Умение читать длинные тексты и думать становится роскошью

Издание The New York Times публикует эссе Mary Harrington с ее мрачным прогнозом на будущее демократии в развитых западных странах. Mary обращает внимание на увеличивающийся разрыв между когнитивными способностями бедных и богатых слоев населения в развитых западных странах. Ученики в школах и колледжах меньше читают и даже не способны читать длинные тексты. Эксперты бьют тревогу: приобретение и поддержание способности к чтению длинных текстов буквально меняет сознание. Эта способность перестраивает наш мозг, увеличивает словарный запас, учит мозг анализу в левом полушарии и оттачивает нашу способность к концентрации внимания, линейному мышлению и глубокому размышлению. Цифровое чтение способствует снижению способности к глубокому размышлению и анализу. Почти половина американцев не прочла ни одной книги в 2023 году. В культуре, где есть легкий доступ к легко потребляемому и насыщенному развлекательному контенту, умение читать длинные тексты может стать привилегией элит, считает Mary.

Колумнист видит угрозу демократии в намечающемся расслоении общества. Электорат, утративший способность глубоко размышлять, станет более местечковым, менее рационально мыслящим, не интересующимся фактами или историческими данными, движимый настроением, а не обоснованными аргументами, и открытый фантастическим идеям и странным теориям заговоров. Таким электоратом легко управлять, подчеркивает колумнист. Возрастут возможности манипуляций и коррупции со стороны олигархов и управляющих элит. Mary отмечает, что поколение Z уже показывает меньшую поддержку демократии. Видимо, колумнист не предполагает, что снижение поддержки демократии поколением Z может быть связано с разочарованием от растущего экономического неравенства и экономической ситуации, когда нынешнее поколение молодежи оказывается гораздо более бедными, чем их родители. А текущая экономическая и политическая система развитых стран не проявляет никаких признаков изменения.

Когда колумнист Mary Harrington была ребенком в 1980-х, родители отправили ее в школу Waldorf в Англии. В те года школы отговаривали родителей разрешать детям много смотреть телевизор. Школы рекомендовали родителям поощрять чтение, обучение на практике и игры на свежем воздухе.

Тогда эти ограничения раздражали. Но, возможно, школа была права: Mary немного смотрит телевизор и много читает. С тех времен появилась новая коварная форма технологий: интернет в смартфоне. Теперь Mary прячет телефон в ящик стола или в другую комнату, если хочет сосредоточиться.

Тесты на IQ были изобретены почти сто лет назад. Международные показатели по тесту IQ увеличиваются благодаря феномену Флинна. Но способность человека пользоваться всей силой своего мозгового аппарата падает. Последний отчет OECD показал, что за последние десять лет грамотность взрослого населения вышла на плато и начала снижаться в большинстве стран OECD, особенно в бедных странах. У детей также наблюдается падение грамотности.

Колумнист FT John Burn-Murdoch написал о том, что мы переживаем расцвет культуры пост-чтения: мы больше потребляем медиа с экранов смартфонов и предпочитаем видео и фото. Другие исследования подтверждают, что смартфон связан с синдромом СДВГ у подростков, а четверть опрошенных взрослых американцев также считают, что у них СДВГ. Учителя в школах и колледжах дают ученикам меньше книг для чтения, и часто потому, что ученики не могут их дочитать. Почти половина американцев не прочла ни одной книги в 2023 году.

Мысль, что технологии не только изменили нашу способность концертироваться, но и способность к чтению и размышлению обсуждается все чаще. Но пока никто не готов к разговору, что этот феномен может привести к новой форме неравенства.

Вспомним о том, как мы привыкаем к фастфуду: по мере того, как суперобработанные продукты питания становятся все более доступными и способствуют привыканию, в развитых экономиках увеличивается пропасть между теми, у кого есть социальные и экономические условия поддерживать здоровый образ жизни, и теми, кто уязвим к приводящей к ожирению культуре потребления фастфуда. Это разделение имеет ярко выраженную классовую причину: в странах развитого Запада ожирение часто связано с бедностью. Похожая история может повториться с эффектами эпохи пост-чтения.

Грамотность, а именно чтение длинных текстов, – не врожденное качество, а результат обучения, иногда – результат упорного труда. Maryanne Wolf, ученый, изучающий грамотность, пишет, что приобретение и поддержание способности к чтению длинных текстов буквально меняет сознание. Эта способность перестраивает наш мозг, увеличивает словарный запас, учит мозг анализу в левом полушарии и оттачивает нашу способность к концентрации внимания, линейному мышлению и глубокому размышлению. Такие способности у широких масс населения поспособствовали возникновению свободной речи, современной науки, либеральной демократии и многим другим вещам.

Cal Newport, эксперт по производительности труда, написал в своей книге в 2016 году “Deep Work”: цифровое окружение создано для отвлечения внимания – различные системы конкурируют за наше внимание с помощью уведомлений и других уловок. Платформы социальных медиа спроектированы так, чтобы создавать привыкание, а весь материал представляет собой «кусочки» дискурса, визулизированные так, чтобы вызывать максимальную импульсивность, а не внимание к нюансам или вдумчивому размышлению. Новые паттерны потребления контента формируются на неврологическом уровне, заставляя нас долго не фокусироваться, распознавать образы и отвлекаться от текста , чтобы перебегать на другой текст. Если мы вообще используем телефон для чтения.

Все чаще чтение почти не нужно. Такие платформы как TikTok и YouTube Shorts предлагают бесконечный увлекательный, краткосрочный видеоряд. Все это сочетается с визуальными мемами, фейк ньюс, настоящими новостями, кликбейтом*, иногда агрессивной дезинформацией и теперь все возрастающим потоком ИИ сгенерированного сомнительного контента. В результате медиа окружение становится когнитивным эквивалентом фастфуда, которому все сложнее противостоять.

