, но мало.

Результаты становились всё менее однозначными. Одни лаборатории сообщали о положительном эффекте, другие не находили его вовсе, третьи обнаруживали эффект только у отдельных групп участников или лишь при очень специфических условиях эксперимента. Постепенно стало ясно, что литература представляет собой весьма неоднородную картину.2015-й стал годом Хэ. В 2015-м группа Гидеона Нейва (довольно известного в узких кругах гражданина) провела критический обзор основного исследования и накопившихся данных. (подробнее здесь)

Если коротко, то группа Нейва пересчитала данные Косфельда, ужаснулась, посмотрела на исследования окситоцина и доверия, проводившиеся в их лаборатории за последние десять лет (с 2005 по 2015), и обнаружила парочку занятных нюансов.

Нюанс первый: оригинальный анализ Косфельда утверждал, что обнаруженный эффект окситоцина на доверие является значимым (p = 0.029, когда стандартом считается .05), но пересчёт Нейва показал .057 — а это уже проблема.

Это означает, что группа Косфельда не уложилась в p-значение, которое показывает, что результат может быть случайным.

Нюанс второй: лаборатории десять лет проводили исследования о связи окситоцина и доверия, получали положительные результаты, но предпочитали их не публиковать, а откладывать стол. И получилась ситуация, когда у вас в журналах пишут "да, эффект есть", а в столе томится огромная папочка с материалом о том, что эффект не обнаружен.

Группа Нейва в своём анализе пришла к выводу, что уловить эффект можно в исследовании на выборке не менее 400 человек, они множество исследований и во всех них суммарно едва наскребли столько.

На этом история не заканчивается.

Одним из основных аргументов сторонников первоначального открытия было предположение, что большинство последующих исследований воспроизводили эксперимент недостаточно точно. По их мнению, принципиальное значение имела небольшая деталь оригинального дизайна: перед началом игры участники кратко встречались друг с другом. Это называли условием минимального социального контакта. Возможно, именно отсутствие этого элемента в последующих работах и объясняло многочисленные неудачные воспроизведения.

Чтобы проверить эту гипотезу, была организована зарегистрированная репликация. Протокол опубликовали, журнал принял, данные собрали. Особенность данному исследованию придаёт тот факт, что в состав авторов вошёл соавтор оригинальной статьи 2005 года — Эрнст Фер.

Иными словами, в проверке собственного открытия участвовал исследователь, стоявший у его истоков.

Работа вышла в 2020-м году в Nature Human Behaviour, а исследование было значительно крупнее большинства предыдущих, да ещё и двойным слепым было, да ещё и включало условие с минимальным социальным контактом (ну и без него, разумеется).

Эффекта нет.

Точнее: авторы не обнаружили увеличения доверия после введения окситоцина даже в условиях, которые считались критически важными для появления эффекта. Лишь дополнительные, незапланированные анализы показали возможный эффект у людей с исходно низким уровнем доверчивости, однако сами исследователи подчеркнули, что подобные результаты требуют независимого подтверждения и не могут рассматриваться как доказательство. Фактически главный вывод работы состоял в отсутствии воспроизведения первоначального эффекта.

И вот мы тут. В 2026-м году группа исследователей из Маастрихтского университет решила провести ещё одну зарегистрированную репликацию, но на этот раз уделив особое внимание даже очень небольшим эффектам. Они воспроизвели эксперимент Косфельда на новой выборке из 211 человек, а затем объединили свои данные с крупнейшей предыдущей репликацией 2020 года. В результате был получен объединённый массив данных из 532 участников — крупнейший набор данных для проверки именно этой гипотезы.

Авторы использовали не только традиционные проверки статистической значимости, но и тестирование на эквивалентности. Это важное отличие. Обычный статистический тест позволяет сказать, что эффект не обнаружен и вообще "отсутствие доказательств — не доказательство отсутствия". Тестирование же позволяет сделать более сильный вывод о том, что если эффект и существует, то он настолько мал, что практически не представляет интереса для большинства лабораторных исследований. Группа попыталась обнаружить эффект.

Его нет.

Они не нашли доказательств того, что интраназальный окситоцин увеличивает доверие ни в новой выборке, ни в объединённом анализе. Более того, объединённые данные позволили заключить, что возможный эффект, если он вообще существует, настолько мал, что для его надёжного обнаружения потребовались бы выборки существенно большего размера, чем используются почти во всех подобных экспериментах. Авторы также не нашли подтверждений тому, что действие окситоцина зависит от исходного уровня доверия, чувствительности к вознаграждению или чувствительности к наказанию.

История показывает, что даже учёные (не говоря о средних гражданах) часто не проверяют основания своих убеждений и стесняются идти против мейнстрима. Ещё эта история в очередной раз показывает, что наука — вещь неоднородная.

В суждениях об окситоцине мы довольно редко уточняем, о каком окситоцине идёт речь, и редко уточняем, а что именно он делает. Сегодня мы точно знаем, что интраназальное введение окситоцина не повышает доверие. 8 минут