Как ещё в 90-х «Скайнет» победил Каспарова. И были ли у Гарри шансы?

В массовой культуре существует устойчивый миф: искусственный интеллект однажды проснулся, обрёл сознание и начал борьбу с человечеством. Но если отбросить фантастику, то первая по-настоящему громкая победа машины над человеком произошла гораздо раньше — в 1997 году. И хотя победителя звали вовсе не Скайнет, а Deep Blue, именно тогда многие впервые почувствовали: компьютеры становятся опасно умными.

В мае 1997 года весь мир следил за шахматным матчем между действующим чемпионом мира Гарри Каспаровым и суперкомпьютером IBM Deep Blue.

На тот момент Каспаров считался сильнейшим шахматистом планеты. Он доминировал в мировых шахматах более десяти лет, а его способность рассчитывать варианты казалась почти сверхчеловеческой.

С другой стороны был компьютер, который не понимал красоты шахмат, не испытывал эмоций и не строил стратегий так, как это делает человек. Его главным оружием была невероятная вычислительная мощность: Deep Blue анализировал до 200 миллионов позиций в секунду.

Матч завершился со счётом 3,5:2,5 в пользу машины.

Для многих это выглядело так, словно человечество только что проиграло первый серьёзный бой искусственному интеллекту.

В конце 90-х уже были невероятно популярны фильмы серии «Терминатор». Поэтому новость о поражении лучшего шахматиста планеты моментально породила десятки заголовков в духе:

Конечно, Deep Blue не имел ничего общего со Скайнетом.

Он не осознавал себя.

Не учился самостоятельно во время партии.

Не принимал решений вне шахматной доски.

Это был специализированный суперкомпьютер, созданный исключительно для одной задачи — максимально хорошо играть в шахматы.

Но символизм оказался слишком сильным, чтобы его игнорировать.

По современным меркам — скорее нет.

Deep Blue не был похож на современные языковые модели или нейросети.

Он не писал тексты.

Не рисовал изображения.

Не поддерживал разговор.

Не мог объяснить свои решения.

Его сила заключалась в другом:

По сути, это была чрезвычайно мощная шахматная машина.

Да. И они были весьма серьёзными.

Многие забывают, что ещё в 1996 году Каспаров уже играл против предыдущей версии Deep Blue и выиграл матч со счётом 4:2.

После этого IBM значительно усилила систему: улучшила аппаратную часть, доработала программу оценки позиций и расширила шахматную базу знаний.

В 1997 году силы оказались практически равны.

Матч получился напряжённым, а решающие партии проходили с минимальным преимуществом.

Сам Каспаров позже говорил, что некоторые ходы компьютера показались ему слишком «человеческими». Из-за этого появились подозрения, что во время партии разработчики могли вмешиваться в работу программы. Однако убедительных доказательств этому так и не было представлено.

Сегодня большинство специалистов считают, что победа Deep Blue была честной и объяснялась прежде всего колоссальной вычислительной мощностью и качеством подготовки системы.

Причин было несколько.

Во-первых, компьютер никогда не уставал и не терял концентрацию.

Во-вторых, он не испытывал страха перед именем соперника.

В-третьих, машина практически не совершала грубых тактических ошибок.

И наконец, психологическое давление неожиданно начало работать против самого чемпиона. В отдельных партиях Каспаров стал осторожничать, пытаясь разгадать логику компьютера, хотя её попросту не существовало в человеческом понимании.

Победа Deep Blue стала историческим рубежом.

Она показала, что в задачах с чёткими правилами вычислительная мощность может превзойти человеческую интуицию.

Спустя годы компьютеры стали настолько сильны, что даже обычный смартфон способен играть в шахматы значительно лучше любого человека.

Сегодня лучшие шахматные движки, такие как Stockfish и AlphaZero (последний использовал методы машинного обучения, принципиально отличающиеся от Deep Blue), играют на уровне, недостижимом даже для чемпионов мира.

Если говорить в шутку — да. Именно так многие воспринимали события 1997 года.

Если говорить серьёзно — нет.

Победил не разум, восставший против человечества, а специализированный компьютер, созданный тысячами часов инженерной работы и рассчитанный на решение одной-единственной задачи.

Но именно тот матч стал моментом, когда миллионы людей впервые задумались: если машина способна обыграть лучшего шахматиста мира, то где окажется следующая граница человеческого превосходства?

Ответ на этот вопрос мы продолжаем искать до сих пор.