Саксофонист Антон Чекуров: «три кита» джаза и бибоп в мейнстриме

С 16 по 18 декабря в Санкт-Петербурге пройдет шестой Международный форум-фест Jazz Across Borders. Он организован Фондом Игоря Бутмана и завершает федеральную программу празднования 100-летия российского джаза. К юбилею также вышел первый нотный сборник российских джазовых композиторов. Его составителем стал один из участников грядущего форума, саксофонист нового поколения со своей тонкой и оригинальной подачей, солист Московского джазового оркестра под управлением Игоря Бутмана и преподаватель колледжа РАМ им. Гнесиных/МГИК Антон Чекуров.

Фото предоставлено пресс-службой фестиваля Jazz Across Borders

Артист выступал на крупнейших мировых площадках, таких как New York Blue Note, North Sea Jazz Club, Amsterdam Blue Note, Московский международный Дом музыки, Московская государственная консерватория имени П.И. Чайковского. В интервью IPQuorum он рассказал, какие качества отличают профессионала от дилетанта, как не спутать джаз с эстрадой и чем занимаются современные джазовые композиторы.

— Антон, расскажите, пожалуйста, что сейчас происходит в мире российского джаза?

— В этом году мы масштабно празднуем 100-летие российского джаза. Во многом благодаря Игорю Михайловичу Бутману в России в последнее время появилось огромное количество джазовых фестивалей. В этом году появился еще один — Московский джазовый фестиваль. На мой взгляд, это феноменальное событие, которое не сравнится ни с одним из подобных. Он стал самым масштабным за всю столетнюю историю отечественного джаза и был организован в формате шоукейса: целую неделю с трех часов дня и до позднего вечера на различных столичных площадках одновременно проходили выступления различных артистов.

Также в этом году вышел первый нотный сборник российских джазовых композиторов «100 лучших произведений за 100 лет российского джаза», созданный по аналогии с американским сборником джазовых стандартов Real Book. В нашей стране такого еще не было. Встречались только разрозненные сочинения, а у некоторых произведений в принципе не было партитур — только записи, хотя и прекрасно звучащие. Приходилось снимать ноты на слух и письменно фиксировать их. Мы проделали огромную работу, в том числе и по отбору: некоторые композиции, которые позиционировались как джазовая музыка, звучат, скорее, как эстрада.

— Как найти эту грань между жанрами? Есть ли какие-то жесткие критерии?

— Недавно мы обсуждали эту тему с Игорем Михайловичем. Критерии довольно размыты, потому что и джаз, и эстрадная музыка так или иначе связаны мелодически и гармонически, но джазовые гармонии все же более сложные. Это во многом и создает особое джазовое звучание. Некоторые композиторы, кстати, удивили. Например, когда я открыл сочинения пианиста Николая Капустина – довольно архаичного автора, и увидел там настоящий бибоп, который звучит так фирменно, как будто все это написал не советский человек.

Интересных композиций было множество. Некоторые приходилось откладывать с большим сожалением, наверно, до издания следующей книги — надеюсь, она будет не одна. В первый сборник в итоге вошли произведения Игоря Бутмана, Игоря Бриля, Якова Окуня, Валерия Гроховского, Бориса Фрумкина, Геннадия Гольштейна, Александра Осейчука, а также Николая Левиновского — это просто глыба, потрясающий композитор и аранжировщик, который до сих пор работает с нашим оркестром. Все эти люди творили историю, не боялись сочинять «запрещенную» музыку. Благодаря им она стала развиваться и в нашей стране.

— Появляются ли сейчас новые талантливые композиторы?

— Конечно. Например, Сергей Долженков, Антон Давидянц, Евгений Побожий — наш гитарист, ставший победителем знаменитого Herbie Hancock Institute of Jazz Guitar Competition 2019, самого главного в мире джазового конкурса. Они пишут современную джазовую музыку, двигая искусство вперед.

— А что такое современный джаз?

— Это мейнстримовое направление: тот же самый бибоп или пост-боб, который люди привыкли слышать и на наших концертах, но с нестандартными сочетаниями гармоний или с более сложными ритмами. Экспериментируя так, композиторы пытаются найти нечто новое.

— Два года назад вы тоже выпустили свой авторский альбом «A Beautiful Mind». Когда ждать следующего?

— Я думаю, в январе-феврале 2023-го. Все композиции уже сочинены, и сейчас мы с музыкантами ищем время, когда сможем собраться на студии, чтобы их записать. Несмотря на то что сейчас концерты в некоторых странах прекратились, выступлений не стало меньше. Столько, сколько мы ездили в этом году по России, мы, наверно, не выступали здесь никогда. Это, конечно, связано и с празднованием 100-летия российского джаза — наш оркестр много гастролировал в рамках серии гала-концертов «От Калининграда до Сахалина». Меня фактически не было дома несколько месяцев. Артистическая деятельность активно развивается, и появляется все больше людей, которых интересует джазовая музыка. Слушатели растут вместе с артистами. Если еще несколько лет назад многие люди, например, не знали, что нужно немного поаплодировать музыканту после соло, сейчас они уже более «образованы» в этом смысле, лучше знакомы с джазовым этикетом. Публика очень интеллигентная, воспитанная и благодарная — особенно те поклонники, которые осознанно приходят на фестивали, чтобы посвятить день джазовой музыке. Это безумно приятно.