* Кликбейт («приманка для кликов») — это контентная стратегия, использующая намеренно провокационные, сенсационные или вводящие в заблуждение заголовки и превью с целью привлечения внимания и стимулирования переходов на определенную веб-страницу. Ключевая особенность кликбейта — существенный разрыв между обещанием заголовка и фактическим содержанием материала.

Классические либералы могут возразить: как и в случае с фастфуд, все дело в выборе человека. Но такая позиция не учитывает того вреда здоровью, что наносит фастфуд. Когнитивный вред от цифровых медиа особенно проявляется на нижних ступенях социально-экономической лестницы общества.

Мы уже видим эффекты этого вреда. Как подчеркивает доктор Maryanne Wolf, грамотность и бедность имеют давнюю связь. Исследование 2019 года: сегодня дети из бедных семей в течении дня проводят больше времени перед экранами смартфона, чем дети из богатых семей. Дети из семей с заработком $35 000 в год проводят на два часа больше с смартфоном, чем дети из семей с заработком $100 000 в год. Исследования показывают, что у детей, проводящих на два часа больше в день перед экраном смартфона, память хуже, они медленнее думают, менее внимательны, хуже говорят и меньше выполняют заданий, чем дети, проводящие с смартфоном меньше времени.

Итог: сделать выбор в пользу здоровой когнитивной привычки-сложно. В культуре, где есть легкий доступ к легко потребляемому и насыщенному развлекательному контенту, умение читать длинные тексты может стать привилегией элит.

Элиты, религиозные группы и консерваторы уже принимают меры для ограничения по использованию технологий. В период с 2019 по 2023 года в Америке открыли почти 250 новых классических школ, причем большинство из них- христианские, в которых учат способности читать длинные тексты. Появляется много новых инициатив, например, книга «The Tech Exit: A Practical Guide to Freeing Kids and Teens From Smartphones», написанная Clare Morell, аналитиком консервативного мозгового центра.

Но дело не в консерватизме. Такие техно гуру как Bill Gates и Evan Spiegel публично рассказывают, что ограничивают времяпровождение с телефоном у своих детей. Некоторые нанимают гувернанток, в контрактах которых прописано, что они не пользуются смартфоном, или отправляют детей в Waldorf* школы, где все девайсы запрещены или жестко ограничены. Учеба в Waldorf школе в Пенсильвании обойдется родителям в $34 000 в год.

* Суть вальдорфской педагогики: сначала творческое, чувственное развитие, потом из него — интеллектуальное. Ученик школы сам выбирает учебно-воспитательный ритм в соответствии с собственными навыками мышления, склонностями и темпераментом. Задача педагогов — формировать образовательный процесс, подстраивая его под возрастные духовные потребности учащихся, а не всего остального общества.

Многие штаты, включая Калифорнию, ограничивают использование смартфонов учениками. Однако, будет слишком оптимистично предположить, что такие правила будут работать в небольших частных школах или огромных государственных школах или дома.

За пределами Силиконовой Долины некоторые люди ограничивают цифровое потребление (социальные медиа, видео игры).

Аскетичный подход к когнитивному потреблению остается узкоспециализированным и поддерживается среди богатых. По мере того, как новое поколение, никогда не жившее без смартфонов, становится взрослыми, мы можем ожидать более резкого расслоения. С одной стороны, небольшая группа людей сохранит и будет развивать способность к концентрации и глубокому размышлению. С другой стороны, большая доля населения адаптируется к культуре пост-чтения, со всеми негативными последствиями для когнитивных способностей.

Так что произойдет, если этот сценарий реализуется? Электорат, утративший способность глубоко размышлять, станет более местечковым, менее рационально мыслящим, не интересующимся фактами или историческими данными, движимый настроением, а не обоснованными аргументами, и открытый фантастическим идеям и странным теориям заговоров. Если это что-то напоминает, то Запад движется именно в этом направлении.

Для хитрых агентов такая ситуация открывает новые возможности коррупционных схем. Олигархи, пытающиеся формировать политику, чтобы получить выгоду, будут торжествовать, ведь никто не будет заинтересован в длинном и скучном расследовании с фактами, массе будут нужны захватывающие видеоролики. Управляющий класс адаптируется к снижению когнитивных способностей электората и будет поддерживать ритуалы, связанные с народной демократией, а реальная политика будет проводиться за пределами капризной и легко манипулируемой массы граждан.

Колумнист Mary Harrington: мне совсем не радостно от этого, но наша молодежь невозмутима. Международные опросы показывают снижение поддержки демократии поколением Z.

Если Mary ошибается в прогнозах, то для любой из сторон нет причин считать, что пропасть между настроением и рациональностью будет обращена в пользу какой-либо одной стороны. Культура пост-чтения склонна к демагогии, переключающейся от языка элит к языку народных масс. Эта культура благоприятна для олигархов, умело адаптировавшихся в социальных сетях, и тех заменяет честность самоуверенностью. Она не благоприятна тем, у кого нет денег, политической власти и тех, за кого некому заступиться.

Ссылка на статью:

https://www.nytimes.com/2025/07/28/opinion/smartphones-literacy-inequality-democracy.html

Отчет OECD Do Adults Have the Skills They Need to Thrive in a Changing World?: https://www.oecd.org/en/publications/do-adults-have-the-skills-they-need-to-thrive-in-a-changing-world_b263dc5d-en.html?nocache=0