Фото предоставлено пресс-службой фестиваля Jazz Across Borders

— С чего начался ваш «роман» с джазом?

— Когда мне было четыре-пять лет, в доме постоянно слушали пластинки Гленна Миллера. С тех пор я и влюбился в джаз. Опыт музыкальной школы был, правда, очень травматичным: я буквально воевал с педагогом, чтобы он давал мне разучивать какие-то джазовые произведения — он не признавал это направление, называя джазменов «шарлатанами». А дальше все сложилось хорошо. Я собирался поступать в колледж имени Гнесиных на отделение фортепиано, но у меня были проблемы с сольфеджио, к тому же начал ломаться голос, и я не смог бы ничего спеть на вступительных. Тогда мне предложили: «Вы такой хороший пианист. Мы не хотим вас терять. Пойдете на духовое?» Я интуитивно выбрал саксофон, вспомнив фото саксофониста со старой домашней пластинки. Изначально я поступил на кафедру классического саксофона к замечательному педагогу Леониду Борисовичу Друтину, но все время говорил ему, что хочу играть джаз. Тогда на третьем курсе он отвел меня на прослушивание к профессору джазового отделения. И меня взяли.

— Как вы познакомились с Игорем Бутманом?

— Игорь Михайлович постоянно занимается образовательной деятельностью: проводит мастер-классы, помогает получить финансовую поддержку и входит в состав жюри джазовых конкурсов. Так совпало, что я выиграл многие из них, и он заметил меня. Как-то раз, в то время, когда я уже заканчивал академию Гнесиных, мне пришла СМС: «Умеешь играть на флейте?» — «Нет, — честно ответил я, — а кто это?» Аноним написал: «Приходи завтра на репетиционную базу Бутмана». Я приехал. На первой репетиции его не было. Мы потом созвонились по телефону. Оказалось, что в оркестр требовался новый саксофонист, и Игорь Михайлович предложил мне работать с ним. Так и началось наше сотрудничество.

— Какие еще встречи, события повлияли на ваше становление как артиста?

Прежде всего — процесс постоянного прослушивания самой разной музыки. Я посвящал этому очень много времени. Сейчас — чуть меньше в силу того, что выходит уже не так много интересного. Говоря о событиях, это, конечно, поездка в Амстердам на неделю мастер-классов Манхэттенской музыкальной школы. Было очень интересно поиграть с другими ребятами, познакомиться с местными и американскими педагогами. Больше всего меня впечатлил американский джазовый саксофонист, мультиинструменталист Дик Оаттс. Оставили свой след и многочисленные концерты американских звезд, которые я посещал. Самым запоминающимся стало выступление Криса Поттера в клубе Игоря Бутмана на Таганке. После него я полночи не мог уснуть.

— Насколько сложно совмещать преподавательскую деятельность с артистической?

— Сейчас я преподаю, когда у меня нет гастролей — все зависит от графика, и в этом году скучать абсолютно не приходится, а вообще преподавание и сцена дополняют друг друга. И Леонид Борисович Друтин, и Дик Оаттс придерживаются концепции, что нельзя называть себя профессиональным джазовым музыкантом, не занимаясь тремя вещами: концертной деятельностью, сочинением композиций и преподаванием. Леонид Борисович говорил, что, когда мы преподаем, то лишний раз напоминаем сами себе какие-то важные вещи, а если еще и студенты талантливы — это сплошное удовольствие.

— С 16 по 18 декабря в Петербурге пройдет форум-фест Jazz Across Borders. В чем уникальность события и что ждет гостей в этом году?

— На мой взгляд, это прежде всего насыщенная образовательная программа и возможность пообщаться с коллегами из джазовой индустрии со всего мира. Это многочисленные круглые столы, мастер-классы, посвященные не только инструментам, импровизации, но и звукорежиссуре, менеджменту, организации концертной деятельности. Свой мастер-класс я проведу 16 декабря в 18:15. Ну и, конечно, участников ждет шоукейс-фестиваль и множество концертов в клубах города. 16 декабря я играю вместе с потрясающей джазовой вокалисткой Алиной Енгибарян в Джаз-клубе Игоря Бутмана на канале Грибоедова, а 18-го — на гала-концерте в «М-1 Арене» в составе Московского джазового оркестра под управлением Игоря Михайловича. Не пропустите.

Фото предоставлено пресс-службой фестиваля Jazz Across Borders

Беседовала: Наталья Малахова

***

Эта статья и многие другие материалы опубликованы на сайте ©IPQuorum – первого в России издания о креативных индустриях и интеллектуальной собственности. IPQuorum - это новый формат работы международного бренда, который организует все самые яркие события мира интеллектуальной собственности и креативных индустрий в России, включая рынок LegalTech и сферы институтов развития. IPQuorum исповедует доказательную редакционную политику и показывает на достоверных фактах и судьбах, что сегодня инновации возникают на пересечении разных идей и индустрий.

0
Комментарии
Читать все 0 комментариев
